Суп с котом

      Санька ненавидел будильники всей душой. Он терпеть не мог просыпаться от их назойливого дребезжащего звона, который, казалось, сообщал всему миру, что лентяю и лежебоке Александру Васильеву пора вставать. А иначе беда – он проспит в своей жизни всё: лекции, экзамены, самолёт и первое свидание. Опоздает на поезд, не успеет на важную встречу и пропустит всё самое главное.       Потому что этот мир так устроен: кто первый встал – того и тапки. И Санька каждое утро убеждался в этом с обречённым отчаянием приговорённого узника: спасения нет и не будет, волшебник не прилетит, а сказки – обман для маленьких детей, чтобы тем хотелось вырасти поскорее и занять своё место среди других болванов.       Но и на этом приятные особенности взрослой жизни только начинались, а отнюдь не заканчивались. Надо было всем улыбаться, даже если на душе скребли кошки, интересоваться здоровьем и делами других людей, хотя они его вообще никак не касались, и разговаривать о погоде, политике и бабах, а не том, что его самого волновало.       Но об этом Санька благоразумно помалкивал, и потому прослыл скучным и неприятным типом среди однокурсников и коллег. Некоторые считали его заносчивым и высокомерным лишь потому, что он никогда не смеялся над тупыми сальными анекдотами и кривил губы от чужого бахвальства по поводу пьянок, драк без повода, любовных побед и дурацких похождений. А Саньку уже чуть не тошнило от непрошеных советов, где что взять подешевле, как проехать бесплатно в трамвае и как легко завалить бабу в постель.        Санька и так старался не нарываться на неприятности. Не заводил случайных знакомств, не напивался до потери сознания и ничего лишнего себе не позволял. Пока другие заводили крутые тачки и щеголяли дорогими часами и мобильными телефонами, Санька откладывал на квартиру. Он был приезжим, город – большим и дорогим, и всю жизнь мыкаться по съёмным квартирам ему здесь совсем не хотелось.       А в том, чего Саньке хотелось больше всего, он бы даже себе самому ни за что не признался. Встречая на улице мальчиков и девочек, идущих за ручку, он тут же отводил глаза и невольно облизывал губы. Столкнувшись лицом к лицу с кем-нибудь с симпатичным в метро или троллейбусе, Санька тотчас же прятал глаза, чтобы не пялиться.  В спортзале он тянул раму и качал пресс, не глядя ни на кого вокруг, до седьмого пота. А потом бежал в душевую чуть ли не самым последним, чтобы ненароком ни с кем не столкнуться.       Никто не должен был ни о чём догадаться. Санька хватило и одного раза, чтобы понять, что его чувства и желания никому не нужны и ему ничего хорошего в жизни не светит. Что надо держать язык за зубами и не распускать руки, а уж тем более – не привязываться ни к кому.       Потому что нравились Саньке обычные парни: не манерные и вертлявые истерички, а простые и спокойные душевные ребята. Безо всякой особой интеллигентности и возвышенной духовности, от которой Саньку мутило не меньше, чем от наглых и туповатых «правильных пацанов». Нет, Санька не тешил себя иллюзиями: всё хорошее давно уже разобрали. Обыкновенные нормальные парни все, как один, обзавелись семьями и детьми, учились, работали, дружили между собой – и прекрасно без него обходились.       Санька им даже завидовал, но со стороны: он и не думал лезть, куда не просят. Ему было только безумно жаль, что жизнь его так и пройдёт в ожидании чуда, которого в природе не бывает. Ну зачем он обычному парню, у которого и так всё есть: друзья, семья, ребёнок, дом, работа и учёба?       Правильно, незачем.