Sunshine in the Night

Из-за того, что гость Главы города был почти без сознания после трапезы, а сам Глава заметил, что качество еды изменилось, главному помощнику было поручено провести расследование. Это означало, что Инь Юй, Посланник Убывающей Луны, должен был спуститься на кухню, чтобы выяснить, не виноваты ли в этом инциденте сотрудники, которых дополнительно наняли для помощи на кухне. Обычно, когда шеф-повар отсутствовал, его помощники справлялись с приготовлением пищи, так что такое положение дел вызывало беспокойство. Он обнаружил помощника шеф-повара, свернувшимся калачиком на лестничной клетке с ведром в руке. Он выглядел зелеными и очень болезненными, и это не предвещало ничего хорошего, но, по крайней мере, было очевидно, что кто-то приготовил ему чай, который стоял рядом нетронутый. Ведь работник явно был не в состоянии приготовить его сам. — Что случилось? — спросил Инь Юй, присев на корточки, чтобы посмотреть на юного призрака, но тот только застонал, не в силах вымолвить ни слова. Похоже, он заразился той же болезнью, что и шеф-повар. Не получив от этого человека никакой информации, Инь Юй направился прямо на кухню… и с тревогой обнаружил, что там находится лишь один человек. — Солнышко... что вы делаете? Мягкая улыбка на маске и нервный смех из-под нее — это было впечатляющее сочетание. — Ах, привет. Это было в моем расписании на неделю. Я помогаю на кухне сегодня вечером. — Да... я помню эту часть, — ответил Инь Юй, смутно припоминая что-то такое. Он пытался понять, где другие работники, которых он отправил на дежурство на кухне. — А где все остальные? — Ну, когда я пришел, здесь был только он, — указал Се Лянь в ту сторону, где Инь Юй оставил больного призрака. — Похоже, все остальные либо заболели, либо отказались прийти, потому что боялись заболеть. А работать кому-то надо было, так что… я просто сделал это? Инь Юй боролся с желанием закрыть лицо руками. Этот человек был воплощением доброты, но и неуклюжести, не так ли? Он видел, каким сильным бойцом может быть Солнышко, но тот так часто попадал в запутанные ситуации, из-за которых казалось, что он никогда не расплатится с городом. Инь Юй действительно думал, что обвалившиеся крыши — это самое худшее, но как этому человеку могло не повезти настолько, что ему пришлось дежурить на кухне в ту ночь, когда вернулся Глава и привел с собой бездонный желудок под именем Черновод, а рядом не было никого, кто мог бы приготовить еду? Невероятно. — Солнышко... пожалуйста, выключите тут все. Чэнчжу хочет поговорить с вами о... состоянии сегодняшнего ужина, — сказал Инь Юй, как можно более профессиональным тоном, чтобы его усталость и растерянность не были заметны. — Полагаю, дело плохо. Се Лянь потушил плиты и убрал все, что могло сгореть. Это заняло некоторое время.   — Хм... минутку, — сказал Се Лянь и задержался, чтобы приготовить еще немного чая для бедного помощника шеф-повара. Призрак был очень болен, так что лучше позаботиться о нем кому-нибудь. — Хорошо, теперь можно идти. — Сюда, пожалуйста. Пара направилась из кухни на первый этаж здания, а затем по маршруту, который Се Лянь не мог отследить — двери здесь располагались очень странным образом — но вскоре они пришли к двум людям, к которым Посланник Убывающей Луны отнесся с большим почтением. Они оба были очень бледны, и ни один из них не носил масок, а их власть была еще более очевидна из-за оказанного уважения. Но их манеры и стиль в одежде создавали разное впечатление у людей. Один из них был более узнаваем, по крайней мере, благодаря репутации. Тот, что в черном, выглядел больным. Он сердито смотрел на Се Ляня, наполовину прижавшись лицом к столу и сгорбившись. Волосы, обрамлявшие его очень бледное лицо, были почти мокрыми — что могло быть симптомом болезни, но в целом он действительно казался мокрым сам по себе. В большинстве ситуаций инстинкт самосохранения подсказал бы Се Ляню, что ему следует сосредоточиться на этом человеке, так как он, вероятно, вполне способен очень бурно выразить свое недовольство едой. Но как Се Лянь вообще мог заботиться об этом человеке, когда рядом был сам Глава города… который выглядел просто потрясающе. Он очень высок, и это было очевидно, даже когда он просто сидел. Его ноги лежали на столе, и Се Лянь определенно обратил на них внимание — длинные и худощавые, в облегающих икры сапогах, которые были украшены цепочками, позвякивающими при каждом движении. И двигался он тоже очень быстро — выпрямился и поставил ноги перед собой на пол, когда привели провинившегося повара. Его новая поза была не намного более приличной, чем предыдущая, но более властной и менее открытой и непринужденной. Даже если бы он не был таким высоким и худым, все остальное привлекло бы взгляд Се Ляня. Все в нем заслуживало внимания: острые скулы, дикий взгляд единственного видимого глаза и яркий оттенок его одежд краснее клена, которые красиво контрастировали с черными волосами и бледной кожей. Выражение его лица было холодным и расчетливым, и, вероятно, он становился жестоким в гневе. Что-то подсказывало Се Ляню, что из этих двоих, человек в красном сейчас гораздо опаснее. И, конечно же, так оно и было — в конце концов, это его дом. Это хозяин, который намеревался выяснить, что же происходило на его территории, пока он отсутствовал, и из них двоих он был более опасен в данный момент. Другой демон, возможно, и был лично оскорблен, но это не его дом и не его работники. Его интересы были скорее личными, чем профессиональными, но интересы Хуа Чэнчжу были связаны и с тем, и с другим. Он сказал очень много, всего лишь подняв брови и посмотрев на работника в солнечной маске, а затем переведя взгляд на своего подчиненного. — Чэнчжу, похоже, возникла... проблема... со всем кухонным персоналом, — сказал Инь Юй, тщательно подбирая слова. — Сегодняшние блюда приготовлены таким образом из-за того, что у нас... работал всего один человек на кухне. Брови Хуа Чэна приподнялись чуть выше, прежде чем он заговорил. В его тоне звучало веселье, смешанное с чем-то еще. — Да ну? Как странно. Весь персонал одновременно не смог выйти на работу? — небрежно сказал Хуа Чэн, но в его тоне слышались ледяные нотки, такие же острые, как и линия его челюсти, которую Се Лянь все еще обводил взглядом. — Кажется, я даже не узнаю этого работника. Так как же его сюда назначили? — продолжил Хуа Чэн, по-прежнему обращаясь к Инь Юю, но одновременно с этим оценивающе разглядывая рабочего в яркой маске. — Основной персонал заболел, поэтому помимо того, что нужно было нанять дополнительных сотрудников для ужина с вашим… гостем, необходимо было заменить и отсутствующий состав. — И с какого момента этот человек начал работать на нас? В Призрачном городе не такой большой штат постоянных сотрудников, — сказал Хуа Чэн и его взгляд по-прежнему был прикован к Се Ляню — что было взаимно, на самом деле. Се Лянь также не мог отвести глаз от хозяина, особенно после того, как тот начал говорить. — Солнышко, он… — запнулся Инь Юй, не зная как объяснить ситуацию, не чувствуя при этом еще большей неловкости. — Я отрабатываю долг перед городом, — ответил Се Лянь. — Да. Это тот самый человек, о котором я вам рассказывал, Чэнчжу, — согласился Инь Юй, изо всех сил стараясь тяжело не вздохнуть. — В основном он занимался физическим трудом, но из-за нехватки рабочих рук… — Понял, ты проверял его способности на кухне, — кивнул Хуа Чен. Его ум был таким же быстрым, как и язык, поэтому он уловил суть происходящего. — Ты выяснил причину эпидемии среди нашего персонала? — Пока нет. Раньше таких серьезных последствий не было. — Может быть, они были отравлены этим, — сказал другой демон за столом, на мгновение привлекая к себе внимание Се Ляня. — Если он отравил весь персонал, чтобы получить шанс отравить меня и моего гостя, то он пропустил важный шаг. Еда была просто... интересно приготовлена, — возразил Хуа Чэн. В конце концов, он же все-таки попробовал эти блюда. — Когда я пришел на кухню, то не заметил следов взлома. Я изучил помещение, пока Солнышко готовил помощнику шеф-повара чай, — рассказал Инь Юй. — Помощник все еще здесь, и я могу спросить у него, не ел ли он что-то еще. — Займись этим. Даже если не этот человек отравил его, все равно есть вероятность, что кто-то это сделал или готовится сделать что-то еще. Доложи мне, когда закончишь свое расследование. А пока я хочу поговорить с ним, — раздал указания Хуа Чэн, все еще оценивающе смотря на Се Ляня. Се Лянь нервно теребил рукав своего ханьфу. Он не был уверен, как отнестись к этому инциденту. Он плохо приготовил еду для важного гостя Главы города, но... тот, казалось, не слишком расстроился. Больше похоже на то, что он просто задумался. Спокойный, пристальный взгляд не совсем соответствовал его юному лицу, но, с другой стороны, он был призраком, и это, скорее всего, было лишь одно из его обличий. О чем Глава думал, было неясно, и это делало его еще более опасным, чем если бы его мысли были очевидны… — Скажи мне, что, по-твоему, ты делал? — наконец спросил Хуа Чэн обманчиво спокойным и безразличным тоном. — Я думал, что выполняю порученную мне работу как можно лучше, — ответил Се Лянь достаточно бодрым голосом. Защита в любом случае не помогла бы, лучше уж сохранить самообладание. Это лучший способ общения с могущественными существами. — В самом деле? Несмотря на полное отсутствие помощи? Почему? — Не мой стиль искать причины для того, чтобы уклониться от работы. Хуа Чэн наклонился ближе, пристально вглядываясь в Се Ляня. Он словно хотел сквозь маску прочитать искренность на его лице. В конце концов, он откинулся на спинку стула с тихим смешком. — Я думаю, ты теперь всегда будешь готовить для встреч с этим человеком. Возможно, это заставит его уходить раньше. — Я ненавижу тебя, — простонал Хэ Сюань и, бросив последний взгляд на Се Ляня, снова уткнулся в стол. На его лице ясно читалось: «На этот раз ты победил». — Значит все идет по плану, — фыркнул Хуа Чэн, поворачиваясь обратно к Се Ляню. — На сегодня я попрошу Инь Юя разместить тебя в гостевой комнате. Если где-то гуляет какая-нибудь болезнь, я хочу убедиться, что она тебя не заденет и что ты не заразишь остальных в общежитии. — И, возможно, меня будет легче найти и расспросить, если я буду здесь, — ответил Се Лянь с добродушным смешком. — Именно. В ту ночь Се Лянь смог переночевать в одной из многих свободных комнат в резиденции. Хуа Чэн, казалось, считал их лишними, но, с другой стороны, он был феноменально богатым призраком, и добавление дополнительных комнат, вероятно, не было для него чем-то сложным. В комнате было уютно и имелись все необходимые удобства, но Се Лянь предпочел бы просто вернуться в свое общежитие прямо сейчас. Он начал привыкать к компании по вечерам, которая помогала ему чувствовать себя немного менее одиноким. Прошло очень много времени с тех пор, как у него была постоянная компания, и это всегда было приятно, пусть и длилось обычно недолго.  Се Лянь испытал огромное облегчение, увидев Инь Юя утром. Во-первых, он не знал, стоит ли ему продолжать работать на кухне, а во-вторых, был рад, что тот внезапно не заболел. Они были хорошо знакомы, поэтому Се Лянь так же привязался к нему, как и к своим соседям по комнате. — Чэнчжу сказал, что вы можете вернуться к себе. Нам удалось найти причину сложившейся ситуации. — Уже? Вы работаете очень быстро, — удивленно сказал Се Лянь. — Мне также можно вернуться к работе? — У Чэнчжу высокие стандарты, и мы все стремимся им соответствовать, — заверил его Инь Юй. — Что касается работы, я составлю новое расписание. В связи с тем, что вы провели здесь ночь и весь сегодняшний день, мне пришлось перенести текущую работу и найти для вас новые места. Се Лянь с облегчением вернулся в свое общежитие, хотя это и означало, что все его товарищи, которые были дома, набросились на него с вопросами. В конце концов, ходили слухи, что его задержали в резиденции и что Хуа Чэнчжу лично сделал ему выговор! — Солнышко! С тобой все в порядке? — воскликнула Сестра Фэн, которая была очень рада видеть его в безопасности. — Мы слышали, что наш Градоначальник бросил тебя в темницу! — сказал один из призраков восторженным тоном сплетника. Се Лянь смущенно рассмеялся.  — Нет, меня не бросили в темницу или что-то в этом роде. Со мной все в порядке, клянусь. Меня оставили в резиденции на некоторое время, чтобы убедиться, что я вас не заражу. Многие сотрудники на кухне чем-то заболели, и наш Глава хотел убедиться, что я не разнесу заразу. Его товарищи были счастливы, что он выжил и остался невредимым, но все требовали подробностей о его встрече с Главой. Это сделало его знаменитостью на одну ночь, а потом все вернулось на круги своя, и Се Ляня это вполне устраивало. Единственным отклонением от нормы, которое Се Лянь заметил в последующие дни, было то, что все больше призраков заболевало. Он, Сестра Фэн и еще несколько человек, стали пользоваться бóльшим спросом, поскольку живые люди, в отличие от призраков, не заболевали. Казалось, симптомы болезни проявлялись у всех по-разному, и никто до конца не понимал, что происходит. Се Лянь видел, как заболел помощник шеф-повара в резиденции, но это отличалось от других случаев, свидетелем которых он иногда становился.  — Вы чувствуете себя сегодня лучше, Мадам Си? — спросил Се Лянь, спускаясь по краю ее паутины, чтобы слезть с ближайшей крыши. Он остановился, чтобы проведать старую демонессу, которая была последней, кто заразилась таинственной болезнью. Хотя кто-то мог подумать, что это была уловка, чтобы заманить жертву поближе, Се Лянь чувствовал себя в безопасности, навещая ее, поскольку он мог бы справиться с ней, если бы Мадам Си попыталась напасть, но также он подозревал, что ее плохое самочувствие было вполне искренним. — Нет, все еще плохо. Сколько же это будет длиться? — страдальчески вздохнула Мадам Си. — Поправь мне подушки, ладно? — Конечно, Мадам, — ответил Се Лянь и взбил подушки на паутине, чтобы демонесса могла удобно лечь на них своим старым многоногим телом. — Надеюсь, так лучше, Мадам. — Спасибо, Солнышко. Ты единственный, кто заботится о том, чтобы быть вежливым со старшими, — сказала паучиха, устраиваясь в своем гнезде из подушек. Се Лянь покачал головой и двинулся прочь с крыши, закончив здесь на сегодня. У него была еще вечерняя смена в резиденции, где ему поручили убираться. Се Ляня больше не приглашали готовить, разве что в шутку, но вместо этого ему предложили другую работу. Возможно, это проявление доверия со стороны Градоначальника? Се Лянь не был уверен. По пути к резиденции он петлял по разным закоулкам, чтобы остановиться и проведать некоторых жителей, с которыми он поладил, и убедиться, что у них все в порядке. Однако, выйдя из одного закоулка, он вынужден был свернуть в другой, так как заметил там что-то странное. Маленький мальчик вылезал из люка, который находился в стене, но упал и свернулся калачиком, как будто у него начался приступ тошноты. Се Лянь быстро подбежал к нему и присел рядом на корточки. — Ах! Ты в порядке? — осторожно спросил Се Лянь, оттаскивая его подальше от стены. Мальчик выглядел на шесть-семь лет. Он был худеньким и маленьким, с растрепанными черными волосами. Черты его лица были очень милыми, несмотря на то, что он морщился из-за боли. Мальчик тихо заскулил, еще больше сгибаясь пополам. Казалось, он плохо себя чувствовал, и у него случился острый приступ боли, когда он спускался из люка. Этот приступ, похоже, сопровождался неприятными воспоминания или что-то вроде того. Се Лянь осторожно поднял мальчика на руки и бережно обнял. Он ничего не мог поделать с его плохими самочувствием, но отвлечь ребенка от плохих воспоминаний вполне было ему по силам. — Шшш, все в порядке. Все будет хорошо. Ты со мной. Ты в безопасности, — нежно шептал Се Лянь, поглаживая мальчика по спине, чтобы успокоить его. Прошло некоторое время, прежде чем ребенок успокоился и перестал дрожать в объятиях. Он прижался к Се Ляню теснее и уткнулся лицом ему в грудь. — Ты в порядке? Тебе есть куда пойти? Ты выглядишь очень больным... — тихо спросил его Се Лянь, когда почувствовал, что приступ прошел и мальчик может говорить более связно. — Нет, гэгэ. Я просто гулял, — тихо ответил ребенок, еще сильнее зарывшись в ханьфу Се Ляня. — Ты заблудился? — Да. Обдумав ситуацию, Се Лянь встал, крепко обнимая его одной рукой. — Учитывая, как плохо ты себя чувствуешь, я думаю, мне следует побыть рядом с тобой. Ничего? — Да, пожалуйста. Не уходи, гэгэ, — сказал мальчик, крепче прижимаясь к Се Ляню. — Я никуда не уйду. Тебе придется вести себя хорошо, когда я пойду на работу, но не переживай, все будет в порядке, — ответил Се Лянь, снова потирая спину мальчика и продолжая идти на смену. Он вернулся к своему маршруту в резиденцию, двигаясь осторожными, но быстрыми шагами. Сейчас у него на руках ребенок, поэтому он должен быть уверен, что не оступиться и не упадет. Се Лянь уже немного опаздывал, так как задержался, чтобы помочь мальчику, но все, что ему оставалось делать, это поспешить и извиниться перед начальником. — Солнышко! Где ты пропадал? — завизжала на него управляющая с птичьим лицом. Это был не самый ее неприятный тон, скорее, она так говорила, когда была взволнована. Даже ее перья были очень взъерошены. — Я переживала, что с тобой что-то случилось. Обычно ты приходишь на работу вовремя! — Ах, нет, нет, я в порядке, Мадам! Я проверял местных жителей, которые плохо себя чувствовали, и потерял счет времени. Этого больше не повторится, — ответил Се Лянь и вежливо поклонился ей, все еще держа мальчика на руках. — Ты мягкосердечный идиот. Это не поможет тебе быстрее расплатиться с долгами, знаешь ли, — несильно хлопнула управляющая его по голове. Это было лишь грубое касание перьев с противоположной от мальчика стороны. — Что мы будем делать с... с... Она резко замолчала, выглядя очень испуганной. Се Лянь опустил взгляд и увидел, что мальчик у него на руках уставился на нее ледяным взглядом. Он подбросил его на руках и притянул к себе поближе.  — Ну-ну, перестань так пялиться на Мадам. Сегодня она главная, а я опоздал. Это всего лишь безобидный выговор.  Как только мальчик отвернулся, прильнув к груди Се Ляня, она успокоилась. — Ты подобрал маленького демона, Солнышко? Будь осторожен, он определенно призрак. — Демон он или нет, не думаю, что это имеет значение. Он был в беде, и я смог помочь. Это единственное, что важно, — заверил ее Се Лянь. Мадам фыркнула и поправила перья. — Ну что ж, давай уложим его спать, чтобы ты мог приступить к работе. Если он сможет не путаться по ногами, я не буду его прогонять. Он под твоей ответственностью. — Нет! — взвизгнул мальчик, вдруг прижавшись к Се Ляню еще крепче и дрожа всем маленьким телом. — Ах, малыш, с тобой все в порядке? Боишься нового приступа? — тихо спросил Се Лянь, снова обхватив мальчика обеими руками, чтобы обнять его и утешить. — Я... я пока не хочу расставаться с гэгэ, — признался маленький демон с жалобным стоном. — С гэгэ я чувствую себя в безопасности. — Как же я тогда могу тебя оставить, — прижался Се Лянь щекой к голове мальчика и стал покачивать его на руках. — Мадам, я просто буду держать его на руках. Я все еще могу делать свою работу одной рукой, обещаю. Управляющая вздохнула и спрятала лицо в своих крыльях. — Если ты так хочешь, Солнышко. Просто сделай свою работу хорошо! Итак, остаток дня Се Лянь под руководством Мадам убирался в резиденции, держа мальчика одной рукой. Иногда он останавливался и просто обнимал его или гладил по спине, когда ему казалось, что ребенок снова начинает чувствовать себя плохо или грустить, но в целом Се Лянь отлично справлялся с уборкой. Ему даже удалось закончить вовремя, несмотря на то, что он опоздал и что мог пользоваться только одной рукой.  — Мадам, я закончил, — сказал Се Лянь, останавливаясь, чтобы сесть и переложить мальчика на другую руку. Он погладил его по спине и тихо рассмеялся, увидев, как маленький демон еще немного подвинулся, чтобы ему не пришлось отрывать свою голову от плеча Се Ляня. — Я пойду проверю твою работу, а ты оставайся на месте, Солнышко, — сказала его начальница и пошла осматривать комнаты, которые он убирал. Се Лянь тем временем просто гладил мальчика по спине и что-то напевал.  — Как ты себя чувствуешь, малыш? — У меня болит голова, — признался мальчик, прижимаясь к Се Ляню. — Когда ты меня обнимаешь, становится лучше. — Мне жаль, что у тебя болит голова, — сочувственно произнес Се Лянь и нежно погладил малыша по волосам, чтобы успокоить его. На мгновение все тело мальчика напряглось, но затем он расслабился, наслаждаясь мягкими поглаживаниями по голове.  Се Лянь вздрогнул. — Ах! Я потянул? Мне жаль, — Се Лянь еще несколько раз медленно провел ладонью по его волосам.  — Н-нет. Гэгэ не тянул. Не тяни. Я очень чувствительный, — заскулил мальчик, глядя на Се Ляня снизу вверх мягкими жалостливыми глазами. — Конечно, я буду очень нежен. Мне жаль, что у тебя болит голова.  Се Лянь прижался лицом ко лбу мальчика, имитируя поцелуй, поскольку из-за маски он не мог поцеловать его по-настоящему — простое проявление привязанности. Потом Се Лянь откинулся назад и снова обнял ребенка. Мальчик ошеломленно смотрел на него мгновение или два, а потом застенчиво улыбнулся и прижался к Се Ляню, довольный всем произошедшим. В итоге Се Лянь привел юного спутника к себе домой. Куда еще он мог его отнести, когда ребенок продолжал так крепко цепляться за его одежду? Се Лянь все еще беспокоился о том, что мальчик заболел и остался один, поэтому решил сделать все, что в его силах. Когда он вернулся, то взял малыша с собой в столовую. В конце концов, даже если он был призраком или кем-то в этом роде, растущему организму нужна была еда. Мальчик перестал прятаться на плече Се Ляня и даже помог нести тарелки. — Кто это с тобой, Солнышко? — спросила Сестра Фэн, поднимая взгляд от своей тарелки. Она спешила, так как вскоре у нее была новая смена.  — Ах, это малыш, которого я нашел на улице. Он плохо себя чувствовал из-за болезни, поэтому я ухаживаю за ним, — объяснил Се Лянь с тихим, нервным смехом. — У тебя будут неприятности, если ты оставишь его. Тебе вообще разрешают принимать гостей? — спросила она, явно переживая за Се Ляня. — Не беспокойся об этом. Если возникнут какие-то проблемы, я уверен, что их можно будет обсудить, а если нет, я сам разберусь с наказанием. На самом деле переживать не о чем — он останется в моем личном пространстве, — заверил ее Се Лянь. Он быстро взял еду и направился с мальчиком обратно на свою циновку. — Ты должен был просто сказать ей, что Градоначальник дал тебе разрешение, — раздраженно сказал мальчик, садясь рядом. — Малыш, я не хочу проблем, — рассмеялся Се Лянь. — У меня было бы гораздо больше неприятностей, если бы я солгал о том, что у меня есть разрешение, чем если бы я просто был с тобой рядом. Лгать о нашем Главе — это плохая идея. — Почему это? — спросил мальчик, и в его темных глазах загорелся таинственный огонек. — Потому что... судя по тому, что я видел, Хуа Чэнчжу неглупый правитель, — ответил Се Лянь, следя за тем, чтобы мальчику хватило еды. — Что это должно означать? — Это значит... что ж, правители, которые бессмысленно причиняют вред своим подчиненным или убивают их, — глупцы. Конечно, Хуа Чэнчжу может быть глупым по другим причинам, которых я не знаю, но мне хотелось бы думать, что это не так. В любом случае, я уверен, что он не глуп в этом смысле. Так что любое наказание, которое я получил бы за допустимое нарушение, было бы не таким уж суровым. Меня могут заставить выполнять другую работу, сделать выговор или отослать, но ничего серьезного. — Тогда почему ты не можешь соврать о разрешении, если его наказание не будет таким уж серьезным? — Потому что это не является допустимым нарушением. Это предательство доверия, которое он оказывает своим работникам и гражданам. Предательство доверия — это серьезное преступление. Оно может очень глубоко оскорбить его и повлечь за собой гораздо более суровые наказания. Поэтому я бы предпочел не усугублять свою ошибку таким образом. А с наказанием за допустимые нарушения я вполне способен справиться. Не стоит беспокоиться об этом, хорошо, малыш? — промурлыкал Се Лянь и постучал кончиком пальца по носу мальчика. — Ты его совсем его не боишься, да? — удивленно спросил ребенок. — А я должен бояться? Я бы предпочел просто хорошо работать и не беспокоить его, — тихо рассмеялся Се Лянь и вернулся к еде. Его маска была приподнята лишь наполовину, чтобы он мог есть, не снимая ее полностью. Доев, он вернул маску на место. — Ты спишь в этой маске, гэгэ? — спросил малыш, устраиваясь на циновке, пока Се Лянь собирал посуду, чтобы пойти помыть ее. — Да. Так проще, если я вдруг понадоблюсь для срочной работы. И так легче не забыть надеть ее, — объяснил Се Лянь. Он погладил мальчика по голове и пошел умываться. К тому времени, как Се Лянь вернулся, малыш уже расположился на циновке, но, как только Се Лянь лег, ребенок с готовностью свернулся калачиком в его объятиях. Се Лянь прижал мальчика ближе, чтобы тот понял, что ему в этом никогда не откажут. Сам того не ведая, Се Лянь получил разрешение от Главы города. Уютно устроившись в объятиях, Хуа Чэн задумался о том, как он мог позволить себе оказаться в таком положении. Он собирался просто улизнуть из города в этом облике и постараться ни с кем не встречаться, пока не поправится. Хуа Чэн велел Инь Юю сообщить всем, что у него срочное дело и его нет дома. Но когда он намеревался уехать, то на него нахлынули волны боли и плохих воспоминаний, и он оказался беспомощен. Солнышко был добр к нему, успокаивал его, когда он в этом нуждался, и Хуа Чэн понял, что в этом состоянии он гораздо более беспомощен, чем ему казалось изначально. И он отчаянно цеплялся за этот источник утешения. Какой же странный человек работал на него. Гораздо более бесстрашный, чем большинство, но при этом такой открытый и добросердечный. Солнышко заставил его почувствовать незнакомое до этого ощущение заботы, и Хуа Чэн подумал, что постарается вознаградить его, когда все это закончится.