Исчезновение искусства

      На следующий день, когда Тришка проснулась, на телефоне у нее горела куча пропущенных вызовов. В основном были от мамы и от разных друзей. СМС-ок тоже было полно. Тришка не стала их все читать, решила отложить на потом. Однако сомнений не было: случилось что-то непоправимое. И вскоре, почитав новости, девушка убедилась в этом.       Оказывается, по всему миру произошли странные исчезновения людей. Тришка и прежде слышала, чтобы в новостях где-нибудь нет-нет да пропадали люди. И это было страшнее всего. Она не могла себе представить, как такое бывает: просто вышел человек на улицу и испарился. В наше-то время, в век высоких технологий, гаджетов и спутников, когда по одному лайканью фото в соцсетях можно было узнать местоположение на раз-два!       Но оказалось, это не шутка. И в этот день действительно множество людей пропало просто так. Кто-то вышел на улицу и не вернулся, другие реально отошли в соседнюю комнату и будто бы растворились в воздухе. При этом, что самое страшное, мотив у всех исчезновений был. Все пропавшие являлись художниками. Мало того, во всем мире пропали и их картины. Даже цифровые копии. И написанные далекими предками прошлого. В мире попросту не осталась искусства.       Пока новости, радио и газеты наперебой трещали о страшном коллапсе во всем мире, осознание медленно приходило к Тришке, окатывая ее словно ледяным душем. Она осталась единственной художницей на всей планете. Все предыдущие деятели изобразительного искусства исчезли в одно и то же время, как по мановению волшебной палочки.       Девушка все же перезвонила маме. Успокоила ее, сказала, что с ней все в порядке и что никуда исчезать она не собирается. Из друзей она набрала только Новаку. Но тот невнятно пробубнил что-то вроде: «Это все твои мазюки виноваты» и сбросил вызов.       Затем Тришка начала думать. Выводы получались неутешительными. Кто-то как будто бы наслал на всю планету проклятие, поразившее только людей определенной профессии. Всех, кроме нее. Но чем она так провинилась перед мирозданием? Мало того, все картины тоже исчезли! Столы в комнате молодой художницы опустели разом, исчезли даже наброски и черновики. В какой-то мере это было даже прекрасно — больше не было творческого беспорядка, комната сияла чистотой. Но с другой — надо было что-то делать.       Вспомнив вчерашнюю гадалку с зеркалом и ее слова об исполнении желания, Тришка наконец прозрела. Она бросилась на улицу как была — в халате и шлепанцах. Пробежала пару кварталов до парка аттракционов, но он был закрыт. Сторож, угрюмый дядечка в сером фартуке и с усами, сообщил Тришке, что никакой палатки с экстрасенсами у них отродясь не было и что вообще все эти шарлатанские фокусы давно запрещены международными конвенциями.       Тогда-то и стало понятно, что все это было одной грандиозной подставой для художницы. Стоило ей, самой того не желая, загадать странное желание, как все тут же покатилось в одно известное место. С одной стороны, можно было возрадоваться: теперь она была монополисткой и могла заработать большие деньги на своем крутом хобби. Однако реальность оказалась куда ужаснее.       По телику уже стали передавать, что, в сущности, исчезновение всех художников и картин было не такой уж и серьезной проблемой. «Эксперты» с экранов утверждали, что сейчас, в век цифровых технологий, видеоклипов и компьютерной графики «все эти устаревшие куски полотна с красками были по сути не так уж и нужны». Политики призывали уделить больше времени финансовым проблемам, работе и семейным ценностям, а не думать о «бестолковой мазне». В перерывах между передачами появилось большое количество рекламы нейросетей и прочих новомодных штучек. «Люди уже давным-давно изобрели фотографию — чем не прекрасная замена художеству?» — говорилось там. Ну, а совсем уже отбитые активисты с феминизмом головного мозга, потребностью все время бунтовать и прочей актуальной повесткой утверждали, что вообще не время думать об исчезновении художников, когда в мире есть более важные проблемы в виде экологии, безработицы и ядерной войны.       Не зная, куда деваться, Тришка позвонила Новаку. Но тот заявил, что и слушать ее не хочет. «Что, докалякалась? — язвительно спросил он. — Пошла бы работать менеджером, как я, или хотя бы простой официанткой, не сидела бы сейчас без денег, ворона!» И под конец разговора он заявил ей о расставании и вообще бесперспективности их отношений. Никто не хотел поддерживать девушку, все словно бы ополчились против нее. Тришка уже стала желать, чтобы прилетели инопланетяне и спалили бы планету нафиг. Ведь заслуживает ли жизни такое человечество, что с презрением относится к отдельным профессиям?       Но Тришка горевала недолго. Ей пришла в голову интересная мысль. Она набрала друга Майкла, который работал программистом и умел делать разные прикольные штуки. Услышав ее заказ, тот удивился так, что даже сквозь трубку, казалось, стали видны его ползущие вверх брови. Но все же за кругленькую сумму обещал сделать все возможное.       Дав отбой, девушка принялась ждать. Время текло скучно и тягуче, словно патока. Раньше Тришка могла хотя бы порисовать, чтобы отвлечься, теперь же у нее не было ни бумаги, ни красок, ни даже фломастеров. Заказы онлайн исчезли, и потому сбережения девушки стремительно таяли. Ни мамаша, ни бывший не желали обеспечивать нерадивую родственницу, поэтому через месяц-другой ей бы точно пришлось идти по миру.       Наконец, через пару дней тренькнул звонок мобильного. Майкл радостным, но немного усталым голосом сообщил о готовности нужной вещи.

***

      Подарок Тришке доставил курьер из компании «Easy Drop». Последнее время компании доставки достигли прямо-таки невероятного расцвета. Заказывали там все и вся. Тришка бы даже не удивилась, если бы кому-то привезли на дом античную статую или кости мамонта. — Распишитесь вот здесь, — протянул девушке бумагу курьер, веселый молодой паренек с кудряшками. — Я Крис, кстати. — Очень приятно, — улыбнулась девушка. Она хотела было сказать, что нарисует Крису его портер вместо чаевых, как она обычно делала с курьером, но вовремя спохватилась. Поэтому, приняв у молодого человека картонную коробку в целлофане, она сунула ему внушительную пачку купюр. — О, спасибо! — так и просиял Крис. — Мы с моей девушкой сейчас как раз готовимся к свадьбе, нам это будет очень кстати. — Поздравляю, — невесело улыбнулась Тришка. Она подумала, что, девушка Криса, возможно, могла бы ей как-то помочь, подсказать. Вдруг она тоже интересовалась искусством? — А кем работает ваша девушка? — спросила Тришка, расписываясь в бумагах. — Ну, она… репетитор. Преподает онлайн, — уклончиво пожал плечами молодой человек и сердце Тришки так и упало.       Распрощавшись с курьером, она стала распаковывать доставку. Внутри оказался большой серебристо-черный шар. Едва девушка поставила его на край стола и включила кнопку, как тот замигал и засветился приятным синим светом. — Добро пожаловать в нейроинтерфейс системы «Кортана», — произнес приятный женский голос. — Назовите ваше имя, пожалуйста. — Меня зовут Тришка, — представилась художница. — И я подруга Майкла. Он должен был передать вам все нужные данные обо мне.       Огонек тут же засветился синим, а потом сменился на зеленый. Тришка поняла, что таким образом система приняла ее за «свою». Майкл действительно был знатоком своего дела. — Замечательно. Как мне вас называть? — обратилась она к бездушной машине. — Можете называть меня Ниска, — прозвенел в ответ механический голос. — А почему именно так? — заинтересовалась юная художница. — Нейроинтерфейс системы «Кортана», сокращенно «Ниска», — пробубнила в ответ система. — Что тут непонятного?       Тришка усмехнулась. Майкл явно не был лингвистом и потому не умел правильно сокращать слова. Удивительно еще, как он разобрался в буквенных кодах. Не все же исключительно программы писались нулями и единичками! — Хорошо, Ниска. Мне сказали, ты умеешь быстро обучаться, — перешла к делу художница. — Можешь научиться рисовать? — Повторите вопрос, пожалуйста. Ваша команда мне непонятна, — холодно отчеканила система. Тришка только вздохнула. Она ведь совсем забыла, что в изменившемся мире действовать уже не так просто. — Картины, понимаешь, о чем я говорю? Художники, — настойчиво, словно маленькому ребенку, принялась втолковывать она. — Кандинский, Айвазовский, помнишь таких?       Система опять ответила непониманием. Похоже, вместе с исчезновение изобразительного искусства человечеству будто поправили память. Или же просто стали считать художество чем-то совершенно ненужным для нейросетей.       Тогда Тришке пришла в голову идея. Она стала обучать нейросеть, понемногу, с самых азов. Вспомнила свои первые уроки рисования еще в ясельной группе. «Точка, точка, два крючочка, носик, ротик, оборотик. Палка, палка, огуречик, вот и вышел человечек». Подобную детскую, но весьма действенную белиберду она начала впаривать и Ниске.       Поначалу ИИ учился с трудом. Что-то Тришке пришлось показывать ему на своем примере. Разыскав в подвале мешок с углем, она принялась чертить прямо на стене за неимением лучшего. Черные линии на белых обоях оказались идеальным попаданием в ее стиль. Иногда Тришка даже представляла, как круто было бы, живи она в полностью черно-белом мире, без ярких цветов. Но сейчас, когда какие-либо картины исчезли совсем, она была бы согласна и на яркие краски тоже. Лишь бы снова окунуться в этот прекрасный и столь привычный ей мир искусства.       Ниска постепенно повторяла за хозяйкой. Рисовала на планшете точки, линии, а потом уже геометрические фигуры. Сначала круги, овалы, потом нечто угловатое. Поначалу выходило плохо, даже ужасно. Дети в детском саду Тришки и то рисовали лучше.       Однако со временем у нее стало получаться все лучше и лучше. Поэтому Тришка перешла уже к обучению сложных элементов. Что-то давала в теории, что-то показывала уже на собственном примере. К концу второй недели нейросеть уже смогла освоить простенький идиллический пейзаж.

***

— Слушай, Ниска, а как ты выглядишь? — спросила однажды Тришка у своей помощницы, сидя на полу и посредством угля превращая паркет в прекрасный небесный город. — О, думаю, вам будет сложно понять архитектуру моих доменов, — заговорила нейросеть. — Но если вкратце, то она такова… — Нет-нет, я вовсе не хочу знать тебя как программу! — засмеялась художница. — Мне и правда будет сложно разобраться во всех этих двоичных кодах. Я имею в виду твой человеческий облик. Ты ведь говоришь со мной как женщина и глаголы спрягаешь тоже в женском роде. Так значит, есть у тебя пол. Значит, и портрет тоже? — Вопрос мне непонятен. Пожалуйста, переформулируйте запрос, — отчеканила программа. Тришка про себя вздохнула. — Можешь нарисовать себя на планшете? Без нулей и единичек, а так, как ты рисуешь обычно? — попросила она.       Ниска попыталась, но вышло у нее довольно коряво. Линии и углы наползали друг на друга, все смазывалось, ничего нельзя было разобрать. Похоже, дело приходилось брать в свои руки.       Поскольку пол был уже давно занят, Тришка принялась чертить углем на старой наволочке для подушки. И вскоре там красовался портрет девушки в комбинезоне, с волосами цвета воронова крыла, что, стоя на фоне лунного пейзажа, гордым взором смотрела куда-то вдаль. — Как тебе? — спросила Тришка, показывая портрет девушке-роботу. На несколько секунд повисло молчание. — Мне нравится, — прозвучал наконец ответ. — Примерно так я и представляла себя. Тришка так и просияла от гордости.