Дефективный

      Она всегда выделялась: на улице, в университете, повсюду. Будто пышная яркая птица в стае голубей. Даже сейчас, когда от розового неонового света люди сливались друг с другом, её белое платье, что плотно обтягивало бёдра и талию, невозможно было не заметить. У неё грация породистой кошки, движения плавные, лёгкие, в такт музыке.       Я стоял на втором этаже и, будто неуверенный школьник на выпускном, смотрел, как изящная фигура моей подруги извивалась в энергичном танце. Сдавленно усмехнувшись, я закусил губу — эта девчонка умеет вызывать мужской интерес больше, чем кто-либо.       В нашем обществе не принято, чтобы приличная омега посещала заведения, подобно этому клубу. Однако на безбашенную Лиз эти правила не действуют — её до трясучки заводит всё то, что запрещено, и она в лепёшку расшибётся, но с гарантией в сто процентов нарушит социальные нормы. Честно признаться, её задор и страсть завистью отдаются в моём сердце, ибо она может творить всё, что душе угодно. К сожалению, я воспитан довольно строго, что не могу просто так следовать зову своих желаний.       По правую сторону от меня стояли двое альф, от которых несло смесью алкоголя и гормонов. Несмотря на то, что в помещении оглушительно играла музыка, я краем уха услышал их короткий диалог:       — Вон та, в белом — горячая! — протянул парень, поправив брюки в области паха. — Как думаешь, бета или омега?       — Омега с сущностью беты! — ответил его собеседник и громко рассмеялся.       — Эй ты, — громко окликнул я крайнего парня, которому принадлежала последняя фраза, — следи за языком!       Обычно я стараюсь не вмешиваться в чужой разговор и не затевать спор, ибо почти любой конфликт альфы с альфой всегда заканчивается одним и тем же — мордобоем. Но сегодня можно было всё списать на дурное настроение.       Альфа отреагировал моментально и, полностью развернувшись, удивлённо оглядел меня сверху вниз, словно какое-то безмолвное существо, которое внезапно подало голос.       — Ты что-то сказал? Я не расслышал.       Он прекрасно всё слышал, просто включил дурака для пущего эффекта. Это такая игра, почти как прелюдия у влюблённых перед интимной близостью.       — Спроси у своей подружки. Думаю, у неё нет проблем со слухом.       Жгучий запах ярости ударил в нос. Парень резко сократил расстояние между нами и уставился на меня, будто хотел уничтожить взглядом. Один из способов вывести человека из равновесия — нарушить его личное пространство. Альфа был выше на пару сантиметров и более широк в плечах, однако это не помешало мне гордо поднять подбородок и установить зрительный контакт.       — У меня сейчас нет желания разбивать твою симпатичную мордашку, понимаешь? — процедил он прямо мне в губы.       Я пожал плечами и коротко ответил:       — Зато у меня есть.       И когда мы уже были готовы разорвать друг другу глотки, вмешался товарищ моего оппонента. Он взял его под руку и потянул на себя.       — Оставь его, Эдди. Разве тебе нужны проблемы с каким-то придурком?       Эдди ещё какое-то время постоял, по-прежнему смотря мне в глаза. Потом сплюнул на пол, будто забыл про манеры, и недовольно удалился восвояси. Я непроизвольно улыбнулся, почувствовав себя рыцарем, который без потерь защитил честь юной девы.       Что, чёрт возьми, на меня нашло?       К слову о юной деве, оглянувшись на танцпол, я понял, что Лиз исчезла из моего поля зрения. По-видимому, выяснение отношений заняло слишком много времени. Я решил вернуться в вип-комнату, и только я приземлился на упругий диван красного цвета, весь второй этаж заполнился ароматом спелой вишни. Этот запах неожиданно взбудоражил кровь и обжёг грудную клетку впервые за год нашего знакомства. Сегодня Лиз распространяла свои феромоны на дальние расстояния. Она откинула полупрозрачную занавеску плечом, прошла внутрь и, поставив два бокала на стол, присела напротив меня.       — У тебя довольно игривое настроение, — констатировал я. — Ещё бы чуть-чуть и альфы из соседней комнаты спустили себе в трусы.       Она рассмеялась, обнажая неровные, но идеально белые зубы.       — Мокрое бельё и фантазии — это максимум того, что они могут от меня получить!       — Мне определённо нравится твой настрой, — улыбнувшись, сказал я.       Вот только на меня это не действует.       Медицина давно раскрыла сакральный смысл деторождения. И если верить научным фактам, то дело обстоит довольно просто: на конкретной стадии беременности именно материнский организм «определяет» вторичный пол будущего ребёнка. Например, если в утробе уже сформировалась девочка, и в это время мать отдаёт ей добрую порцию омежьих гормонов, рождается омега, и наоборот. Беты формируются примерно так же, просто тело матери отдаёт гормоны альфы и омеги в равном количестве.       Также в нашем мире есть женщины-альфы и мужчины-омеги. Однако они рождаются крайне редко и являются исключением из общих норм. Таким людям в течение всей жизни приходится принимать гормональные блокаторы.       Однако ещё существуют такие, как я — порицаемые обществом — дефективные. Мы рождаемся с чёткими первичным и вторичным полами, полностью соответствуем стандартам: рост, вес, телосложение, запах. Вот только в определённом возрасте появляется то самое отклонение — нас не привлекают лица противоположного пола.       И сколько бы раз я не пытался приглядеться к Лиз, как к объекту своих сексуальных желаний, к её лукавому взгляду из-под длинных, чёрных ресниц, к пышным бёдрам и узким плечам — всё было тщетно. Разум реагировал, получал эстетическое наслаждение, тело молчало абсолютно.       Лиз устало выдохнула и помахала ладонью перед лицом. Уверен, после жаркого танца, она мечтала сейчас забрать волосы в пучок, дабы хоть немного охладиться.       — Почему ты не пьёшь, Стэн? — поинтересовалась она, пригубив свой бокал с коктейлем голубого цвета.       — Я думал, что второй коктейль для Кэти.       Лиз улыбнулась.       — Нет, глупый. Давай выпьем. Алкоголь, конечно, враг, но кто сказал, что мы боимся врагов!       — Идеальный тост! — прыснул я, подняв стакан.       Сладкая жидкость обожгла сначала рот, а затем внутренности. Никогда бы не подумал, что глоток какого-то коктейля, который обожают многие омеги, бьёт по голове так же моментально, как стопка текилы.       Внезапно пряная смесь бергамота и гвоздики ударила в нос, прошибая тело от макушки до кончиков пальцев. Я непроизвольно обернулся. Ноздри затрепетали в попытке уловить невероятный запах. Вкусить и насладиться.       Спустя несколько секунд появился и хозяин данного аромата. Он шумно плюхнулся на кожаный диван рядом со мной и закинул руку на спинку. Энтони Харрис — парень со смуглой кожей, атлетической фигурой и выразительным лицом — мой лучший друг. Единственный в мире альфа, от запаха которого я схожу с ума.       — Соскучились? — игриво спросил он, уставившись на Лиз, которая поджала губы то ли от недовольства, то ли от чего-то ещё.       — Разве ты не должен танцевать с Кэти? — уточнила враждебно настроенная Лиз, что, впрочем, неудивительно — она беспокоилась за подругу.       — Боюсь, что я плохой партнёр по танцам, слишком неуклюжий, знаешь ли, — усмехнулся он, — поэтому она решила немного отдохнуть от меня в баре, — Тони перевёл свой взгляд на мой коктейль и поинтересовался: — Ух ты! Это для меня? Спасибо за заботу, Лиззи!       — Не будь козлом, Тони. Позови официанта, — резко ответила девушка, нахмурившись.       Ситуация приобретала неприятный оборот.       С тех пор, как мы познакомились с Лиз, у них с Тони возникла беспричинная взаимная антипатия. Ладить они не хотели категорически, только сосуществовать. Поэтому любая гулянка не могла обойтись без оскорблений или перепалки на ровном месте. И дабы снять напряжение, я решил устранить причину предстоящей ссоры: схватил бокал и одним махом осушил его.       — Прости, Тони. Сегодня ты мой шофёр.       Он улыбнулся и посмотрел на меня.       — Как скажешь, Стэн.       Его низкий и бархатный голос, как удар под дых. Альфы не слишком раскидываются нежностью, будто на неё установлен лимит. И сегодня Тони его в край как превысил.       Последний коктейль был явно лишним. От одной короткой мысли, что Тони может быть очень нежен, внизу живота резко потяжелело.       Я приподнялся с дивана и поспешил свалить в туалет, дабы никто не заметил моего ненормального, абсолютно беспричинного возбуждения.       — Пропусти.       Однако от проницательного, улавливающего любое изменение в моём настроении и поведении Тони было ничего не скрыть.       — Ты в порядке, приятель? — он остановил меня, удерживая за запястье. — Посмотри на меня.       Не могу. Иначе крышу точно снесёт: окончательно и бесповоротно.       — Мне просто нужно отлить… — слишком громко и, кажется, агрессивно ответил я, вырывая свою руку. — Ой, простите, мадемуазель, — кокетливо обратился к Лиз, — ваша красота настолько вскружила мне голову, что я забыл о приличиях.       Лиз хихикнула, будто дошкольница, а я был рад подобной реакции и улыбнулся в ответ. И почему сегодня я не могу отвести от этой девчонки взгляд?       Слишком много безумных мыслей для одного человека.       Мне было невообразимо хорошо. По телу разливалась приятная нега, а от непроизвольной улыбки сводило мышцы. Благо, что в уборной никого не оказалось, иначе меня бы точно приняли за душевнобольного. Несколько раз ополоснув лицо и шею холодной водой, я обтёрся бумажным полотенцем. Собственное отражение в зеркале оставляло желать лучшего: пунцовые щёки и губы, растрёпанные волосы, мокрый воротник свитера.       Как ты до такого докатился, чувак? Выпил всего бутылку пива и несколько омежьих коктейлей за компанию с девочками, а уже пошёл вразнос. После первого бокала я, словно обезумевший, протиснулся к центру клуба сквозь плотную давку и, поддавшись музыке, её порыву и ритму, начал танцевать. Чуть позже затащил на танцпол Тони, который буквально охренел от моего поведения, ибо он в курсе о моей некоторой скованности в области танцев и публичных выступлений в целом. В тот момент мне хотелось почувствовать жар родного и горячо любимого тела. Мы двигались, касались друг друга кожей, улыбались, глядя в глаза. Наши запахи смешались с толпой, тем самым скрыв моё возбуждение и стояк, упиравшийся в джинсовую ткань.       Когда возбуждение достигло допустимого предела, и скрывать было уже практически невозможно, я оставил Тони и поднялся наверх в вип-зону, в надежде хоть немного успокоиться, остыть. Там-то я и встретил тех альф, которые не слишком лестно отзывались о моей подруге. Волнение от потенциальной драки и тестостерон, ударивший в кровь, наоборот только усилили желание.       И вот теперь я стоял перед зеркалом, мутным взглядом смотрел на своё пьяное отражение и просто ничего не понимал. Чёрт возьми, почему даже сейчас, когда Тони находился относительно далеко, его запах буквально стоял в носу. Он дурманил и вызывал сладкую истому внизу живота.       В туалет зашёл бета: низкорослый, худой парнишка. Он глубоко втянул носом воздух и замялся, продолжая стоять возле двери. Пару секунд подумав, он ещё раз вздохнул и, сжав кулаки, видимо, для храбрости, подошёл к раковине рядом со мной.       Меня резко бросило в жар, а тело прошибло мелкой дрожью. Этот парень запредельно близко. Нежный запах беты заводил настолько, что захотелось прильнуть к его тонкой шее и впиться в неё губами.       Да что со мной не так, в конце-то концов?!       — С т-тобой всё нормально? — заикаясь, вымолвил он мягким и до безумия приятным слуху голосом.       Конечно же со мной не всё нормально! Ведь я впервые ощутил непомерную тяжесть в паху на кого-то, помимо Тони. Невыносимое желание взять парнишку прямо здесь и сейчас: наклонить, чтобы он упёрся руками о раковину, и сиюсекундно, без подготовки овладеть им полностью. И в эту же минуту я послал разум куда подальше и наплевал на последствия.       Я приблизился к нему, сокращая и до того малую дистанцию между нами, и прошептал:       — Ты такой красивый…       Я ласково провёл ладонью по его щеке, отчего у парня перехватило дыхание. Любой бы возбудился: моё тело выпустило наружу столько феромонов, что хватило бы на целый гарем. Беты слишком восприимчивы к альфам, поэтому он обмяк в моих руках, когда я притянул его к себе и приобнял за талию. Его глаза были затуманены, а губы приоткрылись в безмолвном стоне.       Резкий хлопок входной двери, и комната моментально заполнилась терпким запахом другого альфы. Это было не возбуждение, а грубая и неистовая ярость. По взгляду беты стало понятно, что он немного отрезвел, однако на меня, как на представителя более сильного пола, запах не подействовал.       — Ты, — хрипло сказал Тони, взглядом указывая на бету, — пошёл вон!       Я выпустил парня из своих объятий, на что он шумно выдохнул ртом и посмотрел на меня так, будто хотел что-то сказать. Однако под натиском запаха разгневанного альфы бета ретировался, не вымолвив ни слова. А я продолжил стоять, точно вкопанный. Глупое сердце забилось чаще, возбуждение заново хлынуло по венам, когда обжигающая ладонь Тони коснулась моего плеча.       — Поехали домой, — твёрдо проговорил он, однако нотки неуверенности всё же присутствовали в его голосе. Поэтому прозвучало это скорее как предложение, нежели как приказ.       С тобой хоть на край этой чёртовой вселенной.       Тони повёз меня в свою квартиру. Часто после клуба или любой пьянки я оставался у него в силу того, что мой дом находился далеко от центра города, да и заявляться в таком состоянии к родителям было как-то стыдно.       В машине было до предела душно, даже несмотря на то, что окна открыты на полную. Моё тело будто горело изнутри, кровь бурлила по венам, буквально циркулируя возле паха.       Обычно, когда мы куда-нибудь ехали, то болтали без умолку, начиная с обмена мыслей и проблем, заканчивая смешными историями из жизни или соцсетей, спором о политике и философии. Однако сейчас мы сидели в абсолютной тишине.       — Никогда бы не подумал… — неожиданно промолвил Тони и перевёл взгляд на меня. — Что тебя привлекают беты…       Да я сам бы никогда не подумал!       В нашем мире беты занимают низшее положение в иерархии. Как правило, они работают в сфере обслуживания и редко достигают карьерных высот или финансовых благ. Они чувствительны к феромонам, поэтому чаще всего альфы используют бет в качестве бесплатного удовлетворения. До сегодняшнего дня я никогда не пользовался слабостью бет для своих целей, ибо считал подобное поведение недостойным человека. Любой секс должен быть по согласию и взаимности.       Я опустил глаза, избегая зрительного контакта.       — Осуждаешь?       — Нет… — я фыркнул, выражая недоверие, на что он повернулся и уверенно повторил: — Нет! Стэнли, я приму тебя любым, несмотря ни на что. Вне зависимости от твоих предпочтений или решений.       Чёрт! Почему я пытаюсь уличить своего лучшего друга во лжи и лицемерии? Мы дружим с самого детства, прошли многое вместе. Он знает обо мне всё. Ну, или почти всё.       — Прости… я не знаю, что со мной, сам не свой… будто моё тело перестало принадлежать мне.       Тони усмехнулся.       — Кому оно ещё может принадлежать?       — Тебе, — буквально вылетело с моих губ. Связь языка с мозгом напрочь отсутствовала.       Тони оторопел от подобного заявления. Отвернулся, закрыл рот и вцепился в руль, точно в спасательный круг.       Больше мы не разговаривали.       Мы подъехали к его дому. Отец Тони — человек угрюмый, к тому же приверженник строгих патриархальных правил и семейных ценностей — владеет крупной компанией, поэтому возлагает большие надежды на единственного сына. Домашнее образование, престижный университет, безлимитная карта на разные траты и, конечно, шикарная квартира в элитном районе. Тони брыкается, добивается независимости, но от всех благ пока не отказывается. Это как слезать с таблеток от депрессии: резко нельзя — начнётся синдром отмены.       Консьерж-бета как-то странно покосился на нас двоих, когда мы проходили мимо, но Тони не обратил на него внимания, а я лишь обворожительно улыбнулся.       Пока мы ехали в лифте, Тони безостановочно барабанил пальцами по своей ноге. Нервничал. Наверняка был раздражён, что, впрочем, неудивительно. Однако по лицу не понять — Тони настолько привык скрывать свои истинные эмоции, что научился контролировать каждый мускул. Особенно в экстраординарных ситуациях.       В любой ситуации настоящий альфа должен сохранять хладнокровие.       Оказавшись в его квартире на последнем этаже, Тони, не успев даже разуться, схватил меня за воротник и потащил в ванную. Он силком засунул в душевую кабину, отчего я потерял равновесие и шлёпнулся на задницу.       — Раздевайся, Стэнли, — с тем же непроницаемым лицом строго сказал он.       — Ты первый, — прошептал я и закусил губу, представляя, как он расстёгивает пуговицы на своей идеально выглаженной рубашке. Фантазия опережала здравый смысл.       Естественно, мои слова были проигнорированы. Тони залез в кабину и молча без спроса стянул с меня свитер, чему я точно не был против: тело горело настолько, что одежда казалась лишней. Прохладные пальцы подхватили край футболки и потянули наверх. Лицо Тони было запредельно близко от моего: его кожа покрылась испариной, пот стекал по шее. Его запах сносил меня, будто лавина.       — Подними руки, чтобы я снял футболку, — на этот раз он попросил. Голос сиплый, будто охрипший от болезни.       Я отрицательно покачал головой и сделал то, что мне даже в мокром сне не виделось.       Схватив за бёдра, жестко впившись пальцами, я поцеловал его пах. Плотные брюки мешали прикоснуться к нему по-настоящему — хотелось избавиться от них. И как только я прикоснулся к ремню на его поясе, мощный поток ледяной воды окатил меня со спины — Тони повернул кран душа.       — Твою мать!       Тони по-прежнему стоял неподвижно, хотя ледяной душ достался и ему. Возможно, он тоже хотел охладиться, остыть. Через пару секунд он выключил воду и обернул меня в огромное полотенце.       Вода лишь на время остудила моё пылающее тело, однако бешеная пульсация крови во мне за пару минут вернула температуру.       Голова кружилась, а ноги отказывались слушаться, немели и были словно ватные. Тони, будто понимая мои ощущения, довёл меня до своей спальни. Я упал на кровать в мокрой одежде. В тот момент я подумал, что Тони снова предпримет попытку снять с меня футболку и джинсы, но он лишь спокойно сказал:       — Попробуй поспать, Стэнли.       И вышел из комнаты.       Я вертелся на кровати, будто в какой-то агонии. Уткнувшись в подушку, я глубоко вдохнул. Постельное бельё, пропитанное запахом альфы, дурманило и почти доводило до безумия. Совершив невероятное усилие над собой, я снял с себя джинсы и футболку. Возбуждение не стихало, член стоял настолько, что казалось, что он вот-вот лопнет. Я запустил руку в нижнее бельё, зажал ствол у основания и сделал несколько поступательных движений. Кончить, естественно, не удалось, однако стало немного полегче.       Сил для самоудовлетворения не было. Поэтому, приняв более удобное положение лёжа на животе так, что стояк утыкался в матрас, и можно было двигать бёдрами, я задремал. Однако спустя некоторый промежуток времени я вновь проснулся в каком-то полубессознательном состоянии. Член снова был в полной боевой готовности.       Я опять заметался на постели, схватил свой член и закусил уголок одеяла, чтобы хоть как-то не сорваться на откровенные стоны.       Неожиданно дверь открылась, ослепляя меня светом. Кто-то прошёл внутрь и уселся на край кровати.       Я хотел что-то сказать, но горячая рука накрыла мой рот.       — Т-ш, — прошептал Тони. — Я хочу помочь.        В спальне было темно, однако глаза уже привыкли, и я видел очертания. Рука Тони медленно спустилась вниз, проскользила по груди, животу и остановилась возле паха. Я в ответ заёрзал на постели, будто неуёмный ребёнок, двигал тазом, мычал в его ладонь умоляюще. Казалось, что сердце сейчас разорвётся.       — Пожалуйста, Тони… — промямлил я.       Его дыхание было частое, однако вторая рука по-прежнему покоилась на моём паху. Он убрал свою ладонь от моего рта, провёл по щеке мягко и с трепетом, плавно двигаясь вниз к шее. Я млел.       Он решил свести меня с ума!       — Прошу тебя, умоляю! — выпалил я, как ненормальный.       Ответа снова нет.       Он сделал всё молча. Стянул с меня трусы и взял мой член в рот. Я вздохнул так резко и сдавленно, что боль отдалась в грудной клетке.       Тони одной рукой водил по стволу, параллельно заглатывая, другой же ласкал мою мошонку. Он был неопытен, но явно старался: зубы лишь слегка касались чувствительной кожи. Однако мне всё равно хватало одного того факта, что мне отсасывает альфа, в которого я влюблён.       Кончил я быстро, заранее предупредив Тони. Он вынул член изо рта, а я зажал его возле головки, изливаясь себе на живот.       Моё тело обмякло, и я почувствовал ни с чем не сравнимое облегчение. Прикрыв глаза, я вырубился, ничего не сказав.

* * *

      Я проснулся от шума на кухне.       За столько лет дружбы мне часто доводилось ночевать у Тони в квартире, и я прекрасно знал, что стены в этом доме очень тонкие, словно из гипсокартона, даже несмотря на элитность жилья. Поэтому, когда Тони уронил что-то тяжёлое на кафельную плитку и громко нецензурно выругался, звук ударил по голове так, что, казалось, расколется череп.       Панорамные окна были закрыты плотными, тёмными жалюзи, из-за чего солнечный свет практически не проникал в комнату. Я с трудом поднялся, ощущая тяжесть в правом боку и мышечную боль во всём теле, — это помимо раскалывающейся головы, конечно. Вытянув руки наверх и прохрустев спиной, я почувствовал себя немного полегче. Взгляд наткнулся на аккуратно сложенную одежду на прикроватной тумбе и пачку нижнего белья в заводской упаковке. И в тот момент до меня дошло, что, во-первых, я абсолютно голый, а во-вторых, память о вчерашнем вечере начала фрагментами возвращаться.       Я закрыл пылающее от стыда лицо руками. Как можно было напиться так, чтобы полностью потерять контроль? Какой позор! Неужто мои чувства начали вырываться наружу, без моего согласия, а алкоголь только усилил это состояние.       Даже представить себе не могу, как тяжело было Тони. Насколько ему было мерзко. Успокаивать альфу в состоянии возбуждения — немыслимо для другого альфы.       Будто вспышкой, меня озарило воспоминание об окончании этой ночи. То, что делал Тони, не могло быть взаправду. Ни один человек не будет сексуально удовлетворять своего друга, даже чтобы ему помочь. Ведь тогда это уже не будет называться обычной дружбой.       Мне нужно было срочно увидеться с Тони! Я вскрыл упаковку из-под трусов и быстро натянул их, затем схватил футболку, надел и замер. Учёные выдвинули теорию, что у дефективных есть проблемы с обонянием, и именно поэтому нас привлекают лица одного пола. Возможно, это так, ведь даже сквозь стиральный порошок, который воняет резким запахом «морского бриза», я почувствовал аромат бергамота и гвоздики.       Собрав всю волю в кулак, я вышел из комнаты. Тони сидел за кухонным столом и что-то печатал в своем мобильном.       — Вода в холодильнике. Тебе сделать кофе? — как ни в чём не бывало проговорил он, отвлекаясь от телефона.       — Нет, спасибо, я сам, — сказал я, чувствуя некоторый дискомфорт от спокойствия своего друга.       Открыв холодильник и выудив пол-литровую бутылку, я немедленно приложил её ко лбу в надежде, что это хоть как-то поможет от невыносимой головной боли. Холод немного остудил, но от похмелья, естественно, не избавил. Я открутил крышку и в три больших глотка осушил бутылку. Теперь хорошо: почувствовал себя более-менее осознанно.       Часто, возможно, в силу неопытности или каких-то личных проблем, люди совершают необдуманные, порой даже безбашенные поступки в состоянии алкогольного опьянения. А потом веселье заканчивается, и наступает расплата под названием «утро». Помимо адского физического самочувствия, в качестве дополнительного бонуса нужно нести ответственность за сказанные слова или действия. Разговор с Тони был неизбежен, а я привык не убегать от проблем.       Сварив кофе и поставив кружку на стол, я уселся напротив друга. Его левая, ведущая рука была забинтована, однако я не мог припомнить, где он мог повредить её.       — Вчера… я доставил тебе слишком много хлопот, — начал я осторожно, буквально прощупывая почву.       — Если ты говоришь о том, что чуть не нагнул меня в душе, то не переживай — всё нормально, — насмешливыми тоном сказал Тони.       Я прикрыл лицо ладонью.       — Чёрт, извини, Тони! В таком состоянии я бы трахнул даже выхлопную трубу на твоей машине!       Он рассмеялся, а у меня будто камень с души упал.       — Я был сам не свой, вроде, выпил не так много…       — Ты ещё не понял? — я нахмурился и помотал головой. — Что ж, приятель, у меня плохие новости, — он невесело усмехнулся и, быстро щёлкнув в своём телефоне, протянул его мне. — Включи.       Это была аудиозапись, в которой Лиз призналась, что добавила в мой коктейль «немного усилителя для альфы». На закономерный вопрос Тони, зачем, она резко и саркастично ответила: «Для увеселительного эффекта». Запись оборвалась на жёстком хлопке, похожим на удар обо что-то твёрдое.       — Что думаешь? — поинтересовался Тони, уставившись на меня.       — Думаю, что я больше не буду с ней пить, — шутливо попытался отмахнуться я.       Тони нахмурился и резко повысил голос:       — То есть ты продолжишь с ней общаться?       — Она ведь просто…       — Да, она ведь просто хотела затащить тебя в койку, подсыпав какую-то дрянь в коктейль. Всего-то… — фыркнул он и развёл руками.       — Брось, Тони…       — Обладание человеком без его согласия — это изнасилование, Стэнли! И даже не думай приплетать сюда аргумент, типа: «Я же альфа, а она всего лишь омега». Она могла залететь, а ты бы отвечал за ребёнка, которого не хотел в помине.       Он разошёлся не на шутку. Как я мог вообще подумать, что то, что делал Тони ночью, было по-настоящему? С его-то чувством справедливости и вечными рамками дозволенного.       — Даже если бы каким-то волшебным образом я бы с ней переспал, не факт, что она бы забеременела.       — Боже, ты серьёзно? — Тони покачал головой. — Хорошо, вспомним урок биологии: если у омеги двукратно усилился запах, и она распространяет его на дальние расстояния, то что это означает?       Его вопрос застал меня врасплох.       — Что омега хочет найти себе партнёра?       — Что у неё течка, Стэнли! Возможно, она приняла подавители, но её запах стоял за милю. Этого не поймёт только идиот… — Тони замолчал и резко поднял глаза на меня, отчего мне сдавило грудную клетку. Он что, догадался? — Ты… не чувствуешь запахи?       — Конечно, чувствую! — возмутился я, но в то же время почувствовал невероятное облегчение. — Просто не обращаю внимание.       — На это невозможно не обращать внимание. Это инстинкт.       Я резко и непроизвольно хлопнул ладонью по столу.       — Ты сомневаешься во мне, как в альфе?!       Неужто он пытается вывести меня на эмоции? Хочет померяться силами?       Мы смотрели друг другу прямо в глаза, тело было неподвижно, однако напряженно до предела. Лёгкая, еле заметная улыбка мелькнула на лице Тони, и он откинулся назад, на спинку стула, расслабившись.       — Нисколько.       — Твой запах я чувствую по полной программе, — будто бы в качестве доказательства сказал я. — На этом всё? Позволишь выпить кофе? — он махнул рукой, как бы в дозволении.       Мысли в голове не давали покоя. Слишком большая порция информации для моего интеллекта, тем более в таком состоянии. Мне не давало покоя то, что приснилось этой ночью. Его руки, скользящие по телу, горячий и влажный рот. Даже сейчас я буквально кожей чувствовал его прикосновения. Почему-то мне казалось, что фантазии не могут быть такими реальными. Возможно, та хрень, которую подсыпала Лиз, дала такой эффект. Зачем она вообще это сделала?       — Я знаю, как избавиться от похмелья, — неожиданно проговорил Тони, отвлекая меня от раздумий.       — И как же? — наивно спросил я.       Он лукаво улыбнулся, отчего мне сразу стало не по себе.       — Не-ет… Тони, нет! Я сдохну, и это будет на твоей совести.       Адекватные люди после пьянки предпочитают отлежаться и поесть вредную, но очень вкусную еду. Тони же вечно тащит меня и себя в спортзал, чтобы по́том вывести весь алкоголь. Способ, конечно, действенный, но для него требуется титаническое усилие.       — У меня даже нет с собой одежды, — добавил я в своё оправдание, хотя знал, что это бесполезно. Радовало только одно, что спортзал находился на первом этаже этого здания.       — Возьмёшь мою, — безмятежно ответил он и встал из-за стола. Ему по барабану, он-то вчера не пил.       — Ладно, только схожу в душ.       Я допил остатки кофе и пошёл в ванную. И первое, что бросилось мне в глаза, когда я переступил порог комнаты, было разбитое зеркало над раковиной, которое покрылось паутиной мелких трещин.

* * *

      Прошла примерно неделя, и всё вернулось на круги своя. Мы с Тони продолжали проводить время вместе: ездили на учёбу, обедали, по вечерам играли в приставку или пили пиво. Однако что-то было между нами не так. Будто какая-то повисшая в воздухе напряжённость и недосказанность.       Тони стал задумчивым и малоразговорчивым. Он то подолгу задерживал взгляд на одной точке, то избегал со мной зрительного контакта. Но главное то, что вечно тактильный Тони прекратил любое физическое взаимодействие со мной. И я, привыкший к его прикосновениям, будто зависимый, поначалу не понимал, что происходит, а затем сам начал прикасаться к нему по любому поводу. То по плечу похлопаю, то поправлю волосы, то уберу невидимую соринку с лица. Он не отвергал, но и не отвечал. Этот факт больно ранил меня. Возможно, он ещё не отошёл от того, что произошло, и нужно было дать ему больше времени.       Что касалось Лиз, то я старался обходить стороной места, где она предположительно могла находиться. Однако так не могло продолжаться долго, и в итоге мы встретились в придорожном супермаркете.       Она увидела меня и раскрыла рот от удивления. А я не придумал ничего лучше, чем тупо развернуться и уйти в другую сторону торговых рядов.       — Ты не можешь избегать меня вечно! — прокричала она мне вслед.       Я остановился и почувствовал себя глупо. Мне что, десять лет? Любой конфликт должен быть разрешён так или иначе.       Обернувшись, я посмотрел на неё. Лиз выдохнула, а затем поджала губы.       — Могу я поговорить с тобой?       — А мне кажется, что ты уже всё сказала, — грубо ответил Тони из-за моей спины. Он любит появляться из ниоткуда.       — Свали нахер отсюда, Тони! Это не тебе решать. Я имею право хотя бы объясниться! — Тони был на две головы выше неё, однако она всё равно агрессивно вперилась в него взглядом. Запахи их ярости начали заполнять пространство.       Терпеть не могу любые конфликты. А эти двое конфликтуют в режиме нон-стоп.       — Ладно, пойдём поговорим, — сказал я.       Тони фыркнул, одновременно закатив глаза, и ушёл. Он был определённо зол, судя по тому, как хлопнула входная дверь магазина.       Лиз предложила угостить меня кофе, на что я, естественно, отказался. Мы вышли на улицу и остановились на углу, рядом с подсобным помещением магазина.       — Боишься пить со мной, Стэн? — спросила она, намекая на мой отказ.       — Лиз, давай ближе к делу… — не грубо, скорее устало ответил я.       Она кивнула. Затем достала пачку сигарет с зажигалкой и закурила.       — Я должна перед тобой извиниться. Прости меня! Я поступила глупо и жестоко по отношению к тебе, но я правда не хотела…       — А что ты хотела? Зачем вообще нужно было это делать? Что за глупые шутки? — перебил её я.       — Это была не совсем шутка, Стэн. Ты… — она осеклась и пожевала губу. — Ты мне очень нравишься! И я хотела, чтобы ты наконец обратил на меня внимание!       Вот это было для меня неожиданностью. Мы давно общаемся и, казалось, стали хорошими друзьями, но я никогда не замечал даже намёка на её чувства ко мне.       Я не нашёл, что ответить, поэтому просто спросил:       — Почему ты раньше об этом не говорила?       — А ты сам как думаешь? — дрожащей рукой она поднесла сигарету к губам и затянулась. — У меня просто не было возможности. Ты практически никогда не бываешь один. Тони вечно крутится вокруг тебя, — последнее предложение она буквально выплюнула.       — Тони? Вокруг меня? — я усмехнулся. — Скорее уж наоборот.       — Стэн, ты даже пахнешь, как он! Будто… будто вы спите в одной кровати вместе. Не будь вы оба альфы, я бы подумала, что вы парочка.       Честно говоря, в последнее время я действительно слишком часто спал в его постели. И в данный момент на мне был его джемпер, потому что свой я замарал яркой газировкой, а домой ехать и переодеваться нерезонно. Однако её слова всё равно засели у меня в голове, но я не подал виду и сухо ответил:       — Мы просто друзья.       — Просто друзья, — повторила она и покачала головой. — Вот скажи, Тони сейчас встречается с кем-нибудь?       — Он не говорил мне об этом.       — А давно он состоял в отношениях? Ну, или хотя бы ходил на свидания?       — Я не… помню.       За всю нашу многолетнюю дружбу я не помню ни одних его сознательных отношений. По крайней мере во всеуслышание он не заявлял. Тони никогда не хвастался своими похождениями, не мнил себя половым гигантом, что часто присуще альфам. Разве что год назад отец хотел свести его с одной омегой — дочерью какого-то бизнесмена, но Тони пресекал его попытки раз за разом, и в итоге энтузиазм отца как ветром сдуло.       — Ты действительно ничего не понимаешь?       — Что я должен понять? — спросил я, находясь в полном недоумении. — К чему ты вообще клонишь?       Она тяжело вздохнула, осмотрелась по сторонам, и подошла почти вплотную ко мне.       — Мне кажется, Тони… ну… как про таких говорят, — прошептала она, подбирая слова. — Дефектный.       — Дефективный? — поправил я.       — Да, именно.       Моё сердце пропустило удар. Она ошибается. Это просто какой-то бред! Глупая попытка переложить ответственность за свой поступок на кого-то другого. Так сказать, переключить внимание. Тони не может быть таким, как я. Он слишком правильный, естественный, мужественный. Он слишком альфа.       Она стояла настолько близко ко мне, что я чувствовал её дыхание на моей коже. Возможно, Лиз заметила мысленные терзания на моём лице, что решила взять мою руку в свою и добавить:       — Я думаю, что тебе стоит прекратить с ним общение. Вдруг, он сделает что-то… неправильное. Вдруг, это вообще заразно!       Это было уже слишком! Последние слова были чересчур оскорбительны.       — Боже, да что ты несёшь? — воскликнул я, выдёргивая свою руку. — Ты говоришь это только потому, что испытываешь неприязнь к нему. И, возможно, это произвело бы эффект на кого-то другого, но прикол в том, что ты меня не привлекаешь. Я тебе больше скажу, ты даже близко не похожа на тех, кто мне нравится.       По сути я не солгал, но правда бывает слишком болезненна, и Лиз, не выдержав моей искренности, влепила мне пощёчину.       — Урод, — процедила она и, развернувшись, ушла.       А я ещё какое-то время постоял на месте, пока щека не перестала так сильно гореть.

* * *

      Тони находился в машине на парковке магазина. Я плюхнулся на переднее сидение и перевёл взгляд на друга. Его лицо выдавало напряжение: брови сведены, а губы превратились в тонкую линию, наверное, из-за того, что он крепко стиснул зубы.       — Поговорили? — холодно спросил он.       — Да, поговорили.       Он посмотрел на меня, и в его взгляде читалось недовольство.       — Скажи мне, Стэнли, для чего вообще нужно было с ней разговаривать?       Я издал протяжный вздох. Меня безумно тяготила и раздражала эта ситуация.       — Чёрт возьми, Тони, в чём проблема? Она просто хотела объясниться.       — Она хотела объясниться, а я должен сидеть здесь, как идиот. За кого ты меня вообще принимаешь? За верную псину, которая будет ждать, пока ты позовёшь к ноге?       Я опешил и уставился на него. Да, мы иногда спорили и ссорились, но Тони никогда раньше не разговаривал со мной в таком тоне. Обида и злость буквально сквозили через его слова.       Мне захотелось ответить грубостью, однако кто-то из нас же должен был сохранять спокойствие и самообладание.       — Прости, Тони. Ты мой лучший друг, и ты очень дорог мне, — черты его лица смягчились, а тело постепенно начало расслабляться. — Ты имеешь право злиться, ведь именно тебе пришлось возиться со мной и терпеть меня. Могу представить, через что тебе пришлось переступить. Из-за этого ты повредил свою руку, не так ли?       Тони посмотрел на свою ладонь и сжал её в кулак.       — Я потерял контроль, — хрипло прошептал он.       — И это неудивительно! Наверняка мой запах был просто отвратительным. И я не представляю, как ты сдержался, чтобы просто не придушить меня подушкой.       Он перевёл на меня удивлённый взгляд и нахмурился. Мне не совсем была понятна его реакция, но я решил продолжить:       — В любом случае, подобное больше не повторится.       Ради сохранения нашей дружбы я решил, что буду принимать подавители гормонов. Подобные лекарства вряд ли удастся достать законным путём, однако пока другие варианты мне не приходили в голову.       Тони ничего не ответил и, молча пристегнувшись, повернул ключ зажигания. Я решил последовать его примеру и дёрнул ремень безопасности на себя, однако он не поддался. Затем ещё раз — тот же эффект.       — Чёртов натяжитель! — посетовал Тони.       Он положил одну руку мне на колено, а другой потянулся за язычком ремня. Я поперхнулся воздухом и вжался в сидение так сильно, насколько это вообще было возможным. Тони всю неделю держал меня на расстоянии, а сейчас его лицо находилось в паре дюймов от моего. Ситуация резко приобрела интимный характер. Я взглянул на его шею и проглотил слюну от волнения. До меня донёсся его терпкий запах, отчего возбуждение хлынуло по венам.       Тони по-прежнему возился с ремнём, а я отвернулся и закрыл глаза, пытаясь успокоить скоротечно нарастающую бурю в моей голове. Дабы избежать порыва животных инстинктов и не накинуться на омегу во время пубертата, отец учил меня целомудрию. Он говорил, чтобы я включал своё воображение и представлял самые неприятные вещи; всё то, что вызывает у меня отвращение. Однако сейчас разум будто нарочно подкидывал совершенно другое.       — Стэн, — тихим, сиплым голосом позвал друг, и я, невольно среагировав на своё имя, повернулся в его сторону.       Грудь Тони интенсивно вздымалась, а ноздри трепетали. Он удивлённо смотрел на меня, и в этот миг я понял, что он всё знает. И никаких оправданий запаху возбуждения я не найду: мы вдвоём в замкнутом пространстве, к тому же я абсолютно трезвый и ничем не одурманенный. Друг отпустил ремень, убрал руку с моего колена и откинулся на водительское сиденье.       — Поедем так, ты не против?       Я кивнул вместо ответа.       На протяжении пяти минут мы ехали в удушающей, давящей на слух тишине. Тони следил за дорогой. Стыд охватил моё сознание, от него хотелось спрятаться, буквально накрыться одеялом с головой. Я желал, чтобы прямо сейчас земля разверзлась и поглотила меня. Однако от самого себя ещё никто не убегал. Я понимал, что этот день поставит крест на нашей дружбе. Сегодня он будет делать вид, что ничего не произошло, а завтра и словом не обмолвится. Никогда не заговорит, стараясь держаться от меня подальше. Худшее в мире, когда любимый человек игнорирует тебя.       «Я приму тебя любым, несмотря ни на что. Вне зависимости от твоих предпочтений или решений».       — Может, скажешь уже? — попытался я завести разговор.       — Что сказать? — безмятежно уточнил Тони и посмотрел на меня непроницаемым взглядом.       — Что я долбанный извращенец, — как можно уверенней ответил я, хотя в горле стоял неприятный ком.       Тони усмехнулся.       — Я не буду этого говорить.       — Почему? — на этот раз мой голос предательски дрогнул.       — Потому что не вижу причин, — проговорил он, останавливая машину возле пешеходного перехода.       — Лжец! — громко воскликнул я и хлопнул рукой по приборной панели, не в силах терпеть его нарочитое спокойствие.       Неожиданно Тони переключил коробку передач и вдавил педаль газа до упора, пролетая на красный свет. Меня толкнуло назад, и я вцепился мёртвой хваткой в боковой поручень. Стрелка спидометра быстро скакнула на середину прибора. Ездить по городу при такой скорости, пусть и поздно вечером было сродни самоубийству. И даже несмотря на то, что гнал он уверенно, ловко маневрируя, избегая столкновения с другими машинами, страх всё равно сдавил горло и лишил меня дара речи. Я закрыл глаза.       Спустя долгие секунды этой безумной поездки, Тони, словно успокаиваясь, медленно сбавил скорость и повернул направо. В итоге он остановился на какой-то безлюдной парковке.       — Выходи из машины! — сказал Тони грубо и настойчиво, даже не взглянув в мою сторону. — У тебя три секунды! Раз!       Я испуганно уставился на него.       «Два!» — больно настолько, что, кажется, грудь разорвёт на части.       «Три!» — дрожащими пальцами я дёрнул ручку двери, но она не поддалась. Затворка опустилась на долю секунды раньше.       — Ты не успел.       Тони, отстегнув свой ремень, резко притянул к себе за загривок и жёстко впился в мои губы. Поначалу я не понял, что происходит, отчего испуганно брыкнулся назад и крепко упёрся ладонями в его грудь, пытаясь умерить напор, подобный силе бульдозера.       — Прости… я не хотел быть грубым, — выдохнул Тони, — просто слишком долго сдерживался, — он посмотрел на меня, и его томный взгляд пронзил до глубины души. Большим пальцем он размазал кровь на своей нижней губе, лопнувшей от болезненного поцелуя. Нежно поглаживая мою шею, Тони вновь потянулся ближе, на этот раз медленней и осторожней. — Не против, если я попробую снова?       Ему не требовалось разрешение.       Я моментально опьянел: от тёплых прикосновений его рук, от влажных поцелуев, которые медленно переходили в глубокие и властные, от бешеного возбуждения, которое буквально просачивалось сквозь его тело. Скептическая часть меня по-прежнему не верила в происходящее, считая это плодом больного воображения; другая же, более оптимистичная, наслаждалась процессом, в надежде на нечто больше, чем просто физический порыв.       Тони мокро поцеловал мой подбородок, вынуждая откинуться и оголить шею. Он уткнулся кончиком носа в кадык и шумно вдохнул запах, при этом до сладкой боли сжимая мою ногу. Первый, громкий стон вырвался из моей груди.       — Я с ума схожу от твоего запаха! — рыкнул он, припадая губами к яремной ямке на шее.       Он распалился ещё больше, и я вместе с ним. В машине и так не хватало кислорода, так он ещё и выпустил огромное количество своих феромонов, отчего крышу мне снесло начисто. Тони опустил моё сидение до упора и нетерпеливо перекинулся на меня, упираясь коленями в мягкую обивку кресла. Он расстёгнул пуговицу вместе с ширинкой на моих джинсах. Не имея ни малейшего понятия, что он собирался делать, я отзеркалил его движение и дёрнул пряжку ремня на его обтягивающих брюках. Кажется, для Тони подобный жест, будто зелёный свет. Моё чётко-осознанное согласие. Он сжал мой член через нижнее бельё, и я инстинктивно двинул бёдрами навстречу.       — О, боже! — воскликнул я, открывая рот, и Тони вновь припал к моим губам.       Некогда спокойный, чрезмерно правильный Тони превратился в бешеного, бушующего страстью альфу. Сейчас его не смущало ни то, что он страстно целует и ласкает своего друга-альфу в публичном месте; ни то, что машина трясётся, будто лодка в шторм, и это запросто могут заметить мимо проходящие люди. Осознание, что, возможно, я перещёлкнул рубильник его адекватности, возбуждало до сладкой истомы внизу живота.       Дыхание Тони слилось с моим, не менее прерывистым и частым. Безостановочно целуя, он продолжил гладить мой член, предварительно приспустив одежду. Я решил ответить тем же и стянул его брюки вместе с бельём до середины бёдер. Его член стоял настолько, что, когда я взял его в руку, Тони издал протяжный стон наслаждения сквозь стиснутые зубы. И от этого звука моё тело покрылось мурашками. Ничего в мире не заводит так сильно, как взаимное желание.       В машине было неудобно и мало пространства для манёвров. Скрестив ноги чуть ниже его задницы, я притянул его ближе так, чтобы его стояк касался моего. Смазки не хватало, поэтому Тони сплюнул на ладонь и обхватил наши члены. От прикосновения кожи к коже и жидкой слюны, я почувствовал, что долго не продержусь. Он задвигал рукой вначале медленно, словно оценивая, как будет поприятнее, затем стремительно начал набирать темп.       Оргазм был таким оглушительным, что, показалось, на несколько секунд отключился рассудок. Мы кончили практически одновременно, забрызгав спермой ладонь Тони.       Я втянул носом воздух и понял, что ничего не чувствую. Ни единого аромата. Мы будто перемазали друг друга своими запахами, словно липкой краской.       — Слишком мало… — прошептал он, уткнувшись носом в мою ключицу. — Катастрофически мало тебя!       Густой туман окутал мой разум. Я напрочь забыл путь от парковки до квартиры. В память врезалось лишь то, как мы почти беспрерывно, не отрываясь от губ друг друга, завалились в лифт, где Тони спешно, на ощупь нажал кнопку последнего этажа. Одуревшие от близости, которой невозможно насытиться вдоволь, нам было абсолютно наплевать на окружающих. Возможно, завтра консьерж покажет камеры наблюдения отцу Тони, и он узнает грязную тайну своего сына. Но это будет потом. Сейчас единственное, что меня волновало — это горячий, податливый, пылающий взаимностью Тони.       Мы, будто в странном танце, спешно передвигались в сторону спальни. Обувь слетела первой. Затем в расход пошёл мой джемпер. Влажными, трясущимися руками я попытался избавиться от его рубашки, которая абсолютно не хотела поддаваться, поэтому Тони резким движением дёрнул ткань так сильно, что несколько пуговиц с треском отлетели, раскатываясь по полу.       И я застыл, будто поражённый молнией.       Реальный Тони никогда бы так не поступил. Он слишком трепетно относится к своей одежде.       — Стэн, ты в порядке? — взволнованно поинтересовался он, мягко прикоснувшись к моей щеке. — Это нормально, если ты хочешь притормозить.       Я заглянул ему в глаза, силясь увидеть правду. Неужели моя дефективность начала вызывать галлюцинации?       — Ты настоящий, или это снова моя фантазия? — хрипло, почти шёпотом спросил я.       Он усмехнулся.       — А ты разве не чувствуешь? — Тони взял мою руку и прислонил ладонью к своей груди.       Нет, доказательства не нужны. Рациональность — иди к чёрту! Стук его сердца — вот, что сейчас действительно имеет значение.       — Скажу банальность, но если это сон, то пусть он длится как можно дольше, — улыбнувшись, вкрадчиво проговорил я.       Тони улыбнулся в ответ и притянул меня к себе.       — Расскажи мне про свои сны, а я расскажу про свои.       Вовлекая в новый поцелуй, от которого губы начало приятно-болезненно саднить, Тони упал на кровать, потянув меня за собой. Я по-хозяйски уселся на его бёдра и провёл руками по мощной, обнажённой груди — его тело пылало. Он смотрел на меня с нескрываемой похотью. Зрачки расширились настолько, что, кажется, поглотили всю радужку, отчего глаза представлялись буквально чёрными. И пах захлестнуло новой горячей волной возбуждения.       — Ты мечтал когда-нибудь оседлать меня? — сипло поинтересовался Тони. Он проскользил ладонями вверх по бёдрам, отчего позвоночник пронзило разрядом тока — даже сквозь ткань джинсов прикосновение до безумия тактильное. — В твоих снах было нечто подобное?       Я отрицательно покачал головой, застыв в его руках, будто пойманная птица. Сейчас я не смог бы вспомнить даже того, что произошло со мной сегодня утром.       Тони, довольно улыбнувшись, приподнялся и ткнулся губами в мою шею, покрывая её мокрыми, приносящими телу запредельное удовольствие, поцелуями. Схватив за талию, он резко опрокинул меня на спину и навис сверху. Я поднял бёдра, позволяя стянуть с себя остатки одежды. Между тем Тони скинул с себя брюки вместе с нижним бельем и вновь припал к моей шее. Я обхватил его спину руками, притягивая донельзя ближе, почувствовал кожей его горячее тело, его мокрый от смазки стояк коснулся моего. Тони так рвано выдохнул, будто его ударили в грудь. Возбуждение снова достигло такого пика, что было просто невозможно терпеть.       Тони, словно прочитав мысли, обхватил ладонью оба члена и уже собрался двигать рукой, но я остановил его.       — Не хочу так, — сказал я, тяжело дыша прямо в губы. — Хочу тебя полностью.       — Ты уверен?       — Да, чёрт возьми, Тони, прошу тебя!       Просить дважды не пришлось. Он потянулся за массажным маслом в ящике прикроватной тумбы, я в свою очередь перевернулся на живот и встал на колени. Мне не доводилось заниматься сексом с бетами-мужчинами, а с альфами тем более, однако чисто теоретически я представлял, как всё устроено.       Когда он размазал жидкое масло между ягодицами и коснулся отверстия, проталкивая один палец внутрь, я невольно замычал сквозь зубы.       — Т-ш, — мягко прошептал он, целуя мою спину, скользя языком вниз к пояснице.       От прикосновений его губ и языка, от успокаивающего шёпота, моя кожа покрылась мурашками. Он растягивал меня изнутри, добавляя много масла, непрерывно целуя и лаская свободной рукой живот, грудь, соски, поэтому контраста между вторым и третьим пальцами я не сильно заметил. Внизу всё пульсировало, сжималось и горело, однако мысли о том, чтобы свернуть всё и закончить, не было. В один момент, когда пальцы свободно изогнулись и коснулись внутреннего бугорка, по всему телу разлилась волна удовольствия, скручиваясь где-то возле паха. Мой член вновь начал твердеть.       — Я думаю… достаточно, — прерывисто сказал я, почти не услышав своего голоса из-за шума в ушах.       Он вынул пальцы, и я почувствовал внезапную пустоту. Биение сердца чувствовалось где-то области горла. Тони подложил пару подушек под живот, я же в свою очередь наклонился ниже, прогнулся в пояснице и потянулся назад. Когда моя задница почти наткнулась на его стояк, я застонал и качнул бёдрами. Его член проскользил между ягодицами.       — Боже, — он захлебнулся воздухом. — Не делай так больше. Иначе я кончу прежде, чем начну.       Этого мне точно не хотелось.       Тони налил ещё больше масла, отчего оно начало стекать по моим ногам. Удерживая свой член рукой, он прижал его к отверстию, медленно вводя головку. Боль была пронзительной и простреливающей. Я невольно задержал дыхание и замер, напрягаясь всем телом.       — Тише, расслабься, — сказал Тони, массажируя мою поясницу. — Выдыхай, Стэн. Сделай вдох-выдох, давай же.       Я сделал как он велел. Затем снова. И ещё раз. Боль потихоньку начала отступать, а я — постепенно расслабляться. Осторожно погружаясь, позволяя мне привыкнуть, он проник внутрь практически полностью.       — Подожди… дай мне несколько секунд, — попросил я, на что он молча уткнулся своим мокрым лбом в мою спину. Я не мог даже представить, каких усилий ему стоило просто не шевелиться.       Ощущение наполненности было странным и непривычным. Я лишь слегка дёрнулся, но этого хватило, чтобы Тони протяжно застонал. Он двинулся назад, оставляя внутри лишь головку и затем, одним рывком притянув меня за бёдра, насадил на свой член. Будто разряд тока прошиб моё тело. На этот раз застонал я.       Тони вбивался вначале медленно, затем более резко, почти грубо, ударяясь своим пахом о задницу. Рукой он водил по моему члену, который уже сочился от смазки. Я сжал пальцами покрывало и тихо поскуливал сквозь стиснутые зубы.       — Хочу укусить тебя… Боже, как же я хочу поставить на тебе метку! — прошептал он мне в шею, рядом с ухом, крепко сжимая моё тело. — Чтобы весь мир знал, что ты только мой, а я — твой.       — Я тоже хочу, — сипло ответил я. — Поставь её, укуси меня.       — Стэнли…       «Стэнли». В этом слышался упрёк за безрассудность. Будто уставший родитель останавливает ребенка от заведомо опасных действий. Тони называет моё полное имя только, когда говорит со мной серьёзно.       Мне порядком надоело, что даже сейчас он держал себя в узде, вместо того, чтобы отключить разум и следовать внутреннему зову. И я послал всё к чёртовой матери. Я поднялся, заставляя выскользнуть из меня, и, развернувшись, толкнул его в грудь, отчего он упал почти на край кровати. Мы впервые за долгий промежуток, пока Тони находился сзади, встретились взглядами. Его щеки были красными, влажные волосы прилипли ко лбу. Он распластался на постели, судорожно глотал воздух и смотрел на меня томно, осоловело. И в тот момент я ощутил ни с чем не сравнимое чувство контроля. Тони был настолько опьянённым, что полностью передал инициативу в мои руки. В одночасье он стал принадлежать мне полностью и без остатка.       Я уселся на него сверху, вгоняя член почти сразу до упора, на что Тони застонал, при этом не отводя от меня взгляда, и дёрнул бёдрами навстречу. Поначалу было неприятно, на грани боли, поясницу сводило, но когда я начал потихоньку двигаться, тело окатило новой волной удовольствия.       Он держал меня за ягодицы, неотрывно наблюдая за тем, как я раскачивался на его члене медленно и плавно. Пару раз Тони, видимо, непроизвольно подавался вперёд тазом. И я решил наклониться к нему, тем самым меняя угол вхождения, позволяя ему двигаться в том темпе, который ему нравился.       Он рвано дышал мне в ухо, удерживая меня за талию. Я почувствовал подступающий оргазм. Уткнувшись носом ему в шею, я открыл рот и укусил. Острые клыки пронзили мягкую плоть, тем самым оставляя на нем свою метку. Тони рыкнул и неожиданно замер. Его тело пробила крупная дрожь, а внутри меня разлилось тепло — он кончил, до боли сжимая мои бёдра. Я излился следом, забрызгав спермой свой и чужой живот.       Едва отдышавшись, охрипшим голосом он произнёс:       — Всегда хотел кончить, когда ты сверху.       Сил, чтобы ответить просто не было. Я лишь лизнул рану на его коже и почувствовал во рту металлический привкус крови.

* * *

      Если это сон, то пусть он длится как можно дольше.       Но сны всегда заканчиваются. Они не могут быть вечными.       Я проснулся, медленно открывая глаза, и моментально оцепенел. Связь с реальностью была потеряна абсолютно, я не понимал, где фантазии, а где реальность. Было не то чтобы пошевелиться — даже дышать страшно. В горле стоял неприятно саднящий ком, а паника начала нарастать с бешенной скоростью.       Набрав воздуха в лёгкие, я задержал дыхание и перевернулся на другой бок. И облегчённо выдохнул.       Он рядом.       Тони лежал спиной ко мне, дышал размеренно и спокойно. Моё сердце ускоренно забилось. Я потянулся рукой к его лопаткам, коснулся горячей, мягкой кожи, двинулся ниже, вдоль позвоночника, наслаждаясь каждым дюймом его тела. И когда ладонь достигла поясницы, я понял, что на нём нет белья — он полностью обнажён.       — Доброе утро, — тихим, хриплым голосом сказал Тони и взял мою руку в свою, перекидывая к себе через талию.       Я пододвинулся ближе, касаясь кончиком носа его затылка, и почувствовал крепкий запах альфы. Он только проснулся, а уже выпустил столько феромонов, что можно было сойти с ума. И меня унесло.       — Будет слишком слащаво, если я скажу, что у меня дыхание перехватывает лишь оттого, что ты рядом?       — Будет слишком пошло, если я скажу, что у меня стоит от одного твоего прикосновения? — парировал он, ухмыльнувшись.       Я улыбнулся и поцеловал его в шею, удерживая ладонь на его впалом животе. Тони сдавленно промычал и расслабил плечи, его тело покрылось мурашками. Взгляд задержался на свежей ране от укуса, и я вспомнил, что вчера оставил на нём свою метку.       — Жалеешь, что я поставил метку?       — Нет, — ответил он, развернувшись ко мне полностью. — Почему ты так решил?       — Просто нам придётся несколько дней сидеть дома, пока запах не выветрится.       — Разве это плохо?       — Даже очень хорошо. Что будем делать?       — Как что? Целоваться и заниматься любовью, валяться, как сладкая парочка, в обнимку и смотреть фильмы. Всё, как обычно, только теперь мне дозволено касаться там, где раньше было нельзя, — Тони рукой заставил меня лечь на спину и провёл кончиком носа по моей шее, двигаясь вверх к уху. — Чёрт возьми, Стэн, мы столько времени просрали впустую!       То ли от удовольствия и близости, то ли под воздействием накопившихся чувств, неожиданно даже для самого себя я вслух выпалил:       — Я люблю тебя.       Тони вначале оторопел и удивлённо посмотрел на меня, а затем ответил:       — Я тоже люблю тебя. Давно люблю. Просто даже представить не мог, что это взаимно.       Мои щёки обожгло жаром. Всё-таки странно устроен человек: заниматься сексом не стыдно, а признаться в чувствах — да.       И дабы не продлять неловкую паузу, я решил спросить:       — Чем займёмся в первую очередь?       Он лукаво улыбнулся и потянулся к моим губам.       Мы начали с самого приятного.