Дома... Ну, то есть, в замке

      Курайгана — странное место. По большей части противное, с точки зрения Ророноа. Ну, где-то шестьдесят на сорок. Почти всегда противная сырая погода, противные ходы замка, которые по воле самого дьявола перемещаются туда-сюда и каждый раз ведут в новое место, противная девчонка, с которой приходится этот самый замок делить, и противное чувство тоски и одиночества.       Разлука с накама даётся ему тяжело. За то недолгое время, что он провел вместе с ними на одном корабле, Зоро успел привыкнуть к постоянному галдежу, крикам, песням, шуму моря за бортом. И если не считать шум прибоя вдалеке от замка, то Курайгана — совсем другое дело. На Курайгане всегда тихо и спокойно, только обезьяны орут дурниной по ночам — да и то не долго, стоим им почувствовать раздраженную ауру Дракуля. Ах да, еще к ним периодически подключается главное сопрано в виде готически завывающей Пероны и ее призраков, с одним только отличием — инстинкт самосохранения у нее напрочь отсутствовал, и убийственная аура Михоука на нее практически не действовала.       Зоро даже, спроси его кто-нибудь, назвал бы остров не тихим, а мёртвым, как минимум из-за рассказа учителя о кровопролитной войне, которая произошла здесь 7 лет назад. И эта тишина, эта мертвящая атмосфера разъедала душу. Так хотелось увидеть развеселых накама: залихватски распевающих дурацкие песни Луффи, Усоппа и Чоппера, и подыгрывающего им Брука, ругающуюся на них Нами, тихо посмеивающуюся Робин. Звон кастрюль на камбузе, где готовит Санджи, и стук молотка, которым Фрэнки снова мастерит какую-нибудь прибабахнутую вещицу, увидев которую, Луффи, Усопп и Чоппер будут вещерать от восторга.       Нет, Зоро не против тишины. Например, в тишине можно спокойно поспать или помедитировать. Но… Не хватало чего-то родного. Какого-то напоминания о друзьях, о том, что их путешествие — не долгий и приятный сон, а реальность. И когда-то они снова все вместе будут на одном корабле, балагурить и рассекать морские просторы, что ему есть к кому вернуться.       Однажды Зоро внезапно осознал, что два года — это гораздо больше, чем то время, что он провел с Луффи. Не говоря уже о Фрэнки и Бруке. Два года на одном пусть не корабле, но острове, с величайшим в мире мечником и вредной девчонкой.       Кстати о девчонке… Периодически Зоро думает, что в прошлой он был каким-нибудь маньяком или, как минимум, заносчивой и горделивой мразью, как тот папенькин сыночек с острова, на котором он впервые встретился с Луффи. Иначе за какие грехи судьба свела его в этой жизни с капризной, раздражающей, избалованной плаксой?! Хотя… Ладно, может быть, он и вправду горячился, когда пару раз называл ее дурой и мымрой.       Она хоть визжит и плачет по поводу и без, но вместе с тем делает его пребывание в этом царстве мрака чуть живее. Проще. К тому же, она искренне пыталась ему помочь, когда он только попал на Курайгану. Один раз сделала сюрприз: подарила ему самодельную игрушку. Кривоватую, безликую, но с узнаваемой вязаной шляпой соломенного цвета и с красной ленточкой, в которую явно вложили много стараний. В конце-концов, когда она не выпендривается, с ней можно просто по-человечески поговорить. Иногда она фонтанирует энтузиазмом, прямо как Луффи. Спускает на него призраков, напоминая Нами, всегда щедрую на подзатыльники и тумаки. Боится каждой тени, как Усопп, и при том всегда непоколебимо уверена в собственной крутости, как Фрэнки.       А учитель? Странно об этом думать, но с ним Зоро чувствует себя в безопасности, чувствует, что твердо стоит на земле. Ророноа сам по себе совершенно не вписывался в атмосферу Курайганы, Пероне хоть и пришлись по душе готический замок, полутьма круглые сутки и наводящие тоску руины, но она тоже была здесь будто чужой. Чего не скажешь о Михоуке — тот идеально гармонировал с мрачной энергетикой острова, словно само мироздание предвосхитило, что однажды лучший из мечников выберет этот остров себе в обители, и создало все условия для этого. И почему-то от этого и от уверенности Михоука на душе становится спокойнее. Едва слышное перелистывание страниц книги или негромкий, но четкий звук каблуков, разносящийся по коридорам, напоминают о такой же спокойной Робин. То, как он обрабатывает тяжелые ранения Зоро, не доверяя их Пероне, заставляет вспомнить о Чоппере. Ароматный ужин, приготовленный им, навевает воспоминания о стряпне Са… Тупого завитушки. А еще, что стало полной неожиданностью для них двоих, Михоук немного умеет играть на фортепиано, и совсем чуть-чуть — на гитаре. Не на таком уровне, как Брук, конечно, но чуть расстроенный звук пианино все равно приводит в восторг Перону и наводит светлую грусть на Зоро.       Возвращаясь к тишине, она стоит на острове не всегда. На тренировках она прерывается громким металлическим звоном и лязгом мечей, замечаниями Михоука и рычанием Зоро, которому вечно казалось, что его успехи слишком малы. В остальное время — разговорами между всеми тремя, но в основном шутливыми и не совсем препирательствами Зоро и Пероны.       Если подумать, не так уж тихо и противно на Курайгане. Может быть, после возвращения на Санни, Зоро даже будет скучать по тому, как они по вечерам делились рассказами о своем пиратском прошлом, настоящем и будущем, сидя втроем у камина дома... ну, то есть, в замке.