The Last Heist

Томми Иннит был при смерти. В тот момент сомнений почти не оставалось. Он мог бежать только до определённого момента. Каким бы ловким он ни был, как бы долго он ни готовился именно к таким ситуациям, даже ему в какой-то момент требовался перерыв. В конце концов у него перехватывало дыхание, в горле вставал ком, ноги подкашивались, и в одно мгновение всё заканчивалось. Девять лет он выживал на улицах, зарабатывал себе настоящее имя, и всё напрасно. От этого не было спасения. Охранники с их искусственно усиленными мышцами и лёгкими практически никогда не уставали, так что они не только неизбежно догонят его, но и ни один из них даже не подумает остановиться, чтобы, может быть, не избить его до полусмерти. Если ему повезёт, эти гориллы будут слишком увлечены своей властью, чтобы перестать избивать его до тех пор, пока он не превратится в лужу на асфальте. Круто чертовски здорово. Он услышал свист пули, пролетевшей мимо его уха, и с нарастающей паникой понял, что замедлил шаг, погрузившись в свои мысли. Чёрт. Ему действительно нужно было научиться быть более сосредоточенным, когда ему грозила неминуемая смерть. Он практически чувствовал, как дыхание охранников обжигает его затылок. А может, это было просто его воображение. Он не осмелился обернуться, чтобы проверить. Томми и так знал, что увидит: судя по звуку шагов позади него, за ним гнались семь или восемь охранников. Они совершали обычный городской обход, когда наткнулись на него, и это было на руку Томми, потому что они были вооружены до зубов и одеты в бронированные униформы, которые на первый взгляд казались обычными деловыми костюмами. Конечно, он и раньше попадал в подобные ситуации. Опасность была неотъемлемой частью его работы, поэтому не было ничего необычного в том, что одинокий офицер, не при исполнении, наткнулся на него во время выступления. Раньше это никогда не было проблемой - он расправлялся с ними, нанося сильный удар посохом по голове, и к тому времени, как они приходили в себя, его уже давно не было рядом. Однако, скорее всего, это не сработает, если их будет целая эскадрилья. На самом деле им просто не повезло, что они наткнулись на него. Томми запомнил все маршруты патрулей в городе и всегда, всегда, держался от них подальше, особенно когда работал. Было достаточно плохо, что они встречались ему на пути в обычный день, но чтобы отряд застал тебя на месте преступления? Это было равносильно самоубийству. Томми, может, и был невнимательным, но даже он не был настолько глуп. Он знал, что нужно держаться от них как можно дальше. Вот почему он так удивился, когда, подняв голову от замка на хранилище микрочипов, увидел, что на него несётся дюжина ублюдков. Ещё одна пуля просвистела у него над головой. Чёрт. Если бы Томми не бежал со всех ног, кровь, наверное, отхлынула бы от его лица. Он заставил свои ноги двигаться ещё быстрее, заставляя себя бежать ещё дальше. Он чувствовал, что начинает уставать, его дыхание становилось всё более прерывистым, а мысли превратились в сплошной поток бессвязных слов, когда все его инстинкты сменились паникой. — чёрт, чёрт, чёрт, сучки у меня на хвосте, дерьмо, это нехорошо, чёрт, чёрт, я покойник, я НАСТОЛЬКО покойник, нет, нет, я большой, чёрт возьми, мужик, я могу справиться с несколькими охранниками, погоди-ка, нет, я точно, чёрт возьми, НЕ МОГУ... Короче говоря, Томми попал впросак и знал об этом. Честно говоря, это был лишь вопрос времени. Томми был преступником до мозга костей, а Манбург не славился своей гуманной системой правосудия. Технологическое чудо? Конечно. Процветающая экономика? Без сомнения. Но снисходительно ли он относился к гражданским правам? Определённо нет. В городе даже не было нормальной тюрьмы: либо вас забивали до смерти на месте, либо держали в караульном помещении перед немедленной и жестокой публичной казнью, либо утаскивали в Белый дом президента Шлатта, и больше вы его не видели. Томми не знал, что хуже. Томми вдруг понял, что каким-то образом оказался в элитном районе Манбурга. Его называли «Огни» из-за блестящих зданий, которые сверкали в лучах солнца, и сотен тысяч огней, которые загорались с наступлением сумерек, освещая горизонт, словно небо, усыпанное звёздами. Здесь всё было чистым, упорядоченным и аккуратным, а это означало, что Томми обычно держался от этого места подальше, если только не работал там, потому что он выделялся как бельмо на глазу. Что было просто идеально для его нынешней ситуации, потому что почему бы и нет это облегчило бы работу охранникам. Он мог бы направиться в городские трущобы и смешаться с толпой нищих и воров, но конечно же он направился в единственное место в городе, где у него не было ни единого шанса остаться незамеченным. Его тёмный плащ и рваные шорты были практически неоновой вывеской над его головой среди слишком белых нарядов и блестящих украшений представителей высшего класса, мимо которых он бежал. Ему становилось всё труднее и труднее поддерживать такой темп. Шаги позади него теперь казались ещё громче. Томми, несомненно, был быстрым, но он был прирождённым спринтером, он был создан для коротких всплесков энергии и пламенной импульсивности. Он не был создан для такой выносливости. У него было ещё минут пять, прежде чем он просто рухнет. А если охранники догонят его раньше, то и того меньше. Ситуация не могла стать ещё хуже. А потом он услышал это вдалеке. Слабое жужжание. Гудение в воздухе, похожее на слишком быстрый вентилятор, которое быстро становилось громче. Ближе. О, чёрт возьми. Буквально, почему. Теперь за ним по пятам гнались поисковые дроны? Неужели он не мог хоть раз проклятый передохнуть? Конечно, он вломился в одно из самых охраняемых технических помещений в городе, но неужели это стоило всей этой шумихи? Очевидно, они так считали, потому что механический гул теперь отдавался у него в голове, сотрясая землю. Если бы Томми оглянулся, он бы увидел, как к нему по воздуху приближается целая флотилия маленьких серебристых роботов. Их металлические головы высматривали на улице его пышные светлые волосы, а смертельно острые клешни были готовы пронзить плоть и кости. И, чёрт возьми, Томми вдруг испугался. Даже несмотря на охранников, в нём теплилась крошечная надежда, что, может быть, только может быть, ему удастся перехитрить их всех. Городские охранники не отличались ни общительностью, ни особым интеллектом. Они были всего лишь инструментами грубой физической силы, и этим всё сказано. Их было несложно обмануть. Он уже перехитрил их однажды. Но вам не перехитрить искусственный интеллект, особенно поисковые дроны, которые молниеносно реагируют и предназначены исключительно для того, чтобы выслеживать беглецов, а затем систематически казнить их самым жестоким способом. Однажды он уже видел их в действии, когда в трущобах Истсайда один человек вырубил охранника. Томми было десять лет, и он грыз чёрствый хлеб в переулке рядом с главной площадью сектора, когда со всех сторон донеслось оглушительное жужжание, похожее на жужжание и шипение огромной стаи мух. Он зажал уши руками и, спотыкаясь, вышел из переулка как раз вовремя, чтобы увидеть, как два десятка ботов обрушились на человека, словно вспышки серебряных молний, нанося удары и... Даже сквозь стиснутые на голове руки, даже сквозь это ужасное, хищное жужжание Томми слышал крики. Мгновение спустя на всей площади воцарилась гробовая тишина. От мужчины осталось лишь красное пятно и одна рука, бессильно лежащая на асфальте. Так что да. Ему конец. Всё то время, что он вкалывал, чтобы обзавестись собственным уголком, чтобы у него появилась лояльная клиентская база для подработки, всё то время, что он тратил на то, чтобы завоевать власть в Под... И вдруг Томми пришла в голову идея. Рискованная, опасная, безумная идея. Идея, которая меняла представление о глупости. Томми ухмыльнулся, несмотря ни на что. Это было его коньком. В его голове возникла карта «Свет», составленная из кусочков за годы нелегальных поставок, и Томми наметил свой новый путь, свернув в переулок между двумя серебристыми зданиями. Охранники по-прежнему преследовали его по пятам. Его воодушевление от этого плана быстро сменилось холодным расчётом, когда он осознал реальность ситуации. Чёрт, это будет непросто. Охранники отставали от него буквально на несколько секунд, и если хотя бы один из них заметит, что он собирается сделать, если какой-нибудь из дронов поймает его в объектив, он рискует всё раскрыть. Часть его сознания твердила, что его жизнь того не стоит. На кону были все скрытые тайны, все благословенные послабления для жителей этого проклятого города. Если бы Томми облажался, он бы, несомненно, разрушил жизни многих жителей города. Другая часть его существа, более сильная, инстинктивная, с неоспоримой уверенностью кричала, что он хочет жить. Он не мог вот так уйти, когда только начал что-то делать в своей жизни. Поэтому Томми оттолкнул с дороги модно одетых снобов, прогуливавшихся по улицам, и сделал еще один резкий поворот к возвышающемуся серебристому зданию в нескольких сотнях ярдов от них. Жужжание дронов теперь было громче, чем когда-либо, пули все еще свистели над его головой, несмотря на всех невинных людей на улицах. Еще несколько секунд, взмолился про себя Томми, просто дай мне продержаться еще несколько секунд. Он снова и снова повторял эту мантру в своей голове, заставляя ноги двигаться быстрее, даже когда его колени грозили подогнуться. И наконец он добрался до кристально чистых стеклянных дверей своей цели и толкнул их изо всех сил. Когда он бежал, за его спиной разбилось стекло. Вестибюль башни был богато украшен высокими кварцевыми колоннами и узорчатым кафельным полом. Дроны не стали бы разрушать его, это было бы слишком дорого. Томми знал их алгоритмы и понимал, что они постоянно проводят анализ затрат и выгод в сложившейся ситуации, и знал, что разрушение вестибюля одного из самых престижных зданий в городе намного перевешивает поимку одного паршивца. Они ни за что не последуют за ним. Одно препятствие устранено. Однако с охранниками дело обстояло иначе. Он всё ещё слышал, как их тяжёлые ботинки стучат по полу, пока он мчался по лабиринту коридоров, но с каждой секундой у него появлялось всё больше надежды. Он был так близко. Ещё один поворот направо. Он бежал ещё быстрее по роскошным коврам. Он почти на месте. Ещё один поворот налево, где пересекались два коридора. И вдруг он оказался там. Томми распахнул дверь в мужской туалет, отчаянно надеясь, что он всё ещё там, что он каким-то образом не перепутал расположение входа. Он лихорадочно вглядывался в декоративные картины на стене: сначала была фреска с ночным городом, потом натюрморт с вазой цветов, и вот оно. Он отодвинул в сторону картину с изображением пары огромных белых крыльев и вздохнул с облегчением. Оно было там. Вход всё ещё ждал его. Небольшая щель, может быть, в полметра шириной, едва достаточная для того, чтобы протиснуться. Томми услышал, как за дверью ванной раздались шаги, и в приступе паники протиснулся в щель, оказавшись в маленьком отсеке размером с платяной шкаф. Картина за его спиной захлопнулась как раз в тот момент, когда со скрипом открылась дверь в ванную. Пара тяжёлых ботинок с грохотом пронеслась через комнату и замерла перед картиной. Его душа покинула тело. Вот и всё. Томми мог только затаить дыхание, всё его тело дрожало от страха и адреналина. Он хотел только одного: чтобы всё это поскорее закончилось, чтобы он наконец оказался в безопасности, но одно неверное движение, один слишком громкий вздох и охранники наверняка услышат, и всё будет потеряно. Он не только погибнет, но и все преступники, все его друзья будут объявлены в розыск. Охранник на одно ужасное мгновение замешкался, а затем сказал: — Убирайтесь. Уличный мусор убран. Из комнаты донеслись тяжёлые шаги. В ванной стало тихо. Томми подождал минуту. Две. Томми с трудом сдержался, чтобы не издать победный возглас. Тем не менее на его лице появилась шаткая торжествующая ухмылка, когда он наконец повернулся к другой стороне крошечного отсека, где в тёмную бездну спускался чёрный металлический жёлоб. И никто не должен был знать, что по его лицу катятся тихие слёзы, пока он скользит в кромешной тьме к криминальному центру Манбурга. Подземелье, или, как его называли местные жители, Погтопия.