The Last Heist

Томми был потерян. Безнадёжно потерян. В кои-то веки он был не виноват. Вентиляционные шахты тянулись бесконечно, изгибались, поворачивали и без предупреждения обрывались на десятки футов вниз. Это был лабиринт. Любой мог заблудиться. Но только не Томми. Томми изучал и изучал и изучал схему, чтобы быть уверенным в этом. В этой работе не должно быть места ошибкам, особенно когда он взламывает самые защищённые технологические компании в Манбурге. Так что в кои-то веки он подготовился: изучил маршрут, запомнил расположение камер наблюдения и, самое главное, часами изучал схемы здания. И схема была неверной. Чёртова схема была неверной. Он тоже заплатил за это хорошую цену. Справедливую цену. Излишне говорить, что этот конкретный источник больше не получит его заказы. На самом деле ему больше хотелось узнать, где живёт этот придурок, и что-нибудь ему сломать. Он должен был понести какое-то наказание за то, что заставил его пройти через это дерьмо. Что ж. Если он вообще выжил, чтобы получить это. Во-первых, ему следовало просто положиться на информацию от Пурпла. Пурпл ни разу его не подвёл, ни разу, и хотя он формально занимался ловушками (и был самым хитрым и невыносимым засранцем из всех, кого Томми когда-либо встречал), этот парень оказался на удивление хорошим источником информации. Томми обращался к нему почти по всем крупным заказам. Обычно он обращался к нему, но не в этот раз. Но затем Томми охватила осторожность, и он начал беспокоиться, что, если он обратится к Пурплу за информацией о двух самых охраняемых местах в городе за неделю, этого может быть достаточно, чтобы парень начал сопоставлять факты. Пурпл был слишком любопытен, и это шло ему во вред. Все остальные торговцы информацией понимали негласные правила Подполья: Томми покупал нужную ему информацию и уходил, не задавая вопросов. Он был просто ещё одним лицом в толпе их обычных клиентов, и они намеренно не обращали внимания на преступную деятельность своих клиентов. У Пурпла не было такой политики. Он бы заметил подозрительную активность Томми и начал задавать вопросы, а потом это было бы лишь вопросом времени, когда он бы начал читать между строк. И даже если Пурпл формально ещё не подставил его, Томми не сомневался, что тот без раздумий продаст его, если узнает, что Томми это Тесей. В конце концов, он был самым востребованным вором в Подземелье. Люди были готовы заплатить кучу Праймов, чтобы узнать, кто он такой, а Пурпл был прежде всего бизнесменом. В итоге он не пошёл к Пурплу и теперь расплачивался за это. — Чёрт! — сказал себе Томми и поморщился, когда его голос разнёсся по вентиляционным шахтам, эхом отражаясь от холодного металла. Он вспомнил охранника, которого вырубил своим посохом, и подумал, что где-то внизу в коридорах патрулируют такие же, как он. Он понизил голос до сердитого шёпота. — Чёрт. Чёрт». Даже если бы он помнил, как сюда попал (а он не помнил), пути назад уже не было. Он должен был сделать это сегодня вечером. Это было одно из немногих условий, которые Уилбур чётко обозначил: это должно произойти сегодня вечером. Всё остальное было объяснено лишь наполовину, в общих чертах: как он должен был проникнуть внутрь (это, кажется, твоя работа, Тесей, а не моя), столкнётся ли он с охраной (я имею в виду, ты же умеешь драться, верно?), что именно он должен был украсть (мощный микрочип — он будет в портфеле, ты поймёшь, когда увидишь его), где он мог его украсть (э-э,где-то в здании). Да, Уилбур, в здании высотой в сорок этажей и шириной в полквартала. Как полезно. Но как бы Томми ни умолял Уилбура в течение недели, предшествовавшей ограблению, тот ничего ему не дал. Он лишь сказал, что всё должно произойти в ту ночь. Итак, Томми застрял в вентиляционной шахте (с креативным названием) здания Тех-корпорация, и у него не было выбора. Кроме одного. Продолжать ползти. А это означало, что в какой-то момент ему придётся выбираться из вентиляционных шахт. Теперь, когда он знал, что схема не работает, искать правильный путь было бессмысленно. Оставаться в вентиляционных шахтах означало лишь тратить время впустую. Да, решение оставить вентиляционные отверстия было вполне логичным, и оно точно не было связано с тем, насколько они были крошечными. К счастью, они были достаточно большими, чтобы он мог пролезть, иначе у него возникли бы совсем другие проблемы, но он едва смог протиснуться, ползя на четвереньках. Честно говоря, это не лучшим образом сказалось на его нервах. Он пробыл в здании всего два часа, но уже дважды останавливался, чтобы прийти в себя. Но он не мог больше медлить. Чем скорее он выберется из вентиляционной шахты, тем лучше. Томми выбрал направление наугад и пополз.

***

Ему потребовался ещё час, чтобы найти вентиляционную решётку. Один долгий, изнурительный час, который привёл к ещё двум нервным срывам, множеству шёпотных проклятий и такому количеству ползания на четвереньках, что он уже мог предвидеть хроническую боль в спине в самом ближайшем будущем. Но даже когда он нашёл решётку, возникла другая проблема. Спускаясь вниз. Сквозь щели в вентиляционном отверстии он почти ничего не видел, кроме нескольких проблесков белого кафельного пола, который, судя по всему, находился на высоте около пятнадцати футов. Падение было бы долгим, но, что ещё важнее, он понятия не имел, куда идёт (падает). Комната могла быть комнатой отдыха для охранников. Или лабораторией по испытанию оружия. Но, чёрт возьми, он не собирался проводить ещё час в вентиляционной шахте в поисках лучшего варианта. Он и так уже сильно выбился из графика, по его прикидкам, было уже 03:00, а ему нужно было покинуть здание до 08:00, когда оно будет наводнено сотрудниками. Он не мог больше ждать. Поэтому он с кряхтением с силой распахнул вентиляционную крышку, стараясь поставить её так, чтобы она не зазвенела. Он заглянул вниз, на пол. Прайм, это выглядело так, будто он упал далеко вниз. Типа, действительно далеко вниз. Томми сглотнул. Нет, нет, он мог это сделать. Он должен был это сделать. Он осторожно, нерешительно просунул ногу в щель. Он подождал минуту. Две. Не было ни сигналов тревоги, ни удивлённых возгласов. Хватит тянуть время. Он просунул вторую ногу в отверстие и спустился вниз, перенося вес с плеч на локти, а затем на ладони, чтобы не потерять опору и не рухнуть на землю. Наконец, после почти минуты попыток выбраться из вентиляционного отверстия, он повис на потолке, вытянувшись всем телом. Ему оставалось только отпустить руки. Томми не хотел этого делать. Пол всё ещё казался слишком далёким. У него начали уставать руки. Левая рука свела судорогой. Быстро помолившись Прайму, Томми закрыл глаза и расслабился. Он приземлился с глухим стуком, резко подвернув лодыжку под тяжестью собственного веса. Томми прикусил губу, чтобы не вскрикнуть от боли. Он не обратил внимания на боль в ноге, когда выпрямлялся, волоча лодыжку по земле. С этим можно было справиться. Он мог сделать это позже. А сейчас ему нужно было быть начеку. Он огляделся по сторонам в поисках признаков жизни. К счастью, охранников нигде не было видно. Томми был одет в свой обычный наряд для ограблений: рваные чёрные брюки карго и кожаный пояс для инструментов, тёмный плащ с капюшоном, скрывающим волосы и лицо, и чёрная маска на глазах. Не самый незаметный вид. Если бы Томми знал, что ему придётся иметь дело с охранниками, он бы надел что-нибудь, что не так сильно кричало бы «Я здесь, чтобы что-нибудь украсть». Хотя, по его мнению, это не имело особого значения. Если бы его заметили, он не думал, что охранники стали бы придираться к его одежде. В любом случае его бы застрелили. Эта мысль заставила его занервничать ещё сильнее. Ему нужно было действовать. Охранники всё ещё обходили зданиес, возможно, в этот самый момент они направлялись в его сторону. Он оглядел комнату в надежде понять, где именно находится. Комната была похожа на лабораторию: чистые белые стены, блестящие мраморные столешницы, телевизионные мониторы с тёмными экранами, занимающие целую стену. На другой стене рядами стояли флаконы с яркими разноцветными жидкостями. Томми держался от них подальше. Последнее, что ему было нужно, — случайно пролить какое-нибудь биологическое оружие и уничтожить мир во второй раз. Он подкрался к стеклянной двери лаборатории и выглянул в коридор. Те же безупречно белые стены. Пол из глянцевой плитки. Камера, закреплённая на стене, вращалась туда-сюда, чтобы охватить весь коридор. Понимаете, вот почему он хотел остаться в вентиляционной шахте. Там ему не пришлось бы беспокоиться о камерах наблюдения, охранниках и прочем дерьме. Теперь у него возникла совершенно другая проблема. Как, чёрт возьми, он собирался обойти здание? Его осенила идея. Последняя неделя была посвящена подготовке к работе. Больше ему нечем было заняться. Обычно, когда ему становилось скучно, он отправлялся промышлять карманными кражами, но из-за того, что его лицо до сих пор красовалось на листовках по всему городу, это было невозможно. И больше не с кем было тусоваться. Сэм не открывал дверь, сколько бы он ни сидел под ней. Скеппи не смотрел ему в глаза. Он даже решился на отчаянный шаг и отправился к Квакити, но казино было безнадежно пустo. Поэтому он с головой ушёл в работу, изучал, запоминал и мучительно обдумывал все детали, но всё это оказалось бессмысленным, потому что план рухнул в тот же миг, как он понял, что схема неверна. Однако это не означало, что он не узнал по пути несколько полезных фактов. Например, что охранники не патрулируют лестницы в здании. Вместо этого, как показали файлы сотрудников, охранники каждую ночь распределяются по этажам, и на каждом уровне дежурят двое. В Тех-корпорации, вероятно, решили, что проверка лестниц охранниками - пустая трата времени, ведь они могли бы защищать настоящие технологии на каждом этаже. И теперь им придётся за это заплатить. Если бы Томми удалось выяснить, где находится лестница, а затем добраться до неё так, чтобы его не заметили ни охранники, ни камеры наблюдения, он был бы в безопасности. Он мог бы свободно перемещаться по зданию. Конечно, ему всё равно пришлось бы соблюдать тишину, и он не горел желанием подниматься по сорока лестничным пролётам, но это было лучше, чем ничего. Однако ключевой частью этого плана было выяснить, где на самом деле находится лестница. Это не было бы проблемой, если бы он не провалился бог знает куда, потому что слишком долго изучал схему. Но, постойте, на самом деле это не имело значения, потому что схема была неверной. Возможно, Томми всё ещё немного злился из-за этого. Так что теперь ему оставалось только гадать. Поскольку в сверхсекретной лаборатории по разработке оружия не было табличек с указателями на каждом углу, ему, по сути, оставалось только проверять каждую комнату, пока он не найдёт лестничную клетку. И ему нужно было сделать это так, чтобы его не заметили охранники или камеры видеонаблюдения в каждом коридоре. К счастью для него, он знал, что у них есть слепая зона: камеры двигались взад и вперёд по коридору, чтобы обеспечить полный панорамный обзор, но они не могли хорошо рассмотреть то, что находилось прямо под ними. Если бы он правильно рассчитал время, то успел бы добраться до слепой зоны до того, как его заметит камера. Не теряя времени, Томми толкнул стеклянную дверь в лабораторию, пока ближайшая камера была направлена в противоположную сторону, и побежал прямо под неё. Когда камера повернулась в другую сторону, он побежал в другой коридор. И так повторялось снова и снова: проскользнуть мимо слепой зоны камеры, прислушаться, не стучат ли ботинки охранника по плитке, а затем бесшумно проверить каждую комнату, в которую он заходил, заглядывая в дверные проёмы, пока наконец не открыл дверь, ведущую на сырую серую лестничную клетку. Коричневая бетонная лестница спиралью поднималась вверх. В центре лестницы не было стены, только проём, поэтому, запрокинув голову, Томми мог видеть пролёты, которые изгибались и поворачивали туда-сюда, пока всё это не слилось в одно серое пятно в сотнях футов над ним. Прайм, завтра у него всё будет болеть. Томми понятия не имел, где находится тот самый модный портфель, который он пытался украсть, но у него было несколько предположений. На первом месте в его списке был сороковой этаж, кабинет генерального директора. Портфель явно был важным, а где ещё хранить важные вещи, как не у главы компании? Итак, это была его первая остановка. Если бы это не сработало, он бы просто пошёл в обратном направлении. Он вздохнул. Это будет отстой. Он начал карабкаться вверх.

***

Час спустя Томми наконец добрался до сорокового этажа, и можно с уверенностью сказать, что он был не в восторге. Ему казалось, что ноги вот-вот откажут. Лодыжка пульсировала. Всё это было мучительно, но последние несколько этажей до самого верха были настоящим адом. Томми несколько раз подумывал о том, чтобы броситься в лестничный пролёт и обрести сладкую смерть. Но теперь с этим было покончено, и он больше никогда в жизни не поднимется ни по одной чёртовой лестнице. Дверь на лестничную клетку была плотно заперта на массивный замок. Томми вздохнул. Вероятно, у генерального директора была специальная карта доступа к лифту, и он не хотел, чтобы у кого-то из его сотрудников возникли какие-то идеи. Может быть, если он хотел, чтобы его кабинет был в безопасности, ему стоило выбрать замок получше. Томми понадобилось бы максимум две минуты, чтобы взломать его. Он достал из поясной сумки отмычку и принялся за дело. Не прошло и минуты, как дверь с тихим щелчком открылась. Его ботинки утонули в толстом красном ковре, когда он вошёл в дверной проём и оказался в чем-то вроде вестибюля. Томми не стал осматриваться, если не считать беглого осмотра на предмет камер наблюдения. Его меньше интересовали кресла для отдыха и металлические столы, чем тяжёлые деревянные двери в углу комнаты. Идеально. Секунду спустя он оказался в просторном кабинете генерального директора. Казалось, что комната тянется бесконечно: стены были скрыты за книжными полками, на которых стояли награды и картины, а колонны из красного дерева поддерживали потолок, украшенный замысловатой резьбой по дереву. В дальнем конце комнаты были окна от пола до потолка, из которых открывался вид на центр города. Их силуэты вырисовывались на фоне массивного тёмного стола. Чёрт. На поиски у него уйдёт целая вечность. Он направился в другой конец комнаты и... Томми замер на полпути. Медленно, осторожно он сделал шаг назад, присел на корточки и уставился на то место, куда собирался ступить. Над ковром висела тонкая, почти незаметная красная линия. Мина-растяжка. Если бы он наступил на лазер... что ж, неизвестно, чем бы это закончилось. Ничем хорошим. Томми осторожно переступил через лазер. Он снова пошёл по комнате, но уже значительно медленнее. На этот раз он внимательно следил, нет ли где ещё скрытых ловушек. И тут он увидел его. В другом конце комнаты, на массивном столе из красного дерева, прямо там, где он и ожидал его увидеть, лежал портфель. Он уже планировал смерть Уилбура, когда тот сказал «ты поймёшь, когда увидишь» таким снисходительным тоном, но он был прав. Он никак не мог его пропустить. Богато украшенный золотом портфель из натуральной кожи, достаточно большой, чтобы занимать половину стола, вот это был важный портфель, каких он ещё не видел. Слава Прайму, он его нашёл. Он уже начал беспокоиться, что у него не хватит времени. Но теперь самое сложное было позади. Ему оставалось только незаметно выбраться из Тех-корпорацим, а он уже почти справился, верно? Проще простого. Он направился к столу. Пора убираться из этого проклятого Праймом здания. В воздухе что-то зажужжало. Краем глаза он заметил красную вспышку. Томми замер. Медленно, очень медленно он опустил взгляд. Его колено прорезал тонкий красный лазер.

***

Все произошло в одно мгновение. Что-то громко щёлкнуло металлом, и книжные шкафы по обе стороны от него сдвинулись, едва заметно приблизившись к нему, так что в стенах из красного дерева образовалась узкая тёмная щель. Из темноты вылетели две фигуры, похожие на серебристые вспышки. Комнату наполнило тихое жужжание, и Томми внезапно понял, что происходит. Кровь отхлынула от его лица. Конечно. Чёрт возьми, конечно, у самой продвинутой оружейной лаборатории в городе было больше охраны, чем у него. Почему он об этом не подумал? Конечно, у них есть дроны. Боты были тонкими и гладкими, и даже с другого конца комнаты Томми мог сказать, что это не обычные поисковые дроны. Они были слишком проворными, слишком быстрыми, они порхали по комнате, как колибри, и лишь изредка зависали в воздухе, поворачиваясь к нему, словно изучали его, анализировали, представляет ли он угрозу. Томми замер. Может быть, они его не заметят, если он просто... не будет... двигаться... На его вопрос ответила неоново-красная полоса. Томми едва успел среагировать и увернуться, когда луч просвистел у него над ухом, обдав жаром и причинив жгучую боль, когда он пробил край его маски. Тёмная ткань сползла с его глаз. Капюшон сполз с его волос Лазеры. Лазеры? Вот чёрт. В него полетела ещё одна стрела, и Томми едва успел увернуться. Ещё секунда, и от его руки остался бы лишь обугленный обрубок. Ладно, к чёрту всё. Томми с треском вытащил свой посох из-за пояса с инструментами. Он потрескивал от электричества. Он замахнулся на первого робота, и тот отлетел в сторону, уклоняясь от удара. Где-то позади него раздался звук выстрела, и Томми бросился влево, перекатился и вскочил на ноги, когда мимо его плеча пролетел лазер. На этот раз он набросился на другого робота и ударил его посохом. Робот на секунду замер от удара, а затем пошатнулся и рухнул на землю. Ещё один лазер пролетел над его плечом и врезался в книжный шкаф в углу комнаты. Одним быстрым движением Томми развернулся и нанёс ему сокрушительный удар. Робот всё ещё слабо жужжал, когда рухнул на пол. Какого хрена. Какого черта. Ему нужно было убираться отсюда к чертям. В три длинных шага он пересёк комнату. Он схватил портфель со стола. Он оказался на удивление лёгким. Хорошо. Отлично. У него был микрочип. Пора, чёрт возьми, уходить. Томми бросился к двери. Она распахнулась раньше, чем он успел до неё добежать. — Эй, Джеральд, ты там в порядке? Ещё одна ложная тревога из-за... Томми посмотрел на охранника. Охранник посмотрел на Томми. — Вор? — Его глаза расширились. — Т-ты же ещё ребёнок! — «Ладно. К чёрту этого парня». — Томми ударил его коленом туда, где, как он знал, будет больно. Мужчина рухнул на колени. Когда он снова посмотрел на Томми, в его глазах уже не было того шока, того неподдельного удивления, которые были в них вначале. Нет, теперь в них читалась скорее ярость. Томми побежал.