Игра для избранного

Остров. ВИП-ложе. Бездушные разговоры особых гостей, спорящих об очередных ставках в разгаре игры. Помещение наполняется хохотом одутловатого возрастного гостя, чей богатый смех улавливают и остальные гости, посчитав его шутку уместной насчет одного из игроков. Госпожа в золотой маске тигра, отражающей свет мониторов, скучающе закидывает ноги на переодетого в латексный костюм фрика, который существует здесь только в качестве подставки для ног. — Извольте! Ваша шутка безусловно к месту, но стоит отметить, что 97-я держалась достаточно долго, но, увы, да, так нелепо уйти из игры нужно было еще постараться! — она подносит бокал вина к губам без капли стеснения за свою ремарку. — Это командная игра, она подвела всех! — Мне хотелось бы быть вежливым, но, прежде чем критиковать, я не замечал, чтобы вы последние дни делали ставки на кого-либо. — развалившийся на диване звонко пролепетал господин в заячьей маске и недовольно нахмурил брови, глядя на смертельные попытки игроков одолеть «Шестиногий пентатлон». — Что думаете насчет беременной? — золотая маска совы подала голос где-то вблизи, развлекаясь в компании разукрашенных симпатичных официанток-кореянок. — Такая драма разворачивается, 333-ий бросил её, она не поддается его попыткам вернуться и сыграть в примерного папочку, 456-й обещал помочь ей во что бы то ни стало, 333-ий что-то подозревает, возможно, измену. — одна из официанток, похабно проведя по шее галантного господина, на чьих коленках она прописалась, поит его дорогим вином шестидесятого года. Он лишь жадно наблюдает за красой молодого тела, поглощая каждую каплю, возможно, чьего-то состояния. Кадык двигается на щетинистой шее, и он, выдержав паузу, отстраненно выдыхает. — Такая драма, такая драма. Неужели 333-ий никак не поймет, что 222-я не посмотрит на этого старого кретина? Кем он еще является, придя на игры второй раз? Он уже однажды победил, что ему нужно? Больше денег? Понравилось наблюдать за циклом жизни этих безмозглых бедняг? — Я думал, это уже наша забава! — булькающие восклицает заячья маска, вслед за чем последовал очередной хохот всех присутствующих. Мягкий свет голографических экранов скользил по полированному чёрному полу, отражаясь в бокалах с дорогим виски. ВИП-гости, закутанные в шелка и кожу, развалились в кожаных креслах, будто хищники у водопоя. Их лица скрывали золотые маски, но смешки выдавали волнение — короткие, резкие, как щелчки выключателя. — Ставлю на 127, у него глаза голодные. — прошипел кто-то справа, и несколько перстней с рубинами стукнули о столик. На огромном экране мелькнула капля крови, и в зале зааплодировали — не все, а лишь те, кто сидел ближе. Остальные перешёптывались, делая ставки через ассистентов в белых перчатках. Тигриная маска, дама в платье, похожем на паутину, лениво облизнула край бокала, следя, как игрок спотыкается о собственные страхи. — Скучно. Пусть добавят огня, — бросил массивный мужчина с тростью в маске козла. — Добавьте больше игр в этом раунде, почему их всего 5? Это легко пройти. «Шестиногий пентатлон» заслуживает большего. Здесь не было места жалости — только азарт, приправленный дорогим табаком и сладковатым запахом адреналина. Они наблюдали, как другие умирают, и называли это «искусством». — Леди, вы единственная не сделали ставки, иль еще наблюдаете? — поинтересовался господин в заячьей маске, обратившись к «тигриной» даме. Его маленькие бегающие глазки выражали голодный интерес, а маска устрашающе поблескивала в приглушенной комнате. Госпожа в своей ложе, обтянутой черным бархатом, длинные пальцы с идеальным маникюром обхватывали бокал бордоского '45. Маска в форме тигриной морды, отлитая из чистого золота, отражала мерцание гигантских экранов, транслирующих очередную кровавую игру. На этот раз — «Шестиногий пентатлон». Внимание госпожи приковано к выделяющемуся на фоне остальных игроку номер 230. — Я уже пару игр за ним наблюдаю, а также в обычное время, у него есть какой-то секрет в его подвеске. Он ведет игру, будто развлекается, закидываясь своими разноцветными таблетками. Не первую игру замечаю его хаотичный характер, агрессивный стиль общения, непринужденное ведение игры, как будто не боится, что смерть может поджидать его в каждой игре. Как легко он бросает незнакомых ему людей на произвол судьбы на верную смерть, и при этом ни один мускул на его лице не содрогается. Он опасный экземпляр, будоражащий мое сознание, алчный и горячий. — Почему не отобрали у наркомана его игрушку? Разве игроки могут проносить с собой подобные вещи? — агрессивно прокомментировала заячья маска, будто завидуя только что услышанному выбору госпожи. — Разве фиолетового поганца не нужно устранить, раз он получает удовлетворение, пока остальные страдают? — Не завидуйте! Этот жеребец еще себя покажет, а его игрушка ему в этом поможет, — госпожа, кому было адресована это надменное высказывание, крепче сжала свой бокал, будто представляла на его месте игрока номер 230. Ну уж нет, пусть дальше упиваются её выбором. — Так интереснее, правда же? — её лучезарная улыбка была обращена к покорному официанту, с кем у неё уже был некий эпизод соития, но сейчас ей захотелось диковинки в виде игрока. Такого смелого, безбашенного и сексуального. Её это безумно заводило. До мужчины с тростью в руках и в маске козы донесся их разговор, и он, не поворачиваясь к ним, отметил, не спуская глаз с разгара игры. — Ха, согласен, у всех свои предпочтения. Давайте же вкушать. — перстни на его руках, которые никогда не видели честного труда, горели яркими бликами, отражая проклятое классовое неравенство во всей своей красе.

***

— I’m so fucking angry, man! — игрок номер 230 с остервенелой жестокостью пинает своего сокомандника на землю после его неудачной попытки сыграть в одну из игр «Шестиногого пентатлона». Камеры приблизились и теперь лицо 230-го на всех экранах. — Мы из-за тебя чуть не проиграли, ублюдок! — Танос с яростью пинает игрока, сложившегося на земле и пытающегося прикрыть участки своего тела от неимоверно доносящихся ударов. Они прилетали один за другим. — This pretty face card дойдет до финала, ты меня понял?! — крест на груди Таноса угрожающе подпрыгивал, в то время когда удары спускались один за другим с новой силой. Хозяина не совсем волновало, что случится с содержимым, если он и дальше продолжит так хаотично двигаться. — Чувак, успокойся! — удивленно восклицает Намгю, пытаясь оттащить своего товарища от этого бедолаги. — Мы же все равно выиграли! Танос останавливается и без капли жалости смотрит на избитое им тело сверху вниз, будто оценивая свою работу, как великий художник. Он сплевывает сгусток крови куда-то в сторону и рвано вытирает рот рукавом кофты. — Ты прав, — улыбка на лице 230-го появилась слишком быстро, чтобы успеть угнаться за его мыслями. — Ты прав, yeah. Танос будто почуял, что за ним наблюдает огромное количество глаз откуда-то извне и, перед тем, как их проводили охранники с арены, начал оглядываться по углам помещения, замечая там камеры. Его затуманенный взгляд попал под одну из них. Его глаза, лишенные зрачков, смотрели прямо в объектив, а руки сами сложились в творение из средних пальцев. Завершающим аккордом был высунутый язык с пирсингом в виде черепа. В дорогом помещении сверкнула секундная тишина, сопровождающаяся краткими вдохами. В ложе «тигриной» Леди бокал разлетелся на осколки. Она даже не заметила, как сжала хрусталь слишком сильно. Капли вина — темные, как старая кровь — растеклись по ее перчаткам. — Доставьте его ко мне, — произнесла она, не отрывая взгляда от экрана. — Живым. И чтобы мог говорить. Охранники замерли. — Миледи, он игрок, исключать его из игры? Она повернула голову. Медленно. Маска-тигр сверкнула в свете люстр. — Я подумаю, достоин ли он жить дальше. Не со мной. Тишина. — Он непредсказуем и имеет вредные привычки, сами видели на протяжении игр, что он вытворял. Вы уверены, что он не будет опасен? — Я спрашивала мнения? Наденьте наручники, отмойте, он будет в моих покоях через час. Ёе губы растянулись в улыбке. — И приготовьте ванну. Фиолетовый — не мой цвет.