Carpe diem

Вермонт. Уэлтонская академия спит. За окном лишь слышно тихое, нежное пение сверчков и шелест листьев от дующего на них ветра. В комнате тихо. Полная темнота. На секунду послышалось то, как кто-то переворачивается на своей кровати, которая была поставлена здесь с годов так ещё тридцатых. Кто-то шепчет, зовёт : " Тодд. Тодд, спишь? " Слышно словно кто-то переворачивается на скрипучей кровати, но уже с другой стороны. Шёпот. - Что случилось? Нил? - Слегка запинаясь послышался в тишине голос. - Ты ведь не спишь? - Да нет, пока нет. Ты что-то хотел? - Мы можем выйти на улицу, на задний двор? Нас там не будет видно.- Последовал голос, но уже слегка громче, чтобы все было четко услышано. Было слышно, что парень который предложил эту затею немного колеблется. Будто он зовёт какую-нибудь красотку-чирлидершу гулять, на свидание. - Хорошо, ладно, но зачем? - Я хотел бы.. Хотел бы поговорить. Тишина. Наверняка есть какая-то важная новость, раз Нил не хочет ее раскрывать в стенах академии. Снова скрип кровати. В ночной темноте ничего не видно, но Нил услышал. Эндерсон встал и, по всей видимости, ждет когда тот отведёт его в нужное место. Как-никак, а Тодд учится тут только первый год, и все места для него здесь чужды. Прийдя на место, Нил присел на оградку, и рукой потянул за плащ Тодда вниз. - Садись, тут не холодно. Кожу гладит теплый, слабый ветер. Ночное небо было усыпано белоснежными звёздами. Пятидесятые годы, освещение плохое, ночь проходит как ночь. В нос бьет приятный запах роз, что росли за оградкой. - Как ты? - Спустя некоторое время послышался голос Перри. - Я в порядке. Почему спрашиваешь? - Нотки переживания не скрыть. У этого человека никогда не получалось это. - Да так, просто. - У Нила в голове была каша. Он не знал что говорить и как сформулировать его мысль. Он переживает. Намного сильнее, чем когда он сдавал проекты, сильнее чем тогда, когда отец отчитывал его за любую оплошность и заставлял его бросать любимые дела. Намного сильнее, чем то, как он вспоминает о своих планах после завтрашнего выступления. То, что он хочет рассказать сегодня Тодду, пугает его намного сильнее, чем смерть. - Помнишь, что завтра будет? - Конечно, ты же завтра будешь выступать в роли Пака из пьесы "Сон в летнюю ночь". Думаешь, я мог об этом забыть? Ты ведь так хотел попробовать себя в этой сфере. Ты рисковал, и все равно тебе доверили эту роль. - Секундное молчание. - Я правда рад за тебя, Нил. - Ты придёшь? - А как ещё? Конечно приду. Для меня это такое же важное событие, как и для тебя. После сказанного, оба парня немного засмущались. Это звучало.. Очень значимо для обоих. Нил посмотрел в светлые, голубые глаза его друга, близкого друга, и улыбнулся. Его улыбкой можно было осветить весь мир. Он был солнцем. Солнцем для того, кто сидел рядом. Направлял его на верный путь, освещал его и дарил тепло. Тодд был закрытым парнем. Закрытым в темноте. В темноте, словно в коконе. Нил же был лучиком солнца, что пробивался через эту стену тьмы, в которой скрывался Эндерсон. И тот был не против. Это был тот самый лучик, в котором он так нуждался. К которому он так привык и готов был открыться. - Тебе когда-нибудь читали на ночь "Русалочку"? Мама или няня.. - Голос разрезал тихо плывущую по течению тишину. - Ханс Кристиан Андерсен. Конечно, это ведь детская сказка. Помню, я очень полюбил её. Правда, при любой возможности узнать о ней или об писателе побольше - меня пытались отчитывать, запрещали мне ходить в библиотеку. - Тодд на секунду расслабился. Он думал, что что-то серьёзное могло помешать выступлению его друга или даже что-то страшнее произошло, связанное с Нилом. - В таком случае.. Я Андерсен. А ты - Эдвард Коллин. - Нил передал Тодду сверток бумаги, который был аккуратно запечатан воском красной свечи и прижат , как было видно, большим пальцем. - Прочитай это послезавтра утром, ладно? Только не раскрывай его сегодня-завтра, пообещай! Прочитай его именно утром послезавтра. Договорились? Тодд будто онемел. По спине пробежал холодок, и кожа покрылась мурашками. Андерсен и Эдвард Коллин.. Эта история, которую он где-то встретил в книге, когда ему удалось сбежать из дома в библиотеку. Фамилия "Коллин" звучала знакомо, и взяв в руки письмо, он вспомнил. Это ведь возлюбленный Ханса Кристиана.. Голова за секунду опустела и набрала тяжесть. От осознания того , что его чувства были взаимны.. Кружилась голова. Он был счастлив, но он не верил. "А вдруг он просто не знал об этом? Вдруг он посчитал их обычными друзьями или знакомыми? Вдруг он просто это где-то услышал, и решил сказать?", но нежное, мгновенное прикосновение к его рукам тонкими пальцами опровергли все эти мысли. - Почему? Почему ты мне решил об этом сказать только сейчас?- Тодд запинался. Он нервничал, боялся, не верил, но был.. Был счастлив. - Значит тебе всё-таки удалось почитать об этом человеке побольше?- Немного усмехаясь, но уже от переживания, спросил Нил. Оба парня замолчали. Неловкость и страх повис в тишине. Это ведь.. Неправильно и .. И против того, как идёт образовательная система в их штате, не так ли? Но все же.. Наплевать. Это взаимно, и это главное. Тодд смотрел на Нила испуганным взглядом, будто заяц, которого загнали в тупик стая волков. Но увидев в карие глазах переживание и то самое желание заботы, тепла, Эндерсон приподнес свою руку к щеке парня напротив. Он ничего не говорил, просто поглаживал большим пальцем кожу человека, что только что признался ему. Нил продвинулся ближе, и чуть наклонившись, спросил : - Можно? На кивок, он потянулся к таким любимым и желанным губам. Пальцы держали за шею и затылок , нежно поглаживая и перебирая короткостриженные волосы. Пусть они и студенты, но этом поцелуе была не страсть. В нем была нежность, страх повредить и первая, юношеская любовь. На глазах Нила случайно проступили слёзы. Он немного отстранился, начав трепетно целовать лицо его любимого человека. Поцелуй в нос, поцелуй в лоб, и шёпот "прости меня, прости, но мне придётся.". Эндерсон не понимал смысл того, почему Нил Перри - человек, с которым они взаимно друг-друга любят, так по-нежному и так мягко, извиняется над ним и тихо всхлипывая, плачет. Следующим что он услышал, была фраза "Carpe diem-Лови мгновение". Но Тодд не придал этому значения и просто прижался к Нилу. Так близко и так плотно, как ему хотелось. Через день, утром, он понял почему Перри извинялся перед ним. Ведь лежать захлёбываясь в собственных слезах на снегу около могилы любимого человека - это то, что могло бы убить внутреннего "я" в любом человеке.