Пытаясь найти укрытие от проливного дождя...

После смерти главы клана целителей Гуюэе Сюэ Мэн ощутил абсолютную опустошенность в своём сердце. Он потерял еще в юности своих родителей, прошел через многочисленные испытания своей силы, закалил дух к сорока годам во множестве сражений, возглавил союз заклинательских школ, поднял авторитет Пика Сышен до небес, но совершенно не чувствовал никакой удовлетворенности. Ему оставалось день за днём утопать в скорби, посещать могилы трех своих самых любимых людей, что подняли его с колен и воспитали. Однако, Сюэ Мэн прекрасно осознавал, что стоя перед погребением биологического отца, душевные болезни съедали его заметно сильнее, чем перед могилами матери и бывшего главы Пика, напоминали о себе и казалось даже синтезировали все новые и новые сожаления, отягощая ситуацию. Даже во время похорон этот достопочтенный целитель был великолепен. Сюэ Мэн не мог четко разглядеть обстановку из-за пелены слез, но навсегда запомнил строгое выражение лица главы Гуюэе в последние минуты, такого принципиального во всех вопросах, сдержанного, утонченного и во всех смыслах прекрасного. Если бы не прижизненный нрав, многие возвели бы его на одну строчку с непревзойденным Небесным Бэйдоу по благородству. Хотя он не был лишен этого качества, Цзымин не сравнивал этих двоих, отводя в сердце место каждому своё. Видимо, он до последнего хотел признать родного отца безмерно важным для себя, но не мог набраться смелости, возможно даже считая себя плохим и недостойным сыном. В один из дней через буквально месяц после похорон, Сюэ Мэн не выдержал и ужасно напился, как никогда раньше. Слезы потоком текли по щекам, а тоска сжирала его изнутри, он потерял смысл не только жизни, но и самого себя в вине, в пространстве, в ощущении реальности. Раньше нынешний глава Пика Сышен только и делал, что доставлял единственному оставшемуся родственнику неприятности, хамил, оскорблял Цзян Си на все лады из ненависти, проклинал его до пятого колена за то, как этот высокомерный негодяй обошелся с госпожой Ван, но видимо сейчас абсолютно точно можно сказать, что по-настоящему парень никогда не желал зла Ечэню, просто неправильно понял обстоятельства, да и жизни за пределами уютного дома он почти не знал, отчего судил поступки по слепой справедливости, не беря в расчет, что мир априори не справедлив ко всем. Раньше он считал Цзян Си отвратительным, но иногда точно осознавал и видел, как мужчина старается ему помочь, беспокоится почем зря, угождает и смиряется со всеми недостатками, какими грешит и сам. Постепенно с возрастом Сюэ Мэн стал терпимей, смирился и иногда проявлял к тому внимание, переживал за его здоровье после той войны и потопа, намеревался поддерживать и слушаться, но иногда было не избежать столкновений характеров. Сейчас взрослый Сюэ Мэн, крутя кружку для вина в пальцах, понимает, каким был ребенком, беззвучно роняя несколько слезинок на стол и вытирая их длинным рукавом, как бы говоря себе снова "распустил сопли, как будто первый раз теряешь дорогого человека". Была бы возможность повернуть всё вспять, чтобы исправив ошибки, предотвратить все эти смерти и спасти всех, никем при этом не жертвуя. Конечно, Сюэ Мэн никогда бы не осмелился использовать запретные техники, идти на какие то ухищрения ради цели тоже не в его принципах, но пусть даже на секунду он хочет вообразить, что было бы, окажись он в прошлом. Положив голову на стол, с этой мыслью в окружении нескольких тыквенных сосудов с вином, мужчина беспробудно заснул... Листья россыпью теней скользили по лицу, иногда хаотично проливая лучи и заставляя прищуриться, а иногда непредсказуемо, по секундам закрывая обзор на небо. Молодой господин Сюэ очнулся под солнцем на небольшой травяной лужайке под цветущим деревом яблони, на ногах у матери, что с доброй улыбкой пронаблюдала за этим пробуждением, закрывая тенью своей головы падающие на мальчика беспощадные лучи яркого светила. Юноша сперва нехотя приоткрыл один глаз, во сне что то бормоча и отворачиваясь к женщине, обхватывая ее талию руками и притягивая к себе. — Мэн-эр? - нежный знакомый голосок позвал его так ласково, что видимо Сюэ Мэн подумал, что оказался на небесах в раю, ветер легко трепал его одежды, а женщина начала поглаживать по голове теплой рукой. Она сидела неподалеку от корней дерева рядом и любовалась своим лекарственным садом, мысленно думая о том, что пора бы подстричь некоторые кустарники, чтобы в новом сезоне они цвели ещё пестрее, ягоды можно собирать и использовать для приготовления легких снадобий, а цветы так хорошо прижились в этом климате, что совсем не выглядят недовольными, видимо прошлое удобрение было подобрано правильно. Женщина томно вздохнула, переводя внимание на голубое небо. — В обед к нам приедет глава ордена Гуюэе, как же давно мы не виделись. После этой фразы Сюэ Мэн внезапно перестал ровно дышать, точнее он остолбенел в позе вечно нуждающегося в чьем-то присутствии. Резко открыв глаза, он медленно поднялся и пугающе уставился на женщину, что так же в непонимании смотрела на него. — Мама? - с минуту длилась странная тишина, пока снова не подул ветерок с востока и не всколошил цветущие бутоны, невзначай потерявшие парочку лепесточков, что осели на голову молодому человеку лет 16 на вид. — Мэн-эр, что с тобой? Тебе приснился страшный сон? - снова улыбнувшись, госпожа Ван хотела дотронуться до сына, но увидела, как из глаз мальчика градом полились слезы, орошая ткань верхних одеяний пятнами. Опустив все размышления по этому поводу, он стремительно обнял женщину, сжимая так сильно ее хрупкие плечи, что казалось ещё немного и перехватит дыхание. — Да, ужасный сон, чертовски неприятный. - сквозь водную пелену смутно виднелось очертание их семейного павильона, знакомые ставни, утонченное здание с искусными элементами зодчества, маленький пруд неподалеку, множество растений, посаженных руками матери, такие родные пейзажи, что уже давно пропали из виду в будущем, стертые временем и судьбой. Ещё долго Цзымин не мог разжать эти объятия, намереваясь навечно замереть в этом мгновении, боясь спугнуть или обознаться, потерять этот момент навсегда. С легким поглаживанием госпожа Ван успокаивала плачущего сына, запуская красивые пальцы между прядями волос, спускающихся с высокого уложенного хвоста. Ее беспокойство мелкими покалываниями в сердце вынудили спросить: — И что же такого увидел мой любимый Мэн-эр? - терпеливо дожидаясь, пока дитя вытрет слезы и приведет себя к благопристойному виду, она всматривалась в его лицо. — Тебе лучше не знать. - одна из рук женщины была схвачена и притянута Сюэ Мэном к своей щеке, словно он не мог насытиться теплом и лаской этой женщины. - Теперь всё хорошо. Со стороны входа в сад из помещения послышался звук отодвигающейся раздвижной двери, и под солнечные лучи, что ниспадали с небес на землю, словно тысячи золотых нитей на ткацком станке, ступил мужчина с заложенными за спину руками. Мгновенно подорвавшись с места и спотыкаясь почти на каждом шагу, Сюэ Мэн подбежал к Сюэ Чжэнъюну и заключил его в такие же крепкие объятия, сбивая с толку этими внезапными проявлениями нежности. — Мэн-эр, что с тобой? Неужели ты так сильно не хочешь идти на смотрины сегодня? - похлопав по спине снова разрыдавшегося сына, глава Пика Сышен скорбно вздохнул, продолжая о своём. - Тебя никто не заставляет прямо сейчас заключать помолвку, просто хотя бы сходи на встречу, пообщайся с девушкой, может она тебе понравится. Мадам Лю очень хорошая сваха, она посоветовала эту деву и организовала вам свидание в чайной. Пожалуйста, не упрямься и сходи туда в обеденное время. — Что? Смотрины? - немного неожиданно свалившаяся на Сюэ Мэна новость выбила его из радости воссоединения с родными, но не по причине того, что он не хотел идти на подобное мероприятие, а совсем даже наоборот. Он прекрасно помнил и во взрослом возрасте часто сожалел о том, что не слушал родителей, когда они намекали на необходимость выбора спутницы на пути совершенствования, спустя десятилетия мужчина так и не смог решить этот вопрос, а в детстве вовсе всеми правдами и неправдами старался избегать такую тему, испытывая неловкость и страх перед представительницами противоположного пола. Но сейчас, сохранив в памяти багаж прошлых знаний и мудрости, он смиренно опустил голову. - Хорошо, я пойду... С виду простой городок у подножия Пика Сышен мог похвастаться весьма приличными чайными домиками с приятным убранством и неплохим контингентом, особенно в такие мирные часы, как полдень. Как подобает юноше, Сюэ Мэн пришел немного раньше, договорился на более лояльное обслуживание с работником, отвечающим за их столик за закрытым занавесом. Хоть приватность была поверхностной, для девушки из хорошей семьи возможно это не было минусом. Молодой господин попивал чай, томясь в ожидании, когда по совету местной свахи соизволила явиться виновница встречи. Приподняв маленькой бледной ручкой край голубой ткани, она застенчиво представилась в соответствии с этикетом, приняла приглашение присесть и еще долго не решалась посмотреть на парня, что в свою очередь изучал ее взглядом. Пусть это было пробное знакомство, даже назвать полноценным свиданием это нельзя, но по внутренним ощущениям Сюэ совсем не питал к ней неприязни, хотя редко кто мог как то зацепить его интерес, за обе жизни он повидал много красивых людей, однако сейчас этот критерий, в силу возраста души, ставился почти на предпоследнее место. Из отдаленной части зала текла размеренная мелодия гуциня, атмосфера была крайне изысканной, чайный сервиз отражал свет из приоткрытой створки, окна выходили на внутренний ухоженный сад, где немного журчал искусственный ручеек и пели птицы. Погода стояла солнечная, приятная девушка молча привыкала к присутствию незнакомца, дожидалась, когда он наконец озадачится темой разговора, но с нулевым опытом Сюэ Мэн предсказуемо боялся брать инициативу. Дева ЛиньЛинь всё же начала первая. — Уважаемый господин Сюэ, на самом деле... - ее голосок ласкал слух даже больше, чем таланты музыканта или пения природы, но последнее заставило немного опешить. - У меня уже есть возлюбленный! Рука с чашкой замерла в воздухе так же резко, как присеклись отзвуки нот и голословные щебетания птиц, казалось, вместе с Сюэ Мэном услышавшие это неожиданное заявление. Прошло от силы пару минут их "знакомства", а девушка уже виновато склонила голову и продолжила оправдываться перед выбранным свахой партнером. — Моё сердце уже занято, но родители не позволяют мне связаться с этим человеком узами, он не из богатой семьи и кажется отцу трусливым, так что меня заставили пойти на встречу с вами, чтобы я забыла и больше не думала о том человеке, но я не могу... — Дева ЛиньЛинь, вы такая смелая. Нужно иметь огромную силу духа, чтобы рассказать подобное родителям или кому-то еще, я глубоко вами восхищаюсь. - с досадой посмотрев на дно опустевшей кружки, с которой легкой паутинкой все ещё тянулся пар, заслоняя тоскливое выражение лица юноши, Сюэ тяжело вздохнул. - У меня не хватит на это сил. Признаться в своих чувствах кому-то, боюсь, я никогда не познаю этого... — Вас гложет безответная любовь? - с большим воодушевлением девушка положила руки на стол и придвинулась ближе, напоминая больше сплетницу, чем образцовую знатную особу. — Ну, если можно так сказать. — Этот человек, расскажите, какой он? - дева осторожно налила еще чаю в обе чашки, но вовремя опомнилась. - Ох, не сочтите за грубость, если вам тяжело об этом говорить, я не настаиваю. — Наши отношения очень запутанные, никак не мог заполучить благосклонность этого человека, а когда нам пришлось расстаться, я по-настоящему осознал, как сильно им дорожу. Снова невольно охнув от подступивших сочувствий, девушка прикрыла рот ладонями, немного краснея и ярко воображая, как какая-то властная и строгая барышня из приличной семьи, по всей видимости, сердечная подруга детства этого молодого господина воротит нос, не отвечая взаимностью из-за педантичного характера и консервативного воспитания. В голове живо заплясали картинки любовных дрязг, которые привели к бегству и дальнейшему разрыву хороших отношений. Но Сюэ Мэн совсем не заметил этих фейерверков напротив, предпочитая смотреть в сторону цветущего сада. — Ах, достопочтенный Сюэ, могу ли я помочь чем-нибудь? Я знакома со многими госпожами, как вы знаете, знатные особы всегда имеют связи подстать положению в обществе. Если вы хотите, я могу подружиться с вашей дамой сердца и помочь вам восстановить трепетную дружбу. - как только любимчик небес услышал это предложение, серо-зеленая горячая чашка выскользнула из бледных пальцев и ударилась об стол, покатившись к краю и слетая на пол. Расколотый на три части фарфор еще долго лежал там, пока обеспокоенный уборщик не подбежал и не стал выяснять, что случилось. К тому времени Сюэ Мэн уже накрыл лицо рукой, принимая позу абсолютно разочаровавшегося в людях странника. Девушка извинилась за свои манеры, мельком оговорила свои требования по этому вечеру, предпочитая тему помощи перевести на другую, более насущную. — В общем, простите за грубость. Давайте пока сохраним наши секреты, скажем родителям, что нужно подумать и сходить еще на пару свиданий, узнать друг друга, чтобы не было лишних вопросов, а позже мирно расстанемся, когда получится уладить дела с нашими возлюбленными. - в ту же секунду она решительно встала с места, поклонилась, попрощалась и была такова... Несмотря на молодое тело, поднимаясь по ступеням на Пик Сышен, с виду казалось, что Сюэ намного старше своего возраста из-за гордой уверенной осанки, легкой поступи и подконтрольных эмоций, хотя иногда его координация могла сбиться при использовании цигуна, все таки тело еще слабое, но в целом он мог пользоваться нажитыми знаниями заклинательских искусств, так что его сила и опыт сейчас были заметно больше, чем в эти годы в первой жизни. Он прекрасно помнил все события прошлого, но не спешил вмешиваться в течение времени, предпочитая всё обдумать. Скорее всего глава Цзян уже покинул это место, по крайней мере Сюэ Мэн надеялся на это, ведь ещё не до конца отошел от встречи с матерью и отцом, если состоится третье потрясение прямо сейчас, вряд ли удастся сохранить хладнокровие. День медленно близился к концу, воздух прохладой успокаивал молодое лицо, ностальгически протягивая момент и уверяя наблюдателя, что такой реалистичный сон вполне может оказаться явью. Когда он поднялся по лестнице, увидел, что на крыше парадных ворот ордена сидит немного упитанный парень, который, казалось, забрался туда с большим трудом и не может слезть. Сюэ Мэн внезапно кое-что вспомнил: — Эй, СяоПин, ты хочешь упасть? Лучше тебе не заниматься починкой этой крыши сегодня, доверь это другим. - подойдя ближе к воротам, Сюэ сказал ему с приставленной к лицу рукой, как бы для усиления и направления звука. Ворота были средней высоты, но падение с них чревато серьезными травмами. — Но, молодой господин, мне было велено заменить несколько треснувших черепиц на новые. Я сам не в восторге, но не могу ничего поделать. - почти взвыл паренек одного возраста с Сюэ Мэном. — Ладно, тогда давай я помогу. Не успел немного полноватый мальчик что-то сказать, как Сюэ подошел к левой стороне стены и по немного выступающим кирпичикам с аккуратным использованием духовной силы забрался на крышу ворот, низко наклонившись и крадясь по середине, стараясь держать равновесие и не касаться наклонных элементов. Он подполз к СяоПину и взял у того несколько инструментов в ведёрке, начиная помогать вытаскивать и отбивать некрасивые плитки. Счастью СяоПина не было предела, хотя он не забывал предупреждать об осторожности, но в конечном счете навыки господина были такими впечатляющими, что со временем он вовсе забыл об этом и предпочел вообще не мешать, переместившись на более безопасный участок крыши над кустами, куда падать уже было не так страшно. Сюэ Мэн занимался делом прямо над главными арочными воротами, дорога под ними выстилалась из узорчатых бетонных плит с каким то рисунком, какой многие дни выбирала госпожа Ван из десятков разных вариантов, заботясь об эстетике и впечатлении гостей при посещении их ордена, но любой другой на месте Мэн-эра скорее думал бы о том, что помимо сломанной шеи на такой высоте после падения можно сломать и много чего другого. Закончив с этим делом, младший Сюэ совсем не боялся встать во весь рост и собирался уже с ведерком пойти к другому участку, как его мысли внезапно пресеклись при обращении взора на делегацию заклинателей, что своей протяженностью уже достигла ворот, и первые возглавители скорее всего уже шли под аркой. Увидя форму этого ордена, Цзымин сперва замер на месте, а потом случайно отступил назад на пошатывающуюся плитку так, что она съехала под его весом и полетела вниз вместе со стоявшем на ней Сюэ Мэном. Выругавшись про себя, он выронил из рук ведерко и совсем не смог сориентироваться, чтобы применить духовную силу и уцепиться за карниз, руки были в поту, так как он вытер ими свой лоб пару секунд назад. Мысленно прицокнув, он уже было смирился с тем, что потратит время на заживление переломов после этого, как было с СяоПином в прошлой жизни, но стоило открыть до этого зажмуренные глаза, парень ощутил, как его тело подхватили в воздухе и притянули чуть ближе к теплой мускулистой груди. Сюэ Мэн обомлел от неожиданности и уставился на того человека, что держал его на руках. Это был все такой же божественно великолепный и утонченный мужчина, каким следующий глава Пика запомнил его еще в будущем перед смертью, но только теперь, по всем заверениям разума и подсознания, Сюэ Мэн не мог просто насладиться этой красотой, она приносила слишком много печали. Вместо этого он уставился на это мужественное лицо так, будто увидел призрака в дни прихода нечисти на землю. Это был Цзян Си, такой же изумленный и казалось пренебрежительно недовольный положением, в котором оказался по случайности. Его одежда из снежного шелка с широкими рукавами степенно развевалась на ветру. Украшавшая ее вышивка была очень простой, но элегантной, за исключением разве что бледно-голубой отделки по краю рукавов и подолу. Возможно, из-за того, что его сияющие на солнце светлые волосы сами по себе бросались в глаза, эта одежда не сделала его облик скучным и унылым, скорее уж подчеркнула его натуру, и теперь он производил впечатление заснеженной горной вершины или спящего под ледником вулкана, где под возвышенной отстраненностью и снежной холодностью скрывается опасная и обжигающая бурлящая лава страстей, что в любой момент может вырваться. Было совершенно невозможно предсказать, когда этот вулкан извергнется и весь его жар выплеснется наружу, сжигая любого, кто окажется слишком близко. Никогда прежде он не держал никого на руках и уж тем более никогда его сердце не издавало такие кульбиты, глядя на прозрачную слезу, что скатилась с уголка глаза этого странного юноши. Свалившийся с небес неосознанно вцепился в ворот верхних одежд на груди, ощущая, как заходится сердце главы Гуюэе, но принимая это больше за испуг. Сюэ Мэн скорее выглядел сейчас очень глупо, уставившись на этого мужчину, поэтому стоило слезе упасть на грудь, парень вздрогнул и опустил взгляд. — Молодой господин, молодой господин, я так и знал, что лучше бы вы мне не помогали...- со стороны начал кричать СяоПин, перед этим тоже свалившийся в кусты, и покалечив разве что копчик, но после растирания боль прошла, и он вскочил, направляясь к середине парадных ворот. Со стороны лестницы послышался голос пожилой женщины, что с трудом наконец то дошла до вершины этого треклятого Пика, чтобы высказать своё мнение о сегодняшних устроенных ею смотринах. — Вот ты где, мальчишка, сбежал со смотрин и оставил прелестную девушку одну, да как тебе не стыдно, ты же сын уважаемых родителей! - размахивая руками, она определенно была готова клеветать и ругать его ещё очень долго, так что Сюэ Мэн с испугу даже немного сжался, все ещё не выпуская из горячих пальцев края дорогого одеяния Цзян Си. Его тело так гармонично лежало на руках этого мужчины, словно Сюэ был юной девственно чистой девой, по росту уступающей разве что на голову самому главе Гуэюе, так что стоило пожилой женщине увидеть эту картину, ее пыл немного поубавился, а интерес возрос. В конце концов, осознав своё унизительное положение, Сюэ Мэн попытался вырваться, но Цзян Си сам достаточно размеренно поставил шестнадцатилетнего юношу на ноги, осторожно убирая пальцы с немного мускулистых предплечий, что придерживал некоторое время. До этого все адепты ордена Гуюэе не могли закрыть разинутые рты, абсолютно шокированные происходящим, но после их ступор немного отошел. — Этот адепт Пика Сышен просит прощения у главы Цзян за своё поведение и благодарит за спасение. - немного отойдя от мужчины, Сюэ Мэн почтительно сложил руки перед собой в уважительной стойке и наклонился чуть вперед, пряча взгляд за густыми влажными ресницами. - Впредь такого не повторится. — Ты ушибся? - без официоза Цзян Си строго спросил, немного хмуря брови, но так же неспешно потянулся за пазуху, доставая маленький бутылек восстанавливающего лекарства. - Возьми это. — Ах, наверно просто поцарапался, - пройдясь рукой по мокрой шее, Сюэ Мэн выразил легкую неловкость, а после немного улыбнулся, затмевая безмятежностью даже самые застенчивые лучики солнца сквозь шелестящие листья, он осторожно принял такой редкий подарок от столь строгого человека, обычно не раздающего свою благосклонность кому попало. - Этот адепт от всего сердца благодарит, и с вашего позволения, откланяется, желаю главе Цзян хорошей дороги домой! Снова поклонившись и даже не дождавшись ответа, Сюэ Мэн развернулся на 90° и умчался в сторону только добежавшего к ним и запыхавшегося СяоПина, которого схватил за шиворот и утащил куда то сквозь кусты, вдоль высокой стены. Пожилая бабушка, что так же дошла до ворот и ненароком преградила дорогу высокому статному мужчине в сопровождении более 30 адептов, заложила руки за спину и произнесла: — Вот негодник, не хочет жениться. - под отзвуками этого осуждающего комментария, Цзян Си неотрывно смотрел вслед убегающим детям с нечитаемым выражением, казалось, о чем то глубоко задумавшись...