SEVEN MINUTES IN HEAVEN

      Опустошив последнюю бутылку, Ян с глухим стуком опустил её на середину стола, точно ставил точку в затянувшемся вечере.       — Что за кислые мины? — бросил он, оглядывая отряд. — Словно по уксусу глотки сделали.       В ответ — лишь синхронное закатывание глаз. Грег, с уставшим видом, облокотился на стену и лениво буркнул:       — А чем ещё заняться, Ян? Серьёзно. Ты не задолбался носиться за отродьями? У нас, между прочим, минуты покоя.       Ян сдержанно хмыкнул и снова перевёл взгляд на бутылку, теперь уже как на последнюю надежду спасти вечер. Он крутанул её, и стекло весело блеснуло в свете лампы.       — Ну, раз уж мы такие скучные… — подала голос Лэйн, откинувшись на спинку стула. Она кивнула в сторону Каина и Анны, что сидели в стороне. — Может, и вы к нам? Чего зажались?       Ангел лениво провёл рукой по белым волосам, заправляя прядь за ухо — в этом жесте было что-то вызывающе томное, как будто он не просто шёл к столу, а намеренно растягивал удовольствие от внимания, которое на нём задержалось.       Он подошёл к дивану, где уже устроились Лэйн и Грег: один развалился, закинув ногу на ногу, другая ссутулилась, упершись локтями в колени — оба бросили на Каина взгляды, в которых смешались ожидание и привычная насмешка. Каин сел рядом, невозмутимо, но близко. Достаточно, чтобы чувствовать тепло человеческих тел.       Анна осталась на своём. Она не делала ни шага в сторону игры, но молча заняла кресло напротив, грациозно перекинула ногу через ногу и откинулась на спинку. Рука её скользнула вдоль подлокотника, а в глазах блеснуло холодное безразличие, из тех, что могут разжечь азарт сильнее, чем самое откровенное согласие.       — А теперь, внимание, отряд, — усмехнулся Ян, с деланным пафосом в голосе. — Правила просты. Крутим бутылку. На ком она остановится — идут в шкаф. Вдвоём. На семь минут. Делать можно… всё, что захотите.       Он сделал паузу, обвёл всех прищуренным взглядом и добавил с улыбкой:       — Главное — чтобы вернулись живыми.       В комнате повисло хулиганское напряжение. Лэйн фыркнула, Грег скривил губы в довольной ухмылке, Каин едва заметно склонил голову, будто примеряя на вкус уже не игру, а её последствия. А Анна, не проронив ни слова, только чуть плотнее скрестила руки под грудью — взгляд её при этом стал особенно внимательным.       Ян щёлкнул пальцами, как бы давая сигнал, и закрутил бутылку. Она вертелась с глухим шорохом по столу, отражая в стекле мягкий свет лампы и отблески напряжённых взглядов. Несколько секунд — и горлышко замерло, указывая… в пустоту.       В сторону двери.       На мгновение все притихли. Потом кто-то фыркнул. Лэйн.       — О, вот это поворот. — Он вытянул шею, будто ожидал, что из темноты сейчас выйдет само искушение.       И, как по команде, дверь в столовую действительно приоткрылась. С громким щелчком задвинулась задвижка, и внутрь шагнул генерал.       Высокий, хмурый, с расстёгнутым воротом и взглядом человека, которому хотелось бы, чтобы ночь прошла без свидетелей. Дмитрий.       Он остановился в дверях, уставившись на компанию, разложившуюся с бутылкой на диване, с выражением ледяного недоумения. Ян сидел с руками на лице, сквозь пальцы пробивалось невнятное. Он должен затащить Диму? Ну уж нет. Грег старательно делал вид, что интересуется потолком. Каин прикрыл губы ладонью, чтобы не усмехнуться слишком открыто. Даже Анна, казалось, чуть склонила голову, сдерживая улыбку.       — Я смотрю, у нас тут… ночное боевое совещание? И без меня. — произнёс Дмитрий. Его голос был хриплым, простуженным, и, возможно, именно это придавало словам особую весомость. — Только вот оружие на столе какое-то… стеклянное.       Картина действительно сложилась… интригующая. Кучка перед бутылкой, и явно чего-то все стеснялись. Дмитрий отогнал все противные мыслишки. Он лишь прошёл мимо, оглядывая собравшихся взглядом, от которого у новобранцев обычно подкашивались колени, и без лишних слов потянулся к верхней полке.       Бутылка водки — тяжёлая, матовая, с ободранной этикеткой — исчезла в его руке так же быстро, как и он сам.       — Бездельники, — бросил Дмитрий на прощание и исчез в темноте коридора, словно призрак командного духа, ушедший пить за здоровье дисциплины.       После короткой паузы Ян наконец отнял ладони от лица и вздохнул:       — Ну, по крайней мере, у нас был первый контакт…       — С реальностью, — добавила Лэйн.       — С трезвостью, — поправил Грег.       — С адом, — тихо подытожил Каин.       Попытка два.       — Ну что ж, поехали, — ухмыльнулся Грег и крутанул бутылку.       Стекло заскользило по столу, преломляя блики света, и, сделав несколько вольных кругов, резко затормозило. Горлышко застыло, не дрогнув, — точно прицельно — указывая на кресло, где с безразличием императрицы в изгнании восседала Анна.       В комнате воцарилась довольная тишина, прерванная сдержанным смешком Лэйн.       — Оу. Вот это шанс, Грег, — протянула она, опираясь локтем о колено.       Анна скрестила ноги и медленно — подчеркнуто медленно — перевела взгляд с бутылки на Грега, а затем на Янa.       — Я не играю, — холодно сказала она. — Так что пусть один залезает в шкаф и мучается там со своей фантазией.       Она откинулась на спинку кресла, как будто всё уже решено, и потянулась за своим стаканом с остатками чая.       Но Ян щёлкнул пальцами и постучал по столу костяшками.       — Ан-на. Ан-на. Ан-на, — начал он с полуулыбкой, глядя ей прямо в глаза, будто пробовал вызвать её дух.       Лэйн с азартом подхватила, стуча тонкими пальцами в такт:       — Анна! Анна! Да ну тебя!       Грег сидел, немного ошарашенный, но быстро опомнился и театрально всплеснул руками:       — Видишь? Даже судьба против тебя. Это карма. Выйдешь из шкафа?       Каин едва заметно усмехнулся, не вмешиваясь. Он смотрел на Анну с любопытством, в котором теплился интерес: зайдёт ли она в игру или… игра зайдёт в неё.       Анна медленно поставила стакан, её губы изогнулись в ленивой усмешке.       — Если я зайду туда… — её голос стал ниже, почти мурлыкающим, — вы же потом будете спрашивать себя: а зачем?       Ян вытянул руку к шкафу, точно открывая ворота в неизведанное.       — Семь минут. Отсчёт пойдет, когда хлопнет дверь. Ну, как?       Все взгляды — словно прожекторы — были на ней. И в этой тишине даже её вздох показался слишком громким.       Анна тяжело выдохнула, сняла очки и зажала пальцами переносицу, будто борясь не с раздражением — с усталостью от чужих ожиданий.       — Вы — все — идиоты, — произнесла она усталым тоном, как будто не в первый раз. Так и есть.       Тем не менее, она поднялась, поправила прядь за ухо, молча подошла к шкафу в углу комнаты и резко распахнула дверцы, точно собиралась казнить, а не участвовать в подростковой игре. Внутри было темно, пахло деревом, старым войлоком и чужими рубашками.       — Отлично, — буркнула она. — Погнали в рай.       Она исчезла в шкафу, будто в чёрном квадрате ожидания.       — С богом, — Лэйн хлопнула Грега по плечу.       — Если я не вернусь — захороните меня под Чайковского, — отозвался он с наигранной трагичностью и шагнул в темноту следом, захлопывая дверцы.       Щёлк. Деревянный щелчок раздался почти как гробовая доска. Ян щёлкнул на таймер.       — Семь минут. Вечность и ещё чуть-чуть, — торжественно объявил он.       Секунд через пятнадцать из шкафа донеслось:       — Ай, убери ногу!       — Куда? Здесь ты место видишь?       — Нужно было скинуть тебя с того скутера, Грег. Ещё тогда.       — Да у тебя просто ноги слишком длинные. Вот чёрт, это что — твоя ключица?       — Это была моя скула, идиот!       — Ну, звучит похоже.       Снаружи зал хохотал. Лэйн хлопала по колену, прижимая ладонь к губам, Ян тихо смотрел на время. Даже Каин позволил себе лёгкую усмешку, наблюдая за дверцами, будто ожидал, что они сейчас вылетят от внутренней драки.       Анна же, несмотря на всё, всё ещё не вышла. А значит — где-то там, в темноте, она всё ещё играла. Рано…       Дверцы шкафа распахнулись резко, будто оттуда вылетел заряд ярости. Девушка выскочила наружу, растрёпанная, с пылающими щеками и взлохмаченными волосами, в которых нелепо торчал… чей-то серый носок.       — Я тебя прибью, Грег! — процедила она, стряхивая носок с досадой и яростью, но без настоящей злости.       Из темноты доносился смех Грега:       — Честно, я не знал, что он зацепился. Хотел сделать атмосферу… мягче!       Анна смерила его взглядом, в котором горела смесь оскорблённого достоинства и не совсем скрытой улыбки. Она прошла к своему креслу, уселась, сцепила пальцы в замок и глубоко вдохнула. Спокойствие. Молчание. Достоинство. Хоть какое-то.       Ян между тем, расправляя ремешок часов, лениво произнёс:       — Пожалуй, вводим новые правила. Кто шумит — целуется. Без вариантов. Это вам тут не цирк, а высоконравственная психологическая практика.       — О, у нас начались санкции, — усмехнулся Каин.       — Иначе мы так и не выясним, что будет, если в шкафу молчать, — с ироничной строгостью добавил Ян, опуская бутылку на середину стола. — Игра должна идти… в тишине.       Лэйн, всё ещё посмеиваясь, перехватила инициативу. Она подалась вперёд, положила руку на бутылку, встретилась взглядом с Анной — и, не сказав ни слова, запустила вращение.       Стекло снова закружилось, медленно, с ленивой неотвратимостью. Все уставились на него. В этот раз никто не шутил, не перебивал. В воздухе сгущалось предвкушение.       Щёлк. Горлышко застыло. Указало. Прямо на Анну.       Повисла пауза.       — Что, опять?! — возмущённо воскликнула она, качнувшись вперёд, будто собиралась опротестовать саму судьбу.       Ян перевёл взгляд на Лэйн. В его глазах был вопрос — даже не ревность, а скорее мягкое удивление. Всё-таки они с Лэйн были… чем-то вроде пары. Или были?       Лэйн только вскинула плечи, словно говоря: «Ну и что?» — и, не сказав ни слова, поднялась. Подошла к Анне, протянула руку, взяла за запястье.       — Правила есть правила, — сказала она и, мягко, но без тени сомнений, повела Анну в сторону шкафа.       Анна не сопротивлялась. Только глянула через плечо на Яна и со вздохом бросила:       — Интересно…       Шкаф снова распахнулся. И снова закрылся с глухим щелчком. На этот раз — чуть медленнее. И в комнате повисла тишина. Очень даже обещающая.       В шкафу всё также было тесно, жарко и пахло старыми тканями. Анна упёрлась спиной в деревянную стенку, глядя мимо Лэйн — будто её здесь вовсе не было.       — Уютненько, — прошептала Лэйн с усмешкой, в полумраке легко наклоняясь к ней ближе. — Как в исповедальне. Только без священника.       Анна подняла брови, но промолчала. Тень улыбки всё же скользнула по её губам. И в тот же момент Лэйн аккуратно сняла с её лица очки, не спрашивая.       — Эй, — тихо возмутилась Анна, но не отняла.       — А я думала, кого хочешь поцеловать, — ответила Лэйн, поднося очки к лицу, примеряя. — Или всё-таки хочешь кого-то другого?..       Подруга слегка фыркнула, отводя глаза. И, уже тише, почти с лукавой ленцой произнесла:       — А что скажет твой парень, если я начну… шуметь?       Лэйн усмехнулась, облизнув губы, и чуть наклонилась вперёд, касаясь макушкой виска Анны.       — Давай проверим.       И обе одновременно, наигранно театрально, заговорили громко и нарочито эмоционально:       — Ай! Да что ты творишь?! Не так!.. — почти простонала Лэйн.       — Господи, ты с ума сошла?! — вторила ей Анна, тяжело дыша. — Это… совсем не то, что я ожидала!       Снаружи зашуршало. Грег подался вперёд, моргая:       — Они что, реально…?       Каин не сводил взгляда с дверей, уголки его губ дрожали от сдерживаемой ухмылки. В глазах — живой огонёк, хищный и нетерпеливый. Ян сидел чуть в стороне, постукивая пальцем по часам, но теперь замер. Лицо у него было собранное, но слишком уж внимательно он вслушивался в каждый шорох за дверью.       И тут изнутри шкафа донёсся глухой хлопок — словно одежда обрушилась на головы. Так и было.       Куча плащей, курток и пальто неожиданно соскользнула с перекладины. Под их весом Лэйн пошатнулась и, теряя равновесие, упала вперёд, прижимая Анну к задней стенке.       На одно мгновение всё застыло. Рука героини опёрлась у девушки за плечом, её лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от лица подруги. Волосы рассыпались по щеке Анны, касаясь кожи. Дыхание Лэйн было горячим, почти сбивающим. Анна не сразу взглянула на неё. Она перевела взгляд в сторону, щеки запылали цветом, несвойственным её обычно ледяному спокойствию. Губы дрогнули. Сердце билось громче, чем стоило бы в такой глупой, тесной ситуации. А Лэйн просто смотрела на неё, в полумраке — внимательно, спокойно, как будто рассматривала произведение искусства.       Мир вдруг стал очень тихим. И очень личным.       И тут — хлоп!       Дверцы шкафа резко распахнулись.       — Я умираю, не могу терпеть, — усмехнулся Каин, стоя на пороге и подперев кулак подбородком. — Простите, леди, но у нас не эротическая радиопьеса. Но! Я с радостью выслушаю вашу исповедь, после совершения столь сладкого греха.       Он легко отодвинул вешалку, как занавес, и посмотрел на девушек с нескрываемым весельем. Лэйн, не меняя позы, повернула голову к нему. Анна прикрыла глаза, выдохнула и тихо произнесла:       — В следующий раз, пожалуйста, не выпускай меня из шкафа. Никогда.       Каин рассмеялся и протянул руку, чтобы помочь им выбраться из вороха одежды. Затем откинулся на спинку дивана, будто всё это — лишь невинная забава. Его пальцы медленно скользнули к запястью, и он сжал металлическую цепь, обвивающую руку — звук звеньев был едва слышен, но в тишине комнаты прозвучал как предостережение.       — Моя очередь, — сказал он.       Он наклонился, положил ладонь на бутылку, и неторопливо, точно смакуя момент, запустил её. Бутылка вращалась, блестя отблесками от лампы, будто играла сама с собой, прежде чем замереть.       Указала на Лэйн.       Он не отводил от неё взгляда — ни на мгновение. Только хищная, спокойная тень в глазах.       Ян тут же напрягся. Его взгляд метнулся от бутылки к лицу Каина, потом к Лэйн. Он не сказал ни слова, но плечи его чуть подались вперёд, будто он готовился вмешаться — если что.       Каин же спокойно, с лёгким изгибом губ, поднялся и протянул руку.       — Дамы вперёд.       Лэйн взглянула на него. Несколько секунд в её глазах мерцала откровенная насмешка, но… пальцы всё же коснулись его ладони. Её рука легла в его, будто приняла вызов.       — Не надейся, что я буду молчать, — сказала она, вскидывая подбородок.       — Даже не прошу, — тихо ответил он, и на мгновение Ян почувствовал, как внутри всё сжалось.       Каин чуть наклонился к Лэйн, почти шепча, но достаточно громко, чтобы Ян услышал:       — Главное, чтобы ты не начала кричать.       Шкаф распахнулся в третий раз, будто устав принимать в себя желания. Каин слегка наклонил голову в сторону, придерживая створку. Лэйн, на мгновение задержавшись, всё же шагнула внутрь. Каин последовал за ней, и дверцы снова закрылись с глухим щелчком.       Ян остался смотреть на них, не моргая. Грег что-то пробормотал себе под нос, но замолк, заметив, как Ян сжал пальцы на колене.       Шкаф молчал.       Пока.       Свет от щели под дверью едва пробивался внутрь, освещая лица парочки, прижатых друг к другу в узком пространстве. Грег качает головой, Ян напряжённо следит за шкафом. Его беспокойство было почти осязаемым, даже через деревянную дверь, и это добавляло игре в шкафу остроты, как будто они воровали эти семь минут у мира.       Каин, с его беловолосой шевелюрой, слегка растрёпанной в полумраке, стоял, прислонившись к стене шкафа, его глаза, светлые и лукавые, изучали девушку с лёгкой насмешкой. Лэйн, в белой чуть расстегнутой куртке с длинными рукавами, коротком чёрном топе, и шортах, которые подчёркивали её фигуру, стояла напротив.       Пространство было таким тесным, что их колени почти соприкасались, и каждый вдох казался слишком громким.       — Камень, ножницы, бумага, — предложил Каин, его голос был низким, с игривой хрипотцой, которая заставила её слегка прикусить губу. — Проигравший выполняет желание. Согласна?       Лэйн кивнула, её глаза блеснули в полумраке. — Только без глупостей, — сказала она, но её тон был больше кокетливым, чем строгим. Они одновременно выбросили руки: её «ножницы» против его «бумаги».       — Твой проигрыш, — усмехнулась, откидывая волосы с плеча. Она задумалась, её взгляд скользнул по его лицу, затем вниз, к его губам. — Хочу, чтобы ты… почувствовал себя не так уверенно.       Она медленно подняла ногу, её туфля коснулась его бедра, и, с лёгкой, почти дразнящей уверенностью, она поставила её на его плечо, чуть прижимая. Шорты задрались, обнажая её бедро, и Каин, не отводя взгляда, вдохнул глубже, его руки инстинктивно напряглись, но он остался на месте, только его улыбка стала шире.       — Неплохо, — сказал он, в нём чувствовалась искренняя заинтересованность. — Моя очередь.       Снаружи послышался скрип дивана — Ян явно ёрзал, его беспокойство просачивалось через дверь, Лэйн бросила быстрый взгляд на щель двери, но ангел щёлкнул пальцами, возвращая её внимание.       — Ещё раз, — сказал он, и они снова выбросили. На этот раз её «бумага» проиграла его «ножницам». Каин прищурился, его улыбка стала хищной, но он держал себя в руках.       — Моё желание, — сказал он, наклоняясь чуть ближе, так что его дыхание коснулось её щеки. — Хочу что-то поинтереснее. Поцелуй меня. Но не просто так — сделай это так, чтобы я запомнил.       Девушка замерла, её сердце заколотилось, и она бросила ещё один взгляд на дверь, за которой Ян, вероятно, сжимал кулаки. Но что-то в голосе Каина, в его лукавом взгляде, подстегнуло её. Она шагнула ближе, насколько позволял тесный шкаф, её тело почти прижалось к его, и она наклонилась, её губы коснулись его — медленно, дразняще, с лёгким укусом, который заставил его выдохнуть. Её руки скользнули по его груди, пальцы зацепили ворот, и она углубила поцелуй, её язык сплелся с его, оставляя привкус её блеска для губ и чего-то более острого, как адреналин.       Каин ответил, его руки легли на её талию, но он сдерживался, позволяя ей вести. Её нога всё ещё была на его плече, и это положение делало её одновременно уязвимой и властной. Снаружи послышался громкий кашель парня, как будто он пытался напомнить о себе, и Лэйн отстранилась, её губы были влажными, а глаза блестели.       — Доволен? — спросила она.       Каин улыбнулся, его пальцы слегка сжали её талию.       — Почти, — ответил он, наклоняясь так, что его губы коснулись её уха. — Но я хочу ещё одну игру. И на этот раз желание будет… смелее.       Снаружи раздался стук в дверь — Ян, явно потеряв терпение, крикнул: — Время почти вышло!       Каин отступает. Резко. Словно ничего не было. Открывает дверцу и выходит первым, пряча усмешку в уголке губ. Девушка остаётся на секунду в шкафу, выдыхает, проводит рукой по волосам и выходит следом. Ян смотрит на неё, не моргая. Она лишь пожимает плечами и возвращается на место.       Следующей к бутылке тянется Лэйн. Она вращает её сдержанно, почти небрежно, но все смотрят пристально — особенно Ян. Бутылка крутится медленно, словно нарочно дразня, и, наконец, указывает точно на него.       Лэйн усмехается уголком губ, слегка поднимая бровь.       — Ого. — поворачивает голову к своему парню. — Судьба, да?       Ян молчит, только наклоняется к ней ближе, их колени почти соприкасаются.       — Игра есть игра, — говорит он негромко. — Заходи первая.       — Или ты боишься проиграть? — берёт его за рубашку пальцами, играючи натягивает ткань.       На секунду Ян просто смотрит на неё. Потом улыбается, но в этой улыбке нет веселья — только острое внимание.       — Если кто-то должен бояться, так это ты, Лэйн.       Их пальцы сплетаются на миг — чуть дольше, чем нужно. Остальные переглядываются. В шкафу тесно, но они входят внутрь, дверь прикрывается.       На секунду — тишина.       Потом — тихий голос Лэйн:       — Ты всё ещё сердишься за бутылку и Анну? Или…?       — Я наблюдаю. Просто наблюдаю.       Стук локтя о стену. Лэйн смеётся:       — У тебя ревнивый взгляд. Даже сейчас, когда темно.       Ян:       — Потому что не знаю, кого ты дразнишь — меня или всех сразу.       Секунда тишины.       — А если тебя? — прошептала она и, не дожидаясь ответа, подалась вперёд, настолько близко, что Ян чувствует её дыхание на щеке.       Он не отступает.       — Тогда делай это правильно.       И на грани прикосновения, в полумраке шкафа, словно весь воздух между ними натянут, как струна, а рука Яна скользит по её талии, но не касается. Почти. Почти.       Она перекинула ногу и села на колени парня. Ян лежал на полу, прислонившись спиной к стене шкафа, его тёмная рубашка была расстёгнута, обнажая бинты, плотно обмотанные вокруг его торса, где под ними скрывались швы. Его лицо, с резкими чертами и шрамом, тянущимся от угла рта к скуле, освещалось слабым светом, и шрам подчёркивал его ухмылку — дерзкую, почти насмешливую, но с тёплой искрой в глазах, предназначенной только для неё.       — Давай. — прошептала она.       Он положил ладони на её бёдра, двигаясь медленно, почти лениво, несмотря на то, что некоторые участки его кожи, покрытые шрамами, едва улавливали её тепло.       Лэйн посмотрела на него сверху вниз, её глаза блестели в полумраке, но она молчала, её губы были слегка приоткрыты, а волосы падали на лицо, скрывая выражение. Она медленно подняла колени, перестраиваясь, и села поудобнее на него в позе наездницы, её бёдра плотно прижались к его. Шорты успешно отлетели в сторону. Её движения были плавными, но в них была какая-то сдержанность, как будто она ждала его реакции, изучала его, словно боялась, что он исчезнет, если она заговорит. Руки легли на его грудь, пальцы скользнули по бинтам, осторожно, но с лёгким давлением, как будто она хотела почувствовать его, даже там, где его кожа была менее чувствительной.       Ян смотрел на неё, его ухмылка стала чуть шире, шрам у рта растянулся, придавая его лицу почти хищный вид, но в его глазах было что-то мягкое, почти уязвимое.       — Что, — прошептал он, с лёгкой насмешкой, — боишься, что я не почувствую тебя?       Она не ответила, её голова наклонилась ниже, волосы закрыли её лицо, как занавес, и она прижалась ближе, губы нашли его шею, целуя медленно, пробуя его кожу, там, где она была живой, тёплой. Ян выдохнул, его руки сжали её бёдра, но он позволил ей вести, наслаждаясь её молчаливой интенсивностью. Лэйн двинулась, её бёдра начали медленно покачиваться, создавая ритм, который был одновременно дразнящим и требовательным. Её пальцы скользнули выше, к его плечам, и она слегка царапнула кожу, проверяя, чувствует ли он это.       — Я чувствую, — пробормотал он, его голос стал глубже, а ухмылка не сходила с лица, даже когда его дыхание стало тяжелее. — Сильнее. Давай, Лэйн, не сдерживайся.       Её движения ускорились, тело прижалось к его, и шкаф, казалось, сжимался вокруг них, усиливая их близость. Лэйн всё ещё молчала, но её дыхание стало прерывистым, и поцелуй всё равно получился глубоким, почти яростным, с привкусом его шрама, который она обвела языком, как будто хотела запомнить его. Ян ответил, его руки поднялись к её талии, сминая ткань, но он не пытался взять контроль — он наслаждался её властью, её молчаливой страстью.       Её ритм стал быстрее, её стоны, приглушённые, срывались с губ, и она наклонилась ещё ниже, её лоб прижался к его, а волосы смешались с его. Ян смотрел на неё, его ухмылка стала почти нежной, несмотря на шрам, и он прошептал:       — Настоящие семь минут в раю.       В дверь входит Ноа — в кухонных перчатках, с кастрюлей, будто только что спас её из пожара. Пыхтя и кряхтя, он удерживает её за обе ручки. Внутри — горка варёной картошки, от которой всё ещё поднимается пар.       — Обленились, — возмущённо заявляет он, не дожидаясь реакции. — Спят, бездельничают, будто завтра всем выдают премию за леность! Пока вы тут лежите кверху копытами, я один на фронте борьбы с ужином!       Грег, лёжа на диване, прижимает палец к губам, умоляюще глядя:       — Ш-ш-ш… Ноа… Не сейчас…       Ноа поднимает бровь:       — Что «не сейчас»? Я вам сейчас покажу «не сейчас»!       И с этими словами, не дожидаясь объяснений, направляется к шкафу. Подходит, хмуро смотрит на дверь, затем решительно пинает её ногой.       Дверца с хлопком распахивается — и изнутри на свет вываливаются Лэйн и Ян, всё ещё слишком близко друг к другу, с яркими пятнами смущения на лицах и мятыми складками на одежде. К счастью с горой одежды.       Ноа отшатывается, издавая что-то вроде «УЙ!» — и кастрюля в его руках кренится. Горячая картошка, как шрапнель, разлетается по полу, по ковру.       — Да чтоб вы свои причинные места отморозили! — выдыхает Ноа, потрясённо глядя на хаос.