Исчезновение искусства

      Все вышло как нельзя лучше. Изображения, созданные нейросетью, стали разлетаться как горячие пирожки. Повседневная реклама в интернетах, по телевидению, радио и в соцсетях сыграла свою роль. Отныне люди доверялись искусственному интеллекту куда больше, чем своим «кожаным» собратьям. В то время как картина, нарисованная человеком, выглядела для них бездарной мазней, электронная версия от Ниски стала видеться прямо-таки шедевром.       «Ого, вы видели это? Сам Леонардо не смог бы нарисовать лучше!» — восхищались все, глядя на творения только-только явленной цифровой художницы. Хотя картины были явно посредственными, сама Тришка явно рисовала лучше, что уж говорить о ее куда более талантливых предшественниках. Но люди, тем не менее, легко обманывались.       И тогда Тришка принялась продавать картины. По-хорошему долю нужно было отстегивать и создательнице, однако искусственный интеллект тем и был хорош, что не разбирался во многих тонкостях. По законодательству право интеллектуальной собственности хоть и сохранялось за создателем, но получал прибыль в любом случае только разумный организм, к каковым еще не приравняли роботов.       Очень скоро картины, созданные Ниской, стали расходиться на аукционах за бешеную цену и даже попадать на выставки. Тришка могла бы продолжать доить свою золотую корову и дальше, однако понимала, что это ненадолго. Многие ушлые дельцы могли бы мигом перехватить у нее инициативу, создав нейросети, способные научиться уже у Ниски. А тогда грязного бизнеса с конкуренцией и разорением было бы точно не избежать. Поэтому молодая художница, сделав себе более-менее громкое имя на «своих» картинах, решилась открыть художественную школу. Восхищенный «создательницей» картин, народ повалил к ней толпой. Тришка была так счастлива, что сумела найти свою нишу даже в изменившемся мире.

***

      Тришка сидела за мольбертом и набрасывала баллончиком какой-то фантастический пейзаж. На завтрашнем уроке надо было показать ученикам способы создания ненатурных пейзажей, которые могли только существовать в голове у рисующего. Поэтому требовалось быть во всеоружии и как следствие хорошо подготовиться.       Девушка закончила половину этюда и тут поняла, что ей для дальнейшей прорисовки требуется несколько референсов. Она полезла было в интернет за ними, но быстро опомнилась — теперь-то фиг чего там найдешь. — Ниска! — позвала она верную ассистентку. — Выведи мне на планшет картину Айвазовского. Ту, с которой я тебя учила рисовать вчера, помнишь?       Домашний робот тут же вывела на экран нужную картину. Тришка увлеклась рисованием и не сразу заметила, что в комнате кроме нее кто-то еще находится. А оторвав голову от мольберта и повернув ее вправо, она так и вскрикнула.       В двух метрах от нее стояла девушка. Высокая, довольно красивая, в темно-серебристом комбинезоне, с черными как смоль блестящими волосами. Как она попала в комнату художницы, было решительно непонятно, ведь Тришка заперла дверь на два оборота и не слышала никаких шагов. И что самое странное — эта девушка выглядела очень знакомой. Как будто бы Тришка видела ее каждый день и просто не могла вспомнить. — Это я, Ниска, — произнесла девушка. — Вы, помнится, просили нарисовать себя, но я так и не смогла этого сделать. Зато я нарисовала себя… в реальной жизни, если можно так выразиться. Вам нравится?       Тришка действительно было даже поражена. Довольно частой в той, прошлой жизни, когда еще существовало искусство в полном смысле этого слова, ее саму рисовали и картины ее перерисовывали. Но чтобы нарисованное ей воплотилось в реальной жизни — с таким она сталкивалась впервые. Пусть лицо Ниски оставалось безжизненным и лишенным эмоций, фигура была всего лишь проекцией, а не живым телом из мяса, а голос звучал сухо, «по-электронному», Тришка была счастлива так, как никогда в жизни. — Да, мне очень нравится, — ответила девушка. — Но только прошу тебя, не принимай пока этот облик, оставайся той прежней Ниской, которой всегда была. Мне нужно привыкнуть к такой смене имиджа. Ниска в ответ улыбнулась. И это выглядело даже уже не таким странным.