Исчезновение искусства

      Грифель ложился на альбомный лист ровными штрихами. Кое-где изображение получалось слишком мрачным, угольно-черным, в других местах Тришка пыталась добавить пастельной мягкости. Но все же портрет парня выходил неплохим, в полной мере отражая всю его двойственную сущность. Она зачиркала карандашом еще, накладывая последние штрихи и доводя работу до ума. — Ну, что там у тебя? Скоро закончишь? — подался вперед Новак, откладывая свой листок. — Эй, не подглядывай! — отдернулась назад Тришка. — Мы же уговаривались. — Ладно, ладно, — поднял руки в притворной капитуляции Новак. — Я, кстати, уже закончил тоже.       Они сидели друг напротив друга в гостиной дома Тришки и рисовали. Договорились на такую игру: каждый рисует другого. И вот Тришка старалась изо всех сил. Так амбициозный задира, пробиваясь куда-то на вершины власти, проявляет себя подобным же даже в мелочах, и во всем старается отличаться перфекционизмом.       Тришка была амбициозной, это уж точно. Все стремилась пробиться в настоящий мир высокого искусства, да пока что ее картины не принимали нигде должным образом. Галеристы только качали головами да разводили руками. «У вас недостаточный навык в технике». «Мазки недостаточно яркие». «Прорисовка углов отдает дилетантизмом». И так далее. Поэтому Тришка пока работала онлайн, рисуя на заказ. Но не теряла надежды когда-нибудь выстрелить и засветиться если не на телеэкранах, то хотя бы на полосах газет. Хотя газеты в это время уже почти никто не читал, но хоть что-то! — Ну все, я готова, — сказала Тришка, откладывая в сторону карандаш. — Давай, на счет «три». Один, два, три!       Они одновременно показали друг другу свои листы. И Тришка не смогла сдержать смеха. На ее картине был изображен Новак во всей красе, с правильными, даже можно сказать, аристократическими чертами лица. А вот Новак на своем листе, явно издеваясь, изобразил какое-то подобие детского рисунка. Несколько овалов, палочки вместо рук — так дети обычно калякают по заданию «нарисуй свою маму». — Ох, ну хорош, пошутил! — всплеснула руками Тришка, задыхаясь от хохота. — В следующий раз не прикалывайся так.       Она оглядела комнату, в которой находилась. Здесь все было в одно и то же время высокотехнологичным и творческим. Мольберты, палитры, тюбики с красками соседствовали с вполне современной мебелью из «Икеи». Стол из ДСП бело-голубого цвета был завален холстами с мазками, могущими стать в будущем великими шедеврами. В современном глянцевом зеркале с красивой резной рамой из мореного дуба отражалась сама Тришка — молодая девушка лет двадцати, со светлыми, чуть вьющимися волосами до плеч. На ней была розовая кофта, короткая серая юбка и тонкие черные колготки, купленные на барахолке. С творческой повседневностью Тришки следить за собой все как-то не было времени.       Ее молодой человек представлял собой образец элегантности. В отличие от Тришки, он работал менеджером и потому был обязан всегда выглядеть презентабельно. Сейчас на нем была надета белая в мелкую голубую полоску рубашка и брюки со стрелками, а ботинки, стоявшие в прихожей, были начищены до блеска, разве что галстука не было. Он всем своим видом будто бы бросал вызов всему творческому хаосу повсюду. Как будто бы гигантский алмаз выбросило прибоем на грязный, полный тины и ржавых обломков берег. — Ну что? — спросил Новак, пересаживаясь на диван к Тришке. — Может, развлечемся?..       Он с игривым выражением лица положил руку на бедро девушки, обтянутое колготками. Та захихикала в предвкушении. Новак повел руку выше, под юбку, как вдруг у него зазвонил телефон. — А, черт!.. — произнес он, поговорив по телефону. — Совсем забыл! Меня же друзья уже ждут сегодня в баре. Договорились выпить вместе пива после работы. — Так в чем проблема? Давай пойдем вместе, — предложила Тришка. — Ну, понимаешь… Я же не представил тебя друзьям. И потом… — Он обвел взглядом одежду девушки. — Они у меня люди приличные. А ты… Не обижайся, но в таком виде… — Ерунда! Я сейчас поищу что-нибудь в шкафу! — воскликнула Тришка, вставая. — Мама мне недавно привозила приличных вещей из дома, да я что-то пока не сподобилась их примерить. Новак только развел руками. Похоже, ему действительно было нечего возразить, приходилось брать пассию с собой.

***

      В баре было светло, тепло и играла громкая музыка. Все друзья Новака как на подбор оказались скучными снобами в очках и галстуках, занудно обсуждавшими какие-то «коэффициенты продаж», «рост акций», «стратегию продвижения» и все такое. Тришке было скучно с ними. И похоже, она зря даже надела на этот вечер красное платье с глубоким декольте. Ее внешность, похоже, никого из этих унылых очкариков не интересовала как девушку.       Она осматривала бар из желания что-нибудь зарисовать, но все было слишком ярким, шумные, броским. Тришка предпочитала умеренные тона, а то и вовсе серые, неяркие. В таком стиле она рисовала почти всегда. Даже картины на стенах бары ее не привлекали ни с какой точки зрения. Все они представляли собой либо унылые копии классики, либо пасторальные пейзажи, либо вообще какую-то аляповатую мазню. Любой мало-мальски приличный искусствовед не оценил бы их выше единицы с половиной.       В этот вечер она ушла домой раньше обычного. Новак провожал ее. Сократить дорогу они решили через парк развлечений. Проходя мимо ярких, подсвеченных огнями палаток, они вдруг услышали громкий старушечий голос: — Не проходите мимо, молодые люди! Мадам Альма погадает вам на судьбу, предскажет будущее! Карты, кофейная гуща, линии на руке, что пожелаете!       Тришка не особо верила предсказателям, считая их пережитком прошлого. Но в этот вечер ей требовалось как-то развеяться, скинуть унылость и скуку, вызванную свиданием с друзьями парня. И она потянула Новака под сень шатра. На нее уставились сквозь огромные очки большие голубые глаза. Старуха, как и подобает гадалкам, была облачена в длинную лиловую шаль и кучу разных бус. Вокруг ее глаз залегли хитрые морщинки. — Сюда, юная девушка, прошу сюда! — потянула она Тришку к столику с всевозможными вещами для гадания. — Так какой способ вы выберете? — А хрустальный шар у вас имеется? — заинтересованно сузила глаза девушка. — О, это прошлый век! — засмеялась гадалка. — Ныне гадалки пользуются только высокотехнологичными средствами. Зеркала, серебряные, ртутные, иногда даже фронтальные камеры смартфонов… впрочем, зеркала все же привычнее. Желаете взглянуть сюда?       Она пододвинула клиентке зеркало в красивой резной оправе. По поверхности его бежали какие-то темноватые волны, но внутри было пусто, как на дне глубочайшей в мире расселины. — О, я, кажется, знаю о тебе многое! — вытянув вперед костлявые сухие пальцы, замогильным голосом завыла старуха. — Ты — начинающая художница, мечтающая о мировой славе, но все никак не способная ее достичь!       Тришка вздрогнула. Откуда гадалка все это узнала? Ну допустим, графитовые разводы на ее внешней стороне пальцев были недвусмысленным свидетельством ее профессии. Но откуда старуха узнала о ее бедноте? Она же сегодня была даже в приличном вечернем платье, не в типичном наряде «свободной художницы». Должно быть, «колдунья» решила, что раз не видела лица клиентки на первых полосах газет, в громких заголовках, то стало быть, она еще далека от признания и славы. — Ну да, — решила она подыграть Альме. — Вы все правильно поняли. Это… третье око вам подсказало, верно? — Да ну брось, милочка, — засмеялась старушка так, что все ее бусы забренчали. — Меньше смотрели телевизор и верь всяким эзотерическим брошюркам. Да по твоему лицу все можно прочитать лучше чем по открытой книге!       Она вперили в девушку свой пристальный взгляд голубых глаз, и той реально стало не по себе. Она поскорее посмотрела в зеркало, надеясь разглядеть там среди тумана какую-нибудь красивую картинку. Возможно, свою свадьбу с Новаком. Или признание в одной из лучших галерей мира.       Но увидела там ничего кроме собственного отражения. Все той же испуганной девушки с слегка приплюснутым носом, парой веснушек на щеках и широко раскрытыми голубыми глазами. В которых затаился испуг и непонимание.       Она протянула руку и коснулась поверхности зеркала. И почувствовала какую-то странную ауру, что словно бы исходила от кварцевого стекла. Гладь зеркала загудела словно раскаленный металл и пошла крутыми волнами от одного прикосновения пальцем. — Хочешь, чтобы твое желание исполнилось? — замогильным голосом произнесла старуха, размахивая руками над столом. — Так получи же!       С неба тут же ударила молния, вокруг стола посыпались искры. «Спецэффекты, — решила Тришка. — Кажется, у бабули где-то рядом спрятан особый генератор. Или экран для имитации визуальных эффектов».       Она посмотрела в зеркало, но то словно было темным. Перевела взгляд на бабулю, но у той глаза потухли и лишь губы отвисли, обнажая челюсть с кривыми желтыми зубами. — Ну, чего вылупилась на меня как фазанья шпорцевая кукушка? — захихикала она. — Давай, иди уже, не задерживай мне клиентов! Следующий!       На ватных ногах Тришка вышла из палатки. Она чувствовала, что произошло нечто, что она даже не могла себе вообразить. Была ли та бабуля шарлатанкой? Непонятно. Но жизнь юной художницы с этого момента, кажется, поменялась кардинально.