The Last Heist

Он был уже на середине первого лестничного пролёта, когда охранник вызвал подкрепление. Крики в его коммуникатор эхом разносились по лестничной клетке, пока Томми спускался вниз. Он почти спустился на пятый этаж, когда зазвонил будильник. Чёрт. Это было плохо, очень плохо. С одним охранником он мог бы справиться, но теперь в здании было ещё семьдесят девять сотрудников службы безопасности, и все они направлялись в его сторону. Он заставил себя бежать ещё быстрее, чуть не спотыкаясь на каждом повороте лестницы. Он спускался с двадцатого этажа, когда первый охранник выбежал на лестничную клетку этажом ниже и начал бешено озираться по сторонам. Не прошло и мгновения, как он заметил Томми и потянулся к кобуре. Томми в ту же секунду расширил свой посох. Включилось электричество. Охранник прицелился. А потом пистолет пролетел по воздуху и с грохотом покатился по лестнице, а охранник в шоке уставился на свои пустые руки. Через миллисекунду он снова сфокусировал взгляд на Томми и уже собирался броситься на него, но было слишком поздно. Томми снова взмахнул своим посохом. Электричество с диким треском ударило мужчине в шею, и его глаза закатились. Его тело затряслось, он сделал шаг, другой и уперся в перила лестницы. А потом Томми увидел, как инерция толкнула его вперед, он навалился на перила, и охранник медленно и безвольно перевалился через край. Остальное сделала гравитация. Охранник исчез из поля зрения. Ноги Томми не двигались. Он смотрел на то место, где только что стоял охранник. Где-то далеко-далеко внизу раздался глухой удар. Глаза Томми расширились. Он и раньше дрался, калечил и ранил людей, но никогда никого не убивал. До такого никогда не доходило. Но… Этот человек погиб из-за Томми. Он только что убил кого-то. Его охватил шок. — «17 лет и уже убийца» — смутно и оцепенело подумал Томми. Он не мог отвести взгляд от того места, куда упал мужчина. — «Это был несчастный случай», — сказал он себе, несчастный случай. Но на самом деле это было не так, и Томми это тоже знал. Он прекрасно понимал, насколько узкими были ступеньки, насколько низко располагались перила, насколько опасным мог быть пролёт лестницы, но всё равно включил электричество и спустил свой посох. Это был вовсе не несчастный случай. И даже не это так его расстроило. Нет, Томми беспокоило то, что он не мог заставить себя переживать из-за этого. Это было ужасно. Он только что хладнокровно убил человека, казалось бы, он должен был расстроиться, это должно было преследовать его, но Томми испытывал лишь шок и лёгкое чувство вины, не из-за того, что человек был мёртв, а из-за того, что ему было всё равно. В конце концов, охранник шёл прямо на него. Что ему оставалось делать? Охранник без колебаний убил бы такого уличного бродягу, как Томми, с чего бы Томми проявлять к нему сочувствие? Это были те же люди, которые целыми днями таскали детей из трущоб на казнь и безжалостно избивали его бесчисленное количество раз. Так что да, возможно, это было глупо, но устранение одного из тех, кто хотел его достать, не привело к краху. Не то чтобы он, конечно, собирался кого-то убить. Даже он не был настолько отстранённым и жестоким, чтобы сделать это. Просто это не означало, что он должен был испытывать угрызения совести. Приближающиеся тяжёлые шаги вырвали его из раздумий. Как долго он здесь стоял? Слишком долго, гораздо дольше, чем нужно. Ему была дорога каждая секунда. Когда всё снова стало чётким, Томми осознал сразу несколько вещей. Крики - откуда-то сверху, глубокие и грубые, с каждой секундой становились всё ближе. Хлопанье дверей на этот раз снизу, с лязгом распахивающихся под ударами сапог со стальными носами. И дверь на двадцатом этаже, на лестничной площадке в нескольких ступенях от него, прямо там, где стоял охранник, прежде чем Томми отправил его навстречу смерти. Голоса приближались с обеих сторон, и Томми понял, что, чёрт возьми, он в ловушке. Прорываться с боем было нельзя, кто знает, сколько подкреплений было с каждой стороны. Конечно, он мог бы справиться с одним охранником, но с пятью? С десятью? А на узкой лестнице, где негде размахнуться посохом? У него не было ни единого шанса. Он снова посмотрел на дверь. Только один выход. И всё же он колебался. Дроны-ловушки сделали своё дело маска слетела с его лица, а плащ был разорван в клочья. На двадцатом этаже наверняка были камеры наблюдения, а у него не было времени искать слепые зоны. Ему не удастся спрятаться или замаскировать своё лицо. Он слишком долго тянул с решением, первый охранник с рычанием показался из-за поворота лестницы, и Томми обернулся как раз вовремя, чтобы вытащить свой посох и ударить охранника по голове. Через секунду тот рухнул на землю, ударившись головой о бетон. Из-под его тела потекла лужа крови. Томми не стал останавливаться, чтобы проверить, всё ли с ним в порядке. У него не было на это времени. Из-за поворота лестницы появился ещё один охранник, на этот раз снизу, и, прежде чем он успел что-то сообразить, Томми распахнул дверь на двадцатый этаж и бросился бежать. Он бежал, опустив голову и прикрыв лицо одной рукой, чтобы хоть как-то защититься от камер, а другой продолжая сжимать портфель. Позади него по полу стучали ботинки, с каждой секундой сокращая расстояние, и, чёрт возьми, он был в полной заднице. У него не было других планов, других вариантов, ведь лестница была отрезана, потому что, кроме как выпрыгнуть в окно и быстро умереть, не было другого способа спуститься на первый этаж, кроме как... Лифт. Чёрт возьми, он был идиотом. Он не пользовался им раньше, потому что тот был слишком медленным, не говоря уже о том, что в нём, вероятно, были камеры видеонаблюдения, но теперь это уже не имело значения, не так ли? Поэтому он продолжал бежать, молясь о том, чтобы ему повезло, и петляя по коридорам двадцатого этажа, как крыса в лабиринте. И вот, спустя, казалось, несколько часов, он увидел его. Словно маяк в снежной буре, с широко распахнутыми раздвижными дверями, с флуоресцентными лампами, сияющими, как небесное светило, словно подарок от самого Прайма: лифт. Томми с почти нечеловеческой скоростью бросился к дверям и нажал на кнопку первого этажа. Он поднял глаза. Там были десятки охранников, потому что, конечно же, они были там. Они протискивались через коридор и спешили к нему. Неужели ему так и не повезёт? Охранники подошли ближе. Томми в отчаянии нажал кнопку закрытия двери лифта, не сводя глаз со светящейся кнопки и охранников, которые были всего в двадцати метрах от него. Теперь в десяти. Двери начали закрываться. Томми стоял прямо и смотрел, сжимая в одной руке палку, а в другой портфель, пока охранники приближались, а щель между дверями становилась всё меньше и меньше. Теперь их разделяло всего пять метров. Четыре. Томми крепче сжал свой посох. Три. Окно было достаточно большим, чтобы в него мог пролезть человек, и оно продолжало медленно закрываться. Слишком медленно. Крики охранников становились всё громче. Два. Теперь щель была достаточно большой, чтобы охранник мог просунуть в неё руку и остановить лифт. Всё тело Томми напряглось, он приготовился к драке. Один. Охранник, стоявший во главе группы, вытянул руку, и его пальцы оказались всего в нескольких сантиметрах от меня, всё ближе и ближе... Двери скользнули, закрываясь.

***

После этого выбраться было легко. Или, по крайней мере, настолько легко, насколько это вообще возможно при побеге из лаборатории по разработке современного оружия. Охранники добрались до первого этажа лишь через несколько минут после того, как Томми вышел из лифта, и это дало ему необходимое преимущество. В конце концов, у охранников было преимущество: они знали здание, поэтому, несмотря на то, что у Томми было больше времени, он едва успел найти боковой выход в лабиринте коридоров, прежде чем они его догнали. К тому времени, как он выбрался за пределы Тех-корпорации, за ним уже гналась целая толпа ублюдков. Что, по правде говоря, было неидеально. Томми надеялся, что охранники сдадутся, как только он покинет территорию Тех-корпорации. Формально их работа заключалась в том, чтобы защищать Тех-корпорации, и вот! Его там больше не было. Бегать по улицам города за ворами явно не входило в их должностные обязанности. Им следовало просто вернуться в здание и сделать вид, что ничего не произошло, и тогда, вуаля, все в выигрыше. Похоже, охранники не разделяли этих убеждений. Томми никак не мог от них избавиться, как бы он ни петлял по улицам Света. Они шли за ним по пятам, всегда отставая на несколько десятков футов, и пули свистели у него над головой. Первые лучи восходящего солнца только начинали окрашивать небо в оранжевый цвет. Утренний свет ещё не пробивался сквозь стены, но уже делал отварное усилие. Должно быть, было по меньшей мере 06:00. Улицы, может, и были пусты, но это явно ненадолго. Поэтому Томми перестал пытаться перехитрить охранников Света и направился строго на восток. Ему нужно было оторваться от них в одном из бедных районов. Крыши стали ниже, здания теснее и менее прочными, серебряные украшения сменились тусклым металлом, затем крошащимся кирпичом, а потом гниющим деревом, и наконец, наконец-то они вернулись в Восточную сторону. Охранники по-прежнему следовали за ним, пытаясь сократить расстояние. Он покосился на чемодан. Что бы там ни было, пусть это будет что-то чертовски крутое. Честно говоря, Томми не ожидал, что они будут так долго преследовать его из-за одного-единственного устройства. Но это было не важно. Погоня не продлится долго. Теперь они были на его территории. Томми ухмыльнулся, и в его улыбке было что-то дикое. Он провёл годы на этих улицах, бегая по лабиринту переулков и выискивая лучшие пути для побега по крышам. У них не было ни единого шанса. Он свернул направо на следующем перекрёстке и быстро оказался в переулке, окружённом невысокими крепкими зданиями. Идеальная высота для того, чтобы забраться наверх. Позади него раздались крики охранников, сигнализирующие об изменении направления и предупреждающие остальных. Томми не обратил на них внимания. Он с силой швырнул портфель на крышу здания, а затем последовал за ним: вскарабкался на мусорный контейнер, подпрыгнул, чтобы дотянуться до выступа металлического балкона, а затем подтянулся, забросил ногу на крышу и встал. Он повернулся и посмотрел вниз, на улицу. Охранники замялись. Томми не мог разглядеть их глаза в темноте, но ему нравилось представлять, как они смотрят на него снизу вверх, на их чопорные, строгие костюмы для торжественных случаев, а затем все вместе соглашаются: — «Чёрт, нет!». Святые угодники, это уже второй раз, когда он переиграл целый легион этих ублюдков. Он не смог сдержать волну высокомерия, которая поднялась в нём после осознания этого факта, — он радостно захохотал и обернулся, чтобы показать им средний палец. — Отсосите, придурки! Мимо его уха просвистела пуля. Его ухмылка дрогнула. Может быть, ему стоит немного больше сосредоточиться на том, чтобы его не подстрелили, а не на том, чтобы упиваться своей эпической победой. Он развернулся и побежал навстречу рассвету, портфель подпрыгивал у него за спиной.

***

Томми всё ещё пребывал в эйфории от своей победы и с едва скрываемым ликованием перепрыгивал с крыши на крышу, когда заметил в переулке внизу вспышку неоново-зелёного цвета. И он всё ещё пребывал в эйфории от этой победы, когда понял, что эта вспышка зелёного цвета на самом деле была Дримом. И вот он, как идиот, решил подойти. Честно говоря, в тот момент это не казалось такой уж глупой идеей. Он был на седьмом небе от счастья после второго крупного ограбления, выброс адреналина практически избавил его от боли во всех ранах, он вот-вот должен был стать на четыре тысячи праймов богаче, его было не остановить. И у Дрима не было причин злиться на него, как в прошлый раз, наоборот, он был бы рад, что Томми наконец расплатился с долгами. В конце концов, Дрим и раньше говорил ему, как сильно он ему мешает. Он был бы рад его уходу. Томми мог бы убить двух зайцев одним выстрелом: закончить работу для банды и наконец-то выплатить Дриму все, что он ему должен. И, может быть, только может быть... если над ними не будут висеть его долги, они смогут вернуться к тому, как всё было раньше. Когда Дрим был не тем, кого нужно бояться, а тем, кого нужно обожать. Другом. Братом. Поэтому он открыл портфель, сунул его содержимое, один крошечный микрочип, окружённый множеством прокладок, за пояс с инструментами, даже не взглянув на него, и спрыгнул с крыши на ближайший фонарный столб, соскользнул по нему и поравнялся с Дримом, который шёл по улице. Он нетерпеливо потянул мужчину за толстовку с капюшоном. — Дрим! — Не сейчас, — отрезал Дрим, ускоряя шаг и даже не взглянув на него. Томми это не остановило. В конце концов, он добился этого не тем, что следовал правилам. «Забудьте о безопасности.» — Я понял, Биг Д! — прокричал он, ускоряя шаг, чтобы не отставать. Дрим искоса взглянул на него. — Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты меня так не называл? Томми не перестал улыбаться. Дрим, похоже, понял, что сопротивление бесполезно, — он вздохнул, замедлил шаг и наконец сдался. — Чего ты хочешь, Томми? — Я получил! Я получил твой платёж, все эти праймы. — Его улыбка стала ещё шире. — Я получил. Дрим замер как вкопанный. Томми чуть не упал лицом вниз, пытаясь затормозить позади мужчины. Наконец он повернулся к Томми и уделил ему всё своё внимание. — Уже? Томми быстро закивал, подпрыгивая на носочках. На лице Дрима промелькнула нечитаемая эмоция, прежде чем оно приняло нейтральное выражение. — Быстро ты. Он был не так уж неправ. Чтобы получить такую крупную сумму, Томми обычно совершал полдюжины ограблений среднего уровня, месяцы работы, недели голодания. Но с бандой Антарктида всё было... иначе. Лучше. Даже если задания были чуть более опасными. Хотя он не мог сказать Дриму об этом напрямую. Возможно, этот человек знал, что он Тесей, но Томми старался не раскрывать больше никакой информации. Если бы Дрим узнал об антарктической банде, у него было бы больше козырей против Томми. Поэтому он ответил уклончиво. — Да, здоровяк, я нашёл себе несколько новых работ, получаю много праймов и женщин, все дамы меня любят, Дрим, но и праймов тоже много. Достаточно, чтобы отплатить тебе за всё. — Да? — ответил Дрим, и в его голосе прозвучала слабая... заинтересованность. — Тогда, конечно, отдай. Томми начал рыться в своём поясе для инструментов в поисках карты Прайм, на которую он уже положил деньги. — Вот она, здоровяк, я положил их все на одну карту, чтобы отдать тебе, все пять тысяч... — Пять тысяч, — вмешался Дрим. Его голос звучал недобро. По его коже пробежала дрожь неуверенности. Что-то в том, как Дрим смотрел на него, было... тревожным. Жестоким, хотя он должен был быть в восторге. — ...да? Дрим долго и напряжённо молчал. Он пристально смотрел на Томми, и тот не мог отделаться от ощущения, что сделал что-то не так. Его челюсть напряглась. — Ты пытаешься меня обмануть, не так ли? Он сделал шаг навстречу Томми и навис над ним. Тени вокруг его лица стали гуще. Томми инстинктивно отступил на шаг и занял оборонительную позицию. — Погоди, что? Нет, Дрим, какого чёрта?! Дрим сделал ещё один шаг вперёд и схватил Томми за плечо. — Это что, какая-то игра для тебя, Томми? Ты думаешь, это чертовски смешно? Ты прекрасно знаешь, что должен мне десять тысяч. Томми в замешательстве склонил голову набок, а затем его охватило праведное негодование. — Что… но ты же сказал? Ты сказал пять тысяч! — А теперь ты мне врёшь. Неужели я ничему тебя не научил? — Погоди, но Дрим, ты, блин, сказал пять тысяч... Дрим агрессивно взмахнул руками и, развернувшись на каблуках, зашагал взад-вперёд по переулку. — Томми Прайм, может, хватит уже врать? Я уже готов повысить ставку до пятнадцати за все те неприятности, которые ты мне доставляешь. Ты этого хочешь, Томми? Пятнадцать тысяч Праймов? И весь этот пылкий гнев в одно мгновение угас, сменившись холодным, ледяным ужасом. Пятнадцать - пятнадцать тысяч? Это отбросит его на недели, месяцы назад. Возможно, он даже не доживёт до этого. — Нет! Нет, не хочу, — выпалил он. — Не хочу. Но Дрим не слушал. Он зашагал быстрее, агрессивнее. Его руки делали резкие движения в воздухе. — И я был так добр к тебе в этом вопросе. Я даже не брал с тебя проценты, а ты взял и сделал вот это? — Дрим повернулся к нему с жестоким блеском в глазах и снова схватил Томми за руку. — Должен ли я это сделать? Взыскать с тебя за всё, что я закрыл глаза? Ещё десять тысяч, Томми, и твой долг будет погашен. Эти слова показались ему странно... знакомыми. Они всплыли в его памяти. До него дошло, в последний раз он встречался с Дримом. Когда он сказал... Погодите-ка. Он был чертовски прав. — Подожди, но... но ты же говорил это в прошлый раз, сразу после... ты придурок! Я абсолютно прав, ты... — Что ты мне сказал? — спросил Дрим тихим, но опасным голосом. Он сжал руку Томми, как в тисках. Томми съежился. — Я просто имел в виду... Ты точно сказал... Чёрт, я был прав, я это знаю! Томми заставил себя выпрямиться и встретиться взглядом с решительным зелёным глазом. — Я отдал тебе то, что был должен. Я хочу вернуть свои чёртовы диски. Дрим замолчал на минуту. На две. Томми заставил себя не отводить взгляд. — Хорошо. — Нет! Я не буду... — Слова дошли до него. — Что? Дрим пожал плечами, почти равнодушно. — Хорошо. Я отведу тебя к ним. У Томми в голове что-то замкнуло. — Д-действительно? Неужели после всего этого всё может быть так просто? — Ты вернёшь их? — надежда в его голосе была ощутима. — Ага. Пойдём со мной. — Он махнул рукой в сторону Томми и неторопливо, с довольным видом зашагал по улице. Томми несколько секунд смотрел ему вслед. Томми был неглуп. Даже несмотря на адреналин и волнение, которые он испытывал ранее, он не мог не заметить внезапную перемену в настроении Дрима, который вёл себя на удивление спокойно. Но затем Дрим оглянулся через плечо и улыбнулся ему. Настоящей улыбкой. Доброй улыбкой. Улыбкой из другого времени. Потому что за несколько месяцев до того, как Бэд и Скеппи увидели его в первый раз, его уже видел Дрим. И Дрим любил его. Заботился о нём. Подобрал Томми на улице в его старой поношенной одежде и научил его постоять за себя. Карманные кражи, обманные манёвры, правила Подполья - всему, что знал Томми, его научил Дрим. Но даже тогда это было нечто большее: Дрим предоставил ему место для ночлега в заброшенном многоквартирном доме, отдал ему все свои одеяла, чтобы Томми не замёрз, и водил его на крыши, чтобы они вместе любовались закатом. Томми был счастлив несколько месяцев подряд. А потом Дрим исчез. Однажды он просто... пропал. И Томми искал его. Обыскал каждый уголок города, наладил первые контакты в Подполье, использовал все имеющиеся у него ресурсы, но так и не нашёл ни следа. Но Томми не сдавался. Даже когда он переехал в свою комнату в пекарне, даже когда он стал Тесеем, он не сдавался. Но он так ничего и не нашёл. А потом, ни с того ни с сего, Дрим снова появился. И Томми был счастлив, невероятно счастлив. Но Дрим был... другим. К тому времени, как Томми понял, что происходит, было уже слишком поздно. Дрим знал всё о Тесее, знал всё о всём и забрал его диски, хотя и понимал, он понимал, насколько они важны. После этого лучше не стало. Но всё же, несмотря ни на что, Томми помнил. Он помнил, как они были братьями. Поэтому, когда Дрим посмотрела на него с такой мягкой, нежной улыбкой, Томми не стал думать. Он просто вспомнил былые времена. А потом он последовал за ним.

***

— Здесь? — Томми оглядел склад. Дрим ухмыльнулся, глядя на него через плечо. — Да, Томми, это центр управления. — Большой штаб, да? Это... — Томми посмотрел на осыпающиеся серые стены, болезненно-жёлтые пятна от воды на потолке, клубы сероватой пыли, плавающие в воздухе. — Отлично. Эпично. Очень круто и богато, и совсем не похоже на то место, где меня собираются убить. Дрим запрокинул голову и захрипел, как будто Томми сказал что-то невероятно смешное. Томми неловко рассмеялся. Он не шутил. Дрим вёл его по коридорам, петляя и сворачивая, пока они не оказались в маленькой, тускло освещённой комнате, в которой едва могли поместиться они оба. Там был только один массивный сейф, высотой примерно в половину роста Томми и шириной в два его роста. — Вот мы и на месте, — Дрим повернулся к нему с широкой улыбкой. Томми с тревогой оглядел комнату. — Мы остановимся, Биг Д? Здесь? — У тебя с этим проблемы? — Дрим посмотрел на его лицо и расхохотался. — О, Томми, ты ведь не боишься, да? Томми нахмурился. — Э... Нет, я не какой-то там слабак, конечно, нет. Просто здесь... тесно. — Я имею в виду, что ты можешь подождать снаружи, если тебе так страшно. Твои диски просто лежат в сейфе, я думал, ты справишься. Но… Э-э-э. Ни за что на свете он не откажется от своего плана. Он хотел увидеть эти диски прямо сейчас. — Нет! Нет, нет, я справлюсь, Дрим! — настаивал он. Дрим снова улыбнулся. — Если ты уверен... — Он подошёл к сейфу и покрутил диск сначала в одну сторону, потом в другую. — Да, чёрт возьми! То есть да. Да, я совершенно спокойно к этому отношусь, да. Дрим возился с замком. — Готов поспорить, ты в предвкушении, — небрежно добавил он. — Ты не видел эти диски уже лет пять? — Семь, — небрежно поправил Томми, не сводя глаз с рук Дрима, вращающих диск. Дверь сейфа со скрипом открылась. Томми не мог как следует разглядеть содержимое. — Тогда точно туда. Ты это заслужил. — Да! — Томми бросился вперёд, наклонился над металлическим сейфом и стал искать свои диски, самое ценное, что у него было, то, чем он годами расплачивался с Дримом. Сейф был пуст. Томми моргнул. Он снова обыскал его. Ничего. — Дрим? Я не вижу здесь никаких дисков, думаю, ты... Что-то ударило его в спину, и он пошатнулся. Его колени коснулись холодного металлического пола сейфа. Дверь за его спиной захлопнулась. Томми прижал руку к металлу. Дверь не поддавалась. — Эй, э-э, Дрим? — нервно усмехнулся Томми. — Кажется, ты задел дверь или что-то в этом роде, э-э, я не совсем... — он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, — ...понимаю Тишина. Его пронзила догадка, холодная и ясная, ужасная и жестокая, но нет, Дрим бы так с ним не поступил, Дрим знал, как он относится к замкнутым пространствам. Он был таким милым, таким похожим на прежнего Дрима, и он бы вряд ли... Но эта идея пустила корни и начала прорастать в его сознании, словно виноградная лоза, вонзая шипы в его мозг. — Дрим? — спросил он, и его голос слегка дрогнул. Дрим хмыкнул и причмокнул, словно отчитывая непослушного ребёнка. — Может, это послужит тебе уроком, Томми. — Дрим? — Теперь он говорил более отчаянно, замешательство прошло, пришло осознание, и в груди у него поселился ужас. — Не говори так, будто это из-за меня. Ты должен, чёрт возьми, учиться, Томми! — Дрим рявкнул: — Я же сказал тебе, что ты должен десять тысяч, и всё же, всё же, ты со мной споришь! Я был так чертовски добр к тебе, так много для тебя сделал, а ты только и можешь, что огрызаться. Бездонная тьма сейфа поглотила его целиком, утянув на дно, как водоворот. О Прайм. Это... это происходило на самом деле. Дрим запер его внутри. Может быть, может быть, он сможет с этим справиться. Он может поторговаться. У него это хорошо получается. Наверняка Дрим шутит. Он просто... он хочет извиниться и выпустить его. — Дрим, просто Дрим, выпусти меня. Я был не прав, я заплачу тебе, я заплачу тебе, клянусь. — Нет! — рявкнул Дрим, а затем понизил голос. — Для этого уже слишком поздно. Я... я не могу в это поверить. Ты же знаешь, что я был твоим единственным другом во всём этом. Я был рядом с тобой всё это время, Томми. Это была ложь. Наглая ложь с мёртвым взглядом, потому что он прекрасно знал, они оба прекрасно знали, что Дрим этого не делал. Уже много лет не делал. Поэтому, несмотря на панику, грозившую поглотить его, он не смог сдержать вспышку острого сопротивления, охватившую его. — Это... это грёбаная ложь, придурок. Ты был тем, кто... ты бросил меня. А потом ты вернулся, повёл себя как придурок, украл мои диски и... Дрим рассмеялся холодно и жестоко. — Я не могу в это поверить! Я украл диски? Я храню их в безопасности. Для тебя! — крикнул Дрим, и у Томми перехватило дыхание. — Зачем я вообще утруждаюсь? Ясно же, что ты не усвоил урок. Он вздохнул. — Может быть, день или два, проведённые там, пойдут тебе на пользу. Ты сможешь побыть наедине со своими мыслями. Я покажу тебе всё, от чего я тебя защищал. У Томми остановилось сердце. Дни? Дни, здесь? Паника, которую он так отчаянно пытался подавить, хлынула наружу, подступая к горлу. — Подожди — подожди, Дрим, нет, нет, прости меня, прости меня, я был не прав, ты была права, прости меня, не уходи, не уходи... — Слишком поздно, Томми. Не волнуйся, я вернусь. — Его смех, резкий и жестокий, казалось, эхом отдавался в голове Томми. — Если только я не забуду. — Дрим! ДРИМ! — закричал он. — Не покидай меня, пожалуйста, пожалуйста прости меня. Мужчина снисходительно хмыкнул. — Мне больнее, чем тебе, Томми, просто помни об этом. — Его голос становился всё тише, слова едва можно было расслышать из-за биения пульса в голове, которое с каждой секундой отдалялось всё сильнее. И теперь Томми был в настоящем отчаянии, паника подступала к горлу, потому что стены давили на него, в груди всё сжалось, и всё было слишком маленьким, а Дрим, чёртов Дрим, был его единственным выходом. — Не оставляй меня здесь, пожалуйста, я сделаю всё что угодно! Не уходи. Мне жаль. Мне ЖАЛЬ! Мечта, МЕЧТА! Не... уходи... — Но его шаги становились всё тише и тише, несмотря на то, что Томми умолял упрашивал, чтобы он остался, не бросал его здесь, в этом холодном, крошечном, душном... Где-то вдалеке хлопнула дверь. Он был один. Томми закричал.

***

И кричал. И кричал. Пока не охрип, пока не отказали лёгкие, пока его голос не превратился в хриплый, измученный шёпот, но даже тогда его рот был застыл в безмолвном вопле. На несколько минут. Часов. Дней? Казалось, прошла целая вечность. Тёмная, удушающая, пустая вечность. Он сидел, уткнувшись лицом в колени и свернувшись в клубок, как вдруг услышал это. — Хэй? Голос. Он был здесь. Он вернулся. О Прайм, он был здесь, чтобы помочь ему? Он должен был быть здесь, чтобы помочь ему, верно? Дрим, Дрим вернулся, чтобы спасти его, освободить из этого ада, как и обещал. В его памяти всплыли слова Дрима, сказанные ранее: если только я не забуду. Что, если Дрим забыл о нём? Что, если он, о Прайм, снова оставил его здесь? Он не мог провести ещё одну вечность в ловушке этого холодного металлического гроба. Шепот, мольбы о помощи вырывались из горла, забитого песком и осколками стекла. — Дрим? Дрим, пожалуйста, я буду хорошо себя вести, обещаю, пожалуйста, выпусти меня, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, прости меня, прости, прости... Слова были едва слышны, почти шёпот, но его явно услышали. По комнате прокатился вздох, послышался стук падающих предметов — О... о, Прайм, — прошептал приглушённый голос, в котором слышалась лёгкая тошнота. — Подожди, подожди секунду, одну секунду. Снаружи послышался шорох, тихие шаги, стук металла о металл, а затем... Луч света пронзил бесконечную тьму. Томми резко поднял голову и уставился на него безумным взглядом. Дверь со скрипом открылась. Томми буквально вывалился из открытого сейфа и пополз прочь на четвереньках, отчаянно пытаясь оказаться как можно дальше от этого проклятого, грёбаного сейфа. Он вышел. Он был свободен. Так почему же он не мог дышать? — Дрим. Дрим, — повторял Томми между вдохами, всё ещё пытаясь заставить свои лёгкие работать нормально. — Нет? — робко спросил голос откуда-то сверху. Глубокий голос. Незнакомый голос. Не Дрим. — Ты... — выдохнул Томми, — ты не он. — Нет, — неловко рассмеялся мужчина, — я, э-э, я не Дрим. Томми с трудом оторвал взгляд от пола и уставился на пару тёмных блестящих ботинок, а затем на длинные чёрные брюки. — Кто, — Томми тяжело дышал, — кто ты?.. — О, — ответил мужчина, присев на корточки, чтобы быть на одном уровне с Томми. — Э-э, я Ранбу.