Суп с котом

      Санька вернулся из магазина в аккурат к тому времени, когда все встали и сели сразу обедать. Он затащил оба пакета с продуктами на кухню и удивлённо замер: папа что-то рассказывал Гришке, а тот смотрел ему в рот, как будто собственному отцу, которого у него никогда не было. И оба довольно хохотали.       – Привет, как спалось? – брякнул Санька, выгружая на кухонный столик продукты: зелёный горошек, яйца, варёную колбасу и картошку для оливье, майонез и консервы для «мимозы», и солёную сельдь со свёклой и морковкой для «шубы».       – Спасибо, отлично, сынок! – улыбнулся отец и радостно добавил, что они с его другом уже поменяли прокладки в ванной и починили розетку в прихожей.       – На всё руки мастер! –  похвалил Гришку довольный отец, бросив на Саньку мельком досадливый взгляд: «не то, что ты».       Санька молча пожал плечами и отвернулся, покидав в раковину клубни, свеклу и морковь. Набрал три кастрюли воды и поставил их на огонь, аккуратно опустив в одну из них с ложки яйца. А потом достал мусорное ведро и, помыв овощи, уселся на табуретку их чистить.       – Давай, помогу, – негромко предложил Гришка, заметив, что Санькин отец сразу ретировался с кухни. Тот молча сунул ему второй нож древком вперёд и выдал свёклу и морковку на разделочной доске.       Несколько минут они молча чистили овощи, пока Гришка чуть неловко не произнёс:       – У тебя замечательный папа, – искренне похвалил он. И торопливо добавил:       – И мама тоже хорошая.       Санька кивнул и тихонько ответил:       – Ага, все хорошие. Только я один…       Последнее слово он беззвучно прошевелил губами, но Гришка догадался и нахмурился.       – Дурак ты, – с упрёком ляпнул он. – Они тебя любят больше всего на свете, а ты не ценишь того, что они у тебя просто есть.       Санька дёрнул плечом, ойкнул и сунул порезанный палец в рот. И промолчал, успев сообразить, что едва не сморозил очередную глупость. Ему стало вдруг стыдно, что у него есть и мама, и папа, а у Гриши – вообще никого.       – Прости, – с пальцем во рту пробормотал Санька. – Я скажу им, что ты мне как брат, и ты можешь всегда к нам приходить. Они будут этому только рады.       Гришка раззявил рот и тихо ответил:       – Спасибо, Сань.       Тот пожал плечами:       – Да не за что!       И молча продолжил чистить картошку. Гришка помолчал и со вздохом ответил:       – Хотел бы я быть твоим братом, – медленно проговорил он.       Санька снова пожал плечами и просто ответил:       – Если хочешь – будь.       Тогда Гришка то ли случайно, то ли нарочно ткнул кончиком ножа в ладонь – и вдруг засмеялся. Отвёл Санькину руку с ножом в сторону и приложил его порезанный палец к своей поцарапанной ладони. А потом провёл ею тому по губам, оставляя красный след, и слизнул последнюю капельку крови сам.       – Вот и всё, – с хитрой довольной рожей выдал он. – Теперь ты и правда мой брат!       Санька фыркнул:       – По разуму?       Гришка заржал:       – По картошке!       Санькина мама, зайдя на кухню, сильно удивилась:       – С чего это вы так развеселились? Я тоже хочу!       Гришка обернулся к ней и насмешливо-просительно объяснил:       – Тёть Лида, теперь вам придётся меня усыновить! Мы с Санькой порезались оба, и решили заодно побрататься…  Чего зря добру пропадать?       Санька сквозь смех простонал:       – Ма-ам, не слушай его! Всё он врёт! Он нарочно порезался, а не случайно!       Гришка, не моргнув глазом, нахально заявил:       – Ну даже если и так, то что? Ты всё равно теперь мой картофельный брат!       Санькина мама улыбнулась, потрепала их обоих по головам и очень серьёзно ответила:       – Я была бы рада иметь такого сына, как ты, Григорий.       Тот опешил и сдавленно произнёс:       – Спасибо.       Санька, хлопая глазами, невольно облизнул посолоневшие губы, сглотнул и повторил вслед за ним:       – Спасибо, мам.       Та погрозила им пальцем и сообщила, что если они по-быстрому не закончат с овощами, то вечером на стол ставить будет нечего. А Санькин отец, привлечённый шумом и смехом на кухне, кашлянул от дверей и строго заявил, что если они будут лентяйничать и сорвут праздник, то он выпорет их по очереди.       Санька только привычно молча закатил глаза, а Гришка закусил губу и согласно кивнул.       – Ладно, – сказал он, стараясь не улыбнуться. И толкнул Саньку локтем в бок, чтобы тот не валял дурака и не спорил с отцом.