Причина, по которой я тебя люблю

      Так вышло, что вся предсвадебная суета прошла мимо Яны и даже Фëдора, как бы странно это ни было. Если говорить о Достоевском, то у него были дела «по-важнее», если, конечно так можно выразиться и высказав свои достаточно скромные пожелания на счëт каких-то моментов, он передал дело в руки ближайшего подчинëнного и его супруги. Яна же была в неведении из-за чересчурной опеки родителей, которые вдруг стали выказывать ей небывалое внимание и заботу, к чему она совершенно не привыкла. Это привело к тому, что они самостоятельно взяли на себя все заботы, убеждая дочь, что беспокоиться абсолютно не о чем. Единственное, что всë же напомнило будущим молодожëнам о грядущей свадьбе, пожалуй, только подбор нарядов, который был тоже организован под чутким руководством Гончарова и его жены. В тот день жених и невеста, пожалуй, впервые встретились после заключения письменного договора, но никто из них не проронил ни слова друг другу до тех пор, пока не началась примерка.       Встреча случилась не в свадебном магазине, а в приëмной гостиной дома Достоевского. Не сказать, что это был роскошный зал, украшенный золотым декором, вовсе нет. О роскоши здесь говорит лишь мебель, что выглядит антикварно и элегантно, создавая в помещении обстановку XIX века. По крайней мере Яне казалось, что она преступив порог оказалась в позапрошлом веке, однако были вещи, напоминающие о том, что здешнем интерьере есть веяния нового столетия. Здесь ей безусловно понравилось, даже несмотря на то, что прийти пришлось лишь по приглашению будущего мужа и его помощника и увидеть помимо них кучу коробок, заставившие почти весь начищенный некогда до блеска паркет. Кажется, будто здесь прошëл ураган, принеся за собой столь неуместные для данного убранства картонные изваяния, однако постепенно выяснилось что в них находится. – Вы что... Ограбили свадебный магазин? – Осторожно осведомляется Людмила, с некоторой растерянностью во взгляде наблюдая за тем, как расторопные женщины, вероятно работницы того самого свадебного салона, торопливо распаковывают весь свой арсенал. Фëдор не отвечает. Честно признаться, он и сам в лëгком замешательстве с самого утра, когда всё это образовалось в его доме, но почему-то не смеет ничего говорить против и лишь смотрит на происходящее перед ним каким-то утомлëнным взглядом, прикрыв лоб и немного свои же глаза ладонью, устало опираясь локтем о подлокотник дивана. Кажется, будто весь его вид говорит сам за себя, что он сдался на милость подчинëнного. «Ладно, Иван, делай что хочешь, раз ты так вдохновился...» - Думает он про себя, соглашаясь с действиями Гончарова. Он бы и сам попробовал всем этим заняться, но если строить хитроумные стратегические планы по захвату или защите он горазд, то планирование и организация праздничных мероприятий для него тëмный лес. – Нет. Я лишь пригласил их сюда для демонстрации свадебных нарядов, вот всë. У них довольно разнообразный выбор. Думаю, ваша сестра точно найдëт здесь то платье, которое будет ей по душе. – Со всей серьëзностью говорит Иван, аристократично, как полагается по этикету, наливая по чашкам свежезаваренный чëрный чай с приятным нежным ароматом. – Серьëзно? А пригласить их самих в магазин не судьба? – Возмущается старшая сестра и бросает короткий взгляд на Яну, скорее неосознанно, словно подсознательно желая убедиться, что она здесь. Сама же Яна скромно сидит рядом с будущим мужем, выпрямив спину и сложив руки на колени, словно школьница. В отличие от него выглядит и ведëт себя она более напряжëнно и неуверенно, в еë глазах читается явная растерянность из-за всего происходящего вокруг. Слишком много людей и слишком много суеты. – Будьте сдержаннее. – Иван поднимает глаза на шумную девушку, смеряя еë строгим взглядом. Его взгляд - взгляд знающего человека, осуждающий и критический, поэтому Людмила невольно тушуется и затихает, присаживаясь рядом с младшей сестрой. Куда ей тягаться с ним? Он явно выше по статусу, хоть и ведëт себя в основном при каждой их встрече, как прислуга Фëдора, этакая послушная собачка, но сейчас Люде стало ясно, что такую модель поведения мужчина выбрал сам и свободно может вести себя совершенно иначе, не боясь возможной негативной реакции своего начальника на это. Если он начальник, конечно... – Яна, прошу вас сюда. – Из-за небольшой боковой двери показывается миловидная девушка лет двадцати пяти одетая в строгую форму консультантши и собранными в аккуратный пучок на голове светлыми волосами, заколотыми позолоченным крабиком с переливающимися в солнечном свете, попадающем в помещение через большие окна, маленькими искуственными самоцветиками. Голос еë звучит неестественно высоко и чуть подрагивает, словно хрустальная ваза. Вероятно от волнения, ведь кто знает, что за клиентка попалась в этот раз, вдруг не избежать скандала, сделай она малейшую ошибку? – Хорошо... – Взглянув на Достоевского, словно спрашивая его разрешения, отзывается юная Ковалевская и быстро семенит в еë сторону, ломая от охватившей сознание неловкости пальцы, дабы немного успокоиться. Не часто в жизни происходят подобные волнующие сердце и душу события, которые требуют такой тщательной подготовки. Тот трепет, какой испытывает девушка, замечая ярко-белую или переливающуюся стразами, или утопающую в изобилии лент и рюш ткань, она не может передать словами, и этот трепет ей по-своему даже нравится, хотя из-за него она заметно нервничает, от чего даже коленки трясутся.       Одно платье... Второе... Третье... На пятом Яна даже уже считать перестала, а потом и вовсе спуталась, утопая в этом изобилии нарядов. Сначала было неловко, потом дискомфортно, а в конце концов девушка теперь ощущает явное раздражение. Раздражение от того, что примерять – примеряет, а выбрать никак не может, потому что стоит одеться в одно из предоставленных платьев, как его тут же стягивают и уволакивают куда-то, затем напяливают следующее, не давая даже как следует себя в нëм рассмотреть. В конце концов, она не выдерживает и показывает свой характер, только проявляя его в молчаливом и довольно скромном жесте, как может показаться на первый взгляд... Просто топнув ногой, тем самым вынудив отступить от себя окруживших с разных сторон со всякого рода аксессуарами представительниц обслуживающего персонала свадебного салона. Но следующие еë действия изрядно всех удивили и даже напугали: придерживая пышный подол платья Яна бежит к выходу, громко, пусть и не специально, цокая каблуками белых туфель и рывком открывает дверь. Она застывает напротив дверного проëма, удивлëнная сама своим же поведением и первые секунды не решается показаться перед сестрой и будущим мужем. – Постойте! Мы ещё не всë вам одели! – Торопливо говорит одна девушка, очнувшись от немого шока. Яна хмурится, этот возглас словно выбивает из неë возникшую неуверенность. Платье есть, а больше и не надо! Всë остальное приложится чуть позже, она соглашалась примерять только платья, а не устраивать целый марафон свадебных образов, сменяющих друг друга чуть ли не со скоростью света! – Фëдор Достоевский! – Выбегает она наконец и останавливается напротив присутствующих в гостиной во всëм своëм великолепии. – Пожалуйста, прикажите им прекратить! – Произносит чëтко и уверенно, даже голос не дрожит и не затихает, как при всех предыдущих с ним разговорах. Все замирают в немом удивлении: Людмила, что до этого ровно восседала на противоположном от хозяина дома крае дивана и бросала на всë вокруг недовольные взгляды, Иван, что стоя у кофейного столика, наливал уже неизвестно в какую по счëту чашку чай. Фëдор же вдруг развеселился... Убрав руку от лица, он выпрямляется и улыбается так довольно, словно увидел то, что так давно желал увидеть. Он видит весь спектр эмоций на еë лице, пусть девчушка и прячет их вдруг, стушевавшись после произнесения столь громких слов. – Кажется, у моей прекрасной невесты всë же есть черта, когда еë терпение заканчивается. Долго же вы... – Он бросает мимолëтный взгляд на настенные часы. Проследив за этим, она вскидывает брови вверх: оказывается с момента, как еë увели в ту комнату прошло целых три часа. Ей казалось, что времени прошло совсем немного... – Так вы выбрали? – Он оценивающе разглядывает еë хрупкую фигурку в пышностью платье и молчит. Нравится ему или нет? Почему вдруг эта мысль посетила юную голову, когда она заметила его внимание на своëм наряде? – На самом деле... Нет... – Робко произносит она, сжимая в руках жëсткую ткань юбки и опустив вниз глаза. – Всë, что я успела увидеть, так это то, как все эти платья сменяли друг друга... Я не... Успела себя в них разглядеть... – Фёдор переводит взгляд на Ивана. Правильно ли он сформулировал свою мысль, когда заявился в этот свадебный салон и потребовал их выезд с лучшими нарядами? Как невеста может выбрать наряд с таким обслуживанием? – Смею поспорить, что во всех платьях вы были прекрасны. И сейчас вы тоже весьма очаровательна. – Отпускает Фëдор комплимент, вставая с дивана, желая смягчить напряжение своей невесты. Льстит или говорит искренне? Почему-то Ковалевскую это злит и она прекрасно видит, что он замечает раздражение, мелькнувшее на еë лице. – Будьте смелее, моя дорогая. – Он поднимается на ноги и делает несколько шагов в еë сторону, но останавливается в отдалении, не смея или же не желая подойти ближе. – Брак — это ведь не только белое платье, но и выбор, который делается раз и навсегда. Особенно в нашем случае. Не стесняйтесь командовать. – Я... – Она отводит взгляд в сторону, сильнее стискивая ткань платья, а затем вновь смотрит в глаза будущего мужа. – Я хочу чтобы было красиво!Хочу подходить вам! Но как мне определиться, я ведь не только не успеваю, но и даже не могу понять что я хочу. – А что для вас важнее — внешний блеск или ощущение, что это ваше платье? – В его голосе мелькает строгость, но затем он заметно смягчается. – Вы мне более чем подходите, Яна. А значит смело поставьте их на место и выберете то, что покажется для вас... Особенным? – Может вы и правы... Я же всë-таки не кукла для переодевания... – Красиво развернувшись на все сто восемьдесят, она чуть ли не бежит в обратную сторону, одарив Фëдора потоком воздуха от резкого кружения, принëсшим с собой едва заметный на расстоянии, но приятный запах еë духов. На несколько секунд, словно малолетний мальчишка, он замер, незаметно для остальных, но вполне осознанно втягивая носом этот аромат. Эта девочка особенная. По странному особенная для него теперь, когда он полноправно может называть еë своей невестой. И Фëдор ловит себя на мысли, что боится после заключения брака потерять в ней эту особенную изюминку. – Кхм... Тебя тоже ждут. – Прерывает его раздумья Иван, делая глоток крепкого чëрного чая. – Если не поторопишься, будешь как бледная поганка на собственной свадьбе. – Лицо Люды вытягивается, когда она слышит столь непринужденное неформальное обращение мужчины к своему начальнику. Судя по спокойной улыбке Достоевского, он, кажется, имеет на то право, но весьма непривычно из уст столь высокоинтеллигентного господина слышать такое простое «ты». – Как скажешь... Думаю ты прав, мне стоит позаботиться о подобном. – Он плавно идëт к другой двери, где только что разложившие свои товары консультанты-мужчины поджидают его уже как десять минут. Приехали они значительно позже своих коллег с платьями. – Тц... Подчинëнный на это хмурится и цокает, а стои двери за Фëдором закрыться, весьма грубо бурчит себе под нос. – Тебе эти наряды и к чëрту не сдались... – Простите? – А? Говорю, ему эти наряды к чëрту не сдались. – Ещё скажите его и свадьба не интересует! Если это так, то я начинаю жалеть, что не отговорила Яну! – Людмила встаëт с дивана и угрожающе топает каблуком, будто намерена взять младшую сестру за руку и насильно увести отсюда, если ответ еë не устроит. – Нет, свадьба, молодая жена – как раз то что ему сейчас нужно. Он просто не любит подобные мероприятия с примерками, хоть по его виду и не скажешь. – Иван кивает головой в сторону комнаты, где находится Достоевский. – Но тут уж... Никуда не денешься.