Глава 6.
5 октября 2025 г., 18:24
– Признавайся, вы уже целовались? – С неподдельным интересом Наташа пристально смотрит в лицо подруги, подперев голову руками, лëжа на диване. Она размахивает ногами взад-вперëд не отводя от Яны лукавого взгляда, даже не обращая внимания на то, что сидящая по-турецки на кровати Людмила, что мирно вяжет спицами, недовольно косится на неë за столь громкий вопрос и в то же время следит за реакцией младшей сводной сестры.
– Н-нет… Мы не… Это не… – Яна краснеет, словно спеющий на солнце помидор, постепенно и плавно, и тут же прячет глаза, уводя взгляд в сторону. При этом голос еë становится значительно тише, а всë тело напрягается. Она беспокойно меняет положение своего тела в компьютерном кресле так, чтобы чуть отодвинуться от близко расположенной подруги, улыбка которой становится только шире от предвкушения.
– Как это нет?! Ты же его невеста! Да вы уже сколько времени вместе! – Разочарованная ответом, рыжая размахивает руками и восклицает, тут же принимая сидячее положение.
– Наташа, хватит. Это не наше дело. – Сухо подаëт наконец голос Люда, насупив нос от того, что никак не может распутать образовавшийся на нитке узел. Она старательно пытается подцепить его ногтями и развязать, не разрывая при этом пряжу, а от того становится чуть более раздражительной.
– Ой, да ла-адно тебе... – Игриво тянет Наталья, ехидно улыбаясь. – Я просто за Яночку переживаю! Вдруг он... – Она нахмурилась, но не потеряла задоринки в звонком голосе. – Холодный, как лёд? Или у него... – Секундное молчание, знаменующее еë задумчивость. Хотя, оно скорее театральное, постановочное, нежели девушка действительно думала, что спросить. – Губы жёсткие, как у старика?!
– Скажешь тоже... – Люда не может сдержаться и тихо усмехается.
– Он… не холодный. И не старик. – Яна вздыхает, но улыбается, принимая такую непосредственность подруги. – Просто у нас всё… иначе.
– Когда ты так вздыхаешь, у меня вновь появляются сомнения в твоëм решении. – Сестра смотрит строго. Даже весëлое розовое мелирование на еë волосах ничуть не смягчает взгляд. – Ты уверена, что тебе это нужно? Брак по расчёту — не шутка. И не важно сейчас, любишь его ты или нет. – Она откладывает вязание в сторону от себя и поглаживает свою коленку ладонью. Она заметно смягчает свой вид, заметив, как юная Ковалевская сжимается и также пристально смотрит на неё. Задела за живое, не стоило говорить последних слов. – Ещё не поздно отказаться.
– Я знаю, на что иду. – Голос Яны всë такой же тихий, но звучит гораздо твëрже. Конечно знает, Люда не сомневается. Подобный разговор был у них уже ни раз.
– Разве тебе не хочется… ну… – Не унимается подруга, но говорит уже явно спокойнее, заметив перемену в настроении. – хоть разок?
– Хочется. Но я не стану торопить то, что должно случиться само.
– Само?.. – Короткий миг тишины. – Ой, да брось! Ты же не монашка, в конце концов! – Наконец не выдерживает рыжеволосая причуда, и прикрикивает, не скрывая возмущения. – Даже если брак по расчёту — никто не запрещает тебе... ммм... наслаждаться моментом! Как-никак, он тебе нравится! А в твоëм вкусе я не сомневаюсь, знаю что красавчик!
– Как же... Не сомневается она! – Смеëтся Людмила, откидываясь спиной на постель и с весëлым блеском в глазах наблюдает за подругой сестры. С Натальей они далеко не близки, но старшая сестра рада, что у Яны есть такая озорная и простая знакомая, умеющая разрядить обстановку и как-то всполошить, встряхнуть девушку.
– Э-эй, Ты видела его! Если я права, ты можешь смело подтвердить мои слова!
– Наташа, если ты сейчас скажешь что-то вроде «попробуй на вкус», я тебя вышвырну с этого дивана. Без шуток. – Грозится Людмила, лениво взяв в руку подушку из-за своей головы и качнув ей в воздухе.
– Ладно, ладно! Но всё равно... Яна, ну ты же влюблена в него! Как можно так сдерживаться? – Успокаивается Наташа, негромко посмеиваясь. Она не испугалась подушки, скорее она просто понимает, что и вправду достаточно наводить шум, хотя любопытство еë не унимается. Яна нервно прикусывает нижнюю губу, потупив глаза в пол, а потом тихо произносит:
– ...Я просто боюсь.
– Чего?.. – Сестра настороженно приподнимается на локтях. Был ли еë вопрос из разряда непонимания, что-то вроде: «что ты сказала?», или же она поинтересовалась, какие именно опасения одолевают Ковалевскую, так и не ясно, но в комнате воцаряется молчание. Все ждут ответа. И появляется в этой тишине напряжение, смешанное с настороженностью.
– Что если... он не захочет? Не так, как я. Что если для него это действительно – только договорённость? А я... – Отвечает она, впадая в растерянность. А ведь действительно... Подойди она к Фëдору с таким предложением, какой ответ он даст? Согласится, поддатся хотя бы мимолëтному порыву? Или... Потому что на людях надо играть, примет как возможность потренироваться? А если откажет, прикрываясь тем, что для фиктивного брака это необязательно?
– Ой, да брось! – Отмахивается наконец Наталья, немного помолчав. – Он же не деревянный! Ты видела, как он на тебя смотрит?!
– А ты видела? – Смеëтся Люда.
– Я не видела, но Яна-то должна была заметить хоть что-то с его стороны. Не первый день ведь общаются.
– Вообще, Наташа, как ни странно, права. – Отзывается старшая сестра, взглянув на младшую. – Он... не выглядит равнодушным.
– Но он никогда не... – Хочет возразить Яна, но осекается, вспомнив недавний дождливый вечер в библиотеке. Навряд ли он вëл тогда себя так только из прихоти или похоти, позволив сесть на свои колени, прильнуть к груди, и накрыв своим плащом. Ей было холодно – он согрел, хотя для этого можно было найти множество других способов. Можно ли этот его поступок назвать хотя бы мимолëтным порывом, моментом, когда он позволил управлять собой чувствам и желаниям, а не расчëту?
– Может, он тоже боится! Может, он думает, что ты не готова! – Перебивает Наташа. Не к месту, конечно. – О, или он просто старомодный! В конце концов, он же Достоевский, ну, типа... в каком-то смысле!
– Гениальный анализ. – Скептически отмечает Людмила, прыснув со смеху. – Прямо психолог.
– Ладно... Может, ты и права. – Соглашается Яна, впервые за этот разговор улыбается. – Но я всё равно не стану ничего форсировать. Если это случится... то только когда мы оба будем к этому готовы.
– Ну, если что — я готова подсказать парочку способов «ускорить процесс» прямо сейчас. – Подмигивает подруга, вновь вгоняет еë в краску. А может и правда стоит попробовать? Девушка впадает в кратковременную задумчивость, но голос подбоченившейся подруги, уже стоящей посреди комнаты, вырывает из мыслей. – Что, если… случайно «уронить» платок, когда он рядом? Классика же! Он поднимет — а ты наклонишься… бац! — и губы почти соприкоснутся!
– Или же лбы. – Обрубает еë Люда. – Боже, Наташ, ты что, из романов XIX века вынырнула? Да он же сам мастер интриг. Если бы хотел — давно бы уже… Ладно...
– Вы не понимаете... Он непростой человек... Один его взгляд, пусть невзначай брошенный, уже сложный и многогранный. Его реакции сложно предугадать, а уж о чувствах я вообще молчу.
– И всë же он мужчина! – Возражает подруга и подходит к Яне вплотную, наклоняясь над ней настолько близко, что неосознанно девушка вжимается в спинку кресла и втягивает голову в плечи. – Может, он просто ждёт знака? Того, что ты готова к чему-то новому, чем просто прогулки за ручку или чтение книг, сидя перед камином. – Рыжая отталкивается назад, опираясь на подлокотники кресла, и кружит по комнате. – представь: ты приходишь к нему в кабинет, говоришь что-то дерзкое, а потом — хоп! — прикрываешь дверь и…
– Да ты что! Он же... Он же может меня в стену вмонтировать за такое! – Алея от смущения и вместе с тем возмущения, выпаливает девушка, привстав. На такое она не осмелится, наверное, никогда.
– Зато оригинальный первый поцелуй. «Она умерла, но страсть вечна» — как-то так.
– Прекратите! Я серьёзно… Мне кажется, он просто не верит, что я искренна. Все вокруг шепчутся, что я только из-за его положения…
– Те кто шепчутся, просто завидуют или ревнуют. – Отмахивается Люда, повернувшись на бок. Она с некоторой ленью в своих движениях обводит пальцем узоры на декоративной подушке. – Ты, буквально, выиграла лотерею: выходишь замуж за очень богатого и влиятельного человека. Злые языки и взгляды есть везде и всегда, если будешь на них обращать пристальное внимание - просто сойдëшь с ума...
– Я это понимаю... Вокруг него плетëтся полно интриг в которые он старается не впутывать меня, но... Рано или поздно мне придëтся стать участницей плетения этой злой паутины.
– Хм... Не думаю. Сколько смотрю, он оберегает тебя. Если это искренне, то и став женой ты будешь ограждена от этой грязи, хотя, я, конечно, очень боюсь того, с чем ты можешь столкнуться...
***
Невероятно сложно... После разговора с подругой и сестрой Яна теперь никак не может успокоиться! Зачем?! Зачем они затронули эту тему?! Какой толк в этом, ведь всë равно брак – лишь формальность, украшенная разноцветной мишурой некоей правдоподобной любви. Да нет этой любви... Во всяком случае с его стороны точно! Хотя, в этом Ковалевская неуверена. Зато в своих чувствах она точно разобралась. Она любит. Она хочет. Она не может отвести глаз от этого мужчины, что так близко и в то же время так недоступен. Каков он, когда обнимает в порыве поцелуя? Каков он, когда гладит по спине подрагивающее от переизбытка любовных чувств тело? Моменты смущающей юную душу телесной близости между ними можно пересчитать по пальцам: ласковое, но формальное объятие Достоевского во время знакомства Яны и Александра, когда его рука мягко легла на еë плечи, чуть прижав к себе, крепкий захват талии, при попытке залезть на Селесту и также с неë спуститься и последнее... Последнее кажется самым смущающим из всех, когда сбившись комочком девушка робко сидела на коленях жениха, укрытая его же плащом. Это, пожалуй всë. Остальная близость, в роде касаний, или когда они держатся за руки более частая и уже привычная. Да, именно привычная, но до сих пор вызывающая лëгкий трепет у влюблëнной девы. Яна начинает замечать за собой, что смотрит на Достоевского по-другому: как на мужчину, но по-другому. Она хочет чувствовать его больше, чем есть сейчас. Хочет не только держаться за его руку, посещая какое-то мероприятие. Хочет не казаться всем прекрасной невестой, а быть такой для него. Чтобы он любил еë, как она любит его. Яна за собой ещё кое-что заметила: она смотрит на него дольше, чем обычно, часто цепляясь взглядом тревожных зелëных глаз за мужские часто в задумчивости покусанные губы. Чаще неосознанно льнет ближе, прижимаясь к нему телом, когда идут под ручку. И старается вести себя так и делать так, чтобы нравиться ему. А ещё причуда, которая присуща всем влюблëнным девушкам и женщинам: щепетильно относится к своему внешнему виду. И он замечает эти намëки. Он дарит ей комплименты, завидев в новом образе, улыбается, обнаружив что смотрит она дольше и пристальнее положенного, испытывает смешанные чувства между смущением и неудобством, когда она жмëтся к нему. Он видит в ней девочку. Девочку, которая начала взрослеть, познав, что такое мужское внимание, словно начавший распускаться цветок, почувствовавший заботу и любовь садовника и начинает отдавать ему за это себя. Любовь? Фëдор не берëтся утверждать что любит. Совсем нет. Но что ему мешает сделать из Ковалевской достойную женщину, учитывая то, что у неë есть все для этого задатки? Очередная пешка? Скорее да, чем нет, но Фëдор чувствует риск сделать из этой пешки королеву и что его пугает, так это то, что он этого сам хочет. Смотрит на неë и хочет, чтобы она стала не просто трофеем от выгодно заключëнной сделки, а настоящей его женой, Достоевской, что гордо носит его фамилию, а не просто украшает еë своей молодостью и красотой. От того, что он немного боится своих желаний, он замечает за собой ещё большую сдержанность по отношению к будущей супруге, чем раньше. Не отталкивает от себя, а обособляется сам. Что на это влияет? Пожалуй, недоверчивость и привычка брать всë в свои руки. По своей натуре инициативные люди его настораживают, он чувствует от них некую угрозу, хотя и понимает, что как таковой прямой опасности нет. Вот и Яна порой очень инициативна. Он понимает, что она как белое пятно в его наполненной мраком жизни, слишком хороша для него и слишком добра для мира, в котором он обитает, однако подсознательно сторонится, словно что-то детское, опасливое внутри него не позволяет быть хотя бы чуточку более открытым с этой невинной и чистой, словно ангел, девушкой, когда она стремится сделать к нему шаг, показывая свои чувства. Показывая любовь и детскую непосредственную расположенность к нему, несмотря на все попытки это как-то скрыть, пряча глаза или осекаясь, боясь сболтнуть лишнего. Между тем до свадьбы осталось совсем немного. За время общения, совместных выездов в разные места Фëдор успел познакомить невесту с кругом своего общения. Не все эти люди обладают высоким статусом и баснословными суммами. Отнюдь нет. Однако обстоятельства требуют официального представления. Вот к этому он точно готов, ощущая вокруг отчасти недоброжелательные взгляды, направленные на Ковалевскую. Остро чувствует непонимание людей, почему она? Будь Фëдор человеком зажатым, он бы не стал отвечать на немые недовольные взгляды. Но его душа требует размаха и желает поставить всех на место, сделать так, чтобы другие тоже испытали восхищение, глядя на его будущую жену, как и он увидели тот свет, который она привнесла своим появлением в их мрачный мир. Он не боится, если возникнет по отношению к ней ещё большая зависть. Возможно, это наоборот положительно скажется на росте его влияния, а уж защитить свою жену он сможет. – Яна, у меня серьëзный разговор. – Девушка вздрагивает, но покорно присаживается в кресло напротив, услышав эти слова. Она как всегда робеет, но обращает своë внимание на него со всей готовностью и серьëзностью. В свете солнечного света, по падающего в окна гостиной еë волосы отливают золотом, а в глазах поселяется неясный изумрудный блеск. Достоевский инстинктивно сжимается спиной в спинку кресла, будто сторонится этого света, однако не может отвести взгляд от сияющего образа юной Ковалевской. – Что-то случилось? – Она наивно хлопает ресничками, испытывая искреннее беспокойство и в волнении сжимает ткань платья, увидев его напряжение. Почему-то в голову закладываются мысли, что из-за еë влечения он только злится. Неужели в этом причина беседы? – Да. Послезавтра будет званый ужин. На нëм я официально представлю вас как свою невесту. – В его голосе холодный расчёт и строгость. Яна немного сжимается, но тут же расправляет плечи и чуть выше поднимает подбородок. Вечер, в который она официально будет представлена всему его окружению. Стоит подготовиться тщательно, чтобы не упасть в грязь лицом. – Приглашены не только те, с кем вы уже знакомы, Яна. Сами понимаете, людей в моëм окружении очень много. Но это не всë. – Что вы задумали? – Яна напрягается, заметив неясный свет в его глазах. Они необычайно светлые, зажжëнные идеей и целью. Это первый раз, когда она видит его таким воодушевлëнным. – Отныне вы Яна Достоевская. – Его голос звучит необычайно громко в тишине гостиной, а в глазах Ковалевской поселяется волнение, смешанное с тревожным восторгом. – Моя будущая жена Яна Достоевская. Я думаю... Его тон значительно смягчается. – Вам очень идëт моя фамилия...
