Суп с котом

      Снег сыпал с неба зёрнышками, точно манной крупой, и хрустел под ногами. Низкое небо висело над головой, как одеяло, отчего уличные фонари казались светильниками-ночниками, а снежинки вокруг них – роящимися белыми мушками.       В магазинах в последний день перед праздником не было ни души. Все уже провожали, наверное, старый год, смотрели по телевизору одни и те же фильмы или резали салаты и накрывали на стол. Одни Санька с Гришкой шарахались по городу, торопливо выискивая подарки в самый последний момент.       Но, как назло, все интересные и нужные заведения уже были закрыты. Люди, наверное, тоже хотели хоть иногда отдыхать. Оставались работать до последнего только крупные торговые центры и отдельные чудаки, которым, видимо, дома никто не ждал. Там Санька взял себе горячий шоколад, а Гришку угостил мокачино – и угадал: тот отхлёбывал кофе и жмурился, как довольный котяра.       У витрины с мулине Санька вдруг замер и ткнул пальцем в стекло, показывая на огромный шикарный набор разноцветных ниток с пяльцами, иглами и прочими нужными для вышивания принадлежностями. Ни у одного из них денег на него не хватило бы.       – Мама себе такого сама точно не купит, – сообщил беззастенчиво Санька. – А если подарим мы оба, ей будет приятно.       Гришка кивнул и вскинул глаза:       – А что тогда дарить твоему отцу?       Санька поскрёб затылок и усмехнулся:       – Во-первых, нашему! А во-вторых, я ему уже всё, что нужно, купил!       Но Гришка не сдавался:       – А я, может, тоже хочу ему что-нибудь подарить!       Санька шутливо поднял ладони:       – Купи ему красивую трубку, кисет и хороший табак, – предложил он. – А то он курит всякую дрянь!       – Ему же нельзя, – усомнился Гриша.       Санька кивнул:       – Ага, доктор запретил, – развёл он руками. – Только когда он кого-нибудь слушал?       Гришка улыбнулся и осторожно поинтересовался:       – А братику что подарить?       Санька вздохнул и опустил глаза:       – Женись, заведи детей и будь счастлив, – тихо пробормотал он, старательно пересчитывая деньги.       – Ты, правда, этого хочешь? – чужим голосом спросил Григорий.       Санька пожал плечами, не поднимая головы:       – Ну да, – быстро ответил он. – Я хочу, чтобы у тебя было всё хорошо.       Гриша помолчал и ответил с досадой:       – Ясно.       Санька заулыбался и хлопнул его по плечу:       – Мама с папой будут нянчить твоих деток, как собственных внуков, даже не сомневайся!       Гришка несмело улыбнулся и кивнул.       – А ты? – неловко спросил он.       Санька гордо выпятил грудь:       – Буду вам помогать! Гулять с ними, играть и водить по кружкам!       И ехидно добавил:       – Если только, конечно, твоя половина не будет против.       Гришка тоскливо глянул ему в глаза и тихонько ответил:       – Не волнуйся, не будет.       А потом подозвал продавщицу и попросил упаковать подарки. И всю дорогу домой молчал, поглядывая сбоку на Саньку, который болтал без умолку, размахивая руками и чуть не пританцовывая на ходу. Санька же смотрел на него и просто лучился от счастья. Словно от того, что старый друг теперь стал названным братом, с него сразу свалился тот панцирь, в который он сам себя заковал. Жизнь, которая ещё недавно казалась ему дурацкой и жестокой издёвкой, вдруг на глазах обретала смысл: его любимый парень был рядом, не шарахался от него в сторону и даже слушал всю ту чушь, что он несёт – и улыбался!       Что ещё нужно для счастья? Санька хватит и этого, за глаза и за уши, на всю жизнь. Одного-единственного братика. Любимого. Своего.       У самого подъезда Гришка вдруг взял его за плечо и развернул к себе.       – Закрой глаза, – потребовал он. Санька охотно подчинился и с оторопью почувствовал, как его целуют в губы.       – Теперь можешь дать мне по морде, – услышал он насмешливо-виноватый Гришкин голос. – И мы будем квиты.       Санька облизал губы и, открывая глаза, замотал головой.       – Нет, – выдавил он. – Я не могу тебе сделать больно.       Гришка деревянным голосом засмеялся, толкнул его плечом и поскакал по ступенькам наверх, на второй этаж. А Санька со вздохом поплёлся за ним, размышляя, что на того нашло и что бы всё это значило. Но хоть убей, ничего так и не смог понять.