mirror-touch synesthesia

      День за днём, а Джису тоскует.       Её сердце наполнено печалью.       Туман очерчивает каждые изгибы тела. Джису лениво приподнимает уголки губ, когда смотрит на невероятную девушку, меланхолично охватившую её душу. Ким Дженни. Дженни. Дженни. То самое имя, которое забывать не хочется — лишь вспоминать, произносить бесконечное количество раз, петь до боли в языке. Набить это имя по всему телу, дабы ни одна часть анатомии Джису не была проигнорирована велением болезненных чувств.       Холодно.       Волосы Дженни закрывают её невероятный лик, а Джису становится от этого печально, ведь, как так, она не посмеет снова увидеть эту родную сладкую улыбку, мягкие подростковые черты лица, аккуратный носик, выразительные натуральные губы и кошачьи глазки. Пальцы вдруг ловят болезненную апатию — мигом заправляют прядь волос за ушко милой дамы.       Холод перекрывается теплом.       — Давай поговорим о чувствах, — голос Дженни шепчет в сознании.       Кажется, чем больше Джису о ней думает, тем сильнее желанный силуэт становится размытым. Зеркальная болезнь. Та самая легенда, которая ежедневно убеждает Ким в том, что она существует. И каждая боль сопровождается пустотой, пока Джису в очередной раз не умрёт в непонятном мире.       — О чувствах?.. — напрягается Ким. Лицо вдруг становится бледным, тело слабеет, а лихорадка то и дело останавливается в районе груди. Сердце бешено колотится. — Моя милая Дженни, кажется, я проклята — чем больше тебя вспоминаю, тем сильнее ты испаряешься. Прошу тебя, скажи, что это лишь страшный сон, и мы в самом деле есть.       Подол платья развевает очередной морозный холод. Однако никакой снег и никакой дождь не оледенит их чувства — даже когда они обе будут мертвы, никакая смерть их не разлучит.       Если это возможно.       

* * *

      Когда не умеешь работать мозгом, приходится работать телом. И эта синеватая тушка, очаровательно оплетённая болезненными синяками, у Ким Дженни уже сломлена, и скрывает она каждую свою коллекционную рану — не важно, будь то свежую или старую — рубашками, блузками или водолазками с длинными рукавами. Желательно потемнее, ведь светлая ткань просвечивает каждое увечье.       Усталая и апатичная полуулыбка.       Вдруг появляется перед глазами тот самый человек, ради которого Дженни всё ещё заставляет мёртвые лёгкие дышать — и зовут причину существования Ким Джису.       Когда имя её касается мягких губ — становится судорожно и немного тревожно.       Оголённое тело смотрит на зеркало, отпугивая девушку.       Вина топит сознание.       Пока Дженни ловит покойными устами громкое рычание и фальшиво-страстное стенание, губы вдруг начинают дрожать, потому что они отвергают ненастоящего хозяина. Истинная хозяйка её тела, мыслей и каждого проявления жизни — прелестная Джису.       Слёзы керосином разливаются по нежной щеке. Девушка вспоминает, как возлюбленная тянулась обниматься, целоваться, стремилась доставить удовольствие, однако каждое прикосновение к Дженни сопровождалось болью — она мучительно стонала и странным отстранённым взглядом уходила в изоляцию.       Дженни натягивает рукава до кончиков тонких пальцев. Молчит. Фальшивые купюры ощущаются в кармане, и Ким давится слюной, которая горчит во рту.       Глаза боятся снова встретиться с зеркалом — там враг. Проходит пять секунд, и зрачки, дрожа, меняют фокус. Она видит свои ноги… О, господи, как мрачно. Старается совсем не смотреть на отражение, потому что там определённо нет ничего хорошего. Лишь тошнота заливает внутренности омерзением при виде темнейших мешков под глазами, худобы и сломленной фигуры.       Дженни предпочитает жить исключительно своей личностью, а не телом. Тела нет.       Хроническая деперсонализация.       А в чём смысл тела? Оно позволяет нам функционировать. Однако тело настолько сексуализировано, загнано в стандарты красоты, осквернено чужими глазами, что становится противно. Хочется чувствовать себя душой. Да, мы рождаемся с определённой внешностью, и мы вовсе не одарены талантом выбирать себе облик перед рождением. А вот свою личность можем выбрать. Жаль, что она у Ким так же часть гнили.       Невозможно кого-то любить, если не полюбишь себя — эту фразу Дженни слышала очень часто.       На публику она выглядит жизнерадостной, лёгкой и позитивной — и это всего лишь очередная маска. Даже для Джису. Однако пренебрегать вкусами возлюбленной так неуважительно… Но что поделать, если депрессия так глубоко поселилась в хрупкой девушке, что сопротивляться саморазрушению кажется почти невозможным испытанием? Всё, на что Дженни хватает сил, — лежать на кровати и ничего не делать. Можно осудить её, назвать ленивой, бездарной — в принципе, она сама о себе так думает.       Ощущение, словно она полумертвая: даже сложно лежать. Когда она пытается о чём-то думать, голова начинает сильно болеть. Каждый мыслительный процесс — истощение. Что это такое Дженни сама не знает, ведь когда было желание и мир казался ещё живым, каждый врач не остался проигнорированным. Возможно, каждый.       В ней определённо что-то сломилось, и что именно — никто так и не понял, потому что всем она показывает только свет, в то время как тьма стала частью её жизни.       …Следует купить своей малышке нечто прекрасное на заработанные деньги. И от этой мысли становится веселее.       Веселье с примесью ничтожной вины.