Ничьи

Алое закатное солнце отражалось в неспешно ехавшем лакированном автомобиле. Жаркий летний зной постепенно спадал. Трасса была практически пустынна, лишь изредка на другой ее половине можно было встретить одиноко плетущуюся фуру и какую-нибудь старую заправку. Дорога до «дома» же была утомительной в силу тридцатиградусной жары и однообразных пейзажей за окном. Но наконец-то показалась уже слегка стертая дождями и выцветшая из-за солнечных лучей зеленоватая табличка «Welcome to Lawndale». Проезжая мимо таблички, Дарья вздохнула. Ответа на вопрос, зачем она вернулась в такой ненавистный ею в подростковом возрасте город, она не знала. Прошло уже несколько лет с того момента, как она ходила по таким знакомым улицам Лондэйла, но ничего практически не изменилось. Всё те же аккуратненькие домики с сочными зелеными газонами и автоматическим поливом, маленькие тротуары, ровно стриженные кустарники вдоль дорог. Время здесь будто идет совершенно по-другому, чем в других городах Америки, в которых она побывала. Конечно, Лондэйл не идет ни в какое сравнение с тем же Нью-Йорком, однако запах травки, который доносился из открытого окна машины, говорил о том, будто она никогда и не уезжала из города-небоскреба. Плавно поворачивая направо, Дарья обратила взгляд на свою Старшую школу, в которой провела, как выражались ее родители, «одни из лучших годов своей жизни». Каждый раз, когда сознанию уносило девушку в воспоминания о школе, хотелось провалиться под землю, ведь перед глазами вставали образы тупого качка Майкла и его «малышки» Бриттани; Квин с ее занудными подружками из «Модного клуба», имен которых Дарья и не могла припомнить, — Стейси? Аманда? Мелоди? Это уже и не имеет никакого значения; Чарльза-тошнотика, однако последний хоть и был чрезмерно навязчивым юношей, втайне надрачивающим на красоток из журнала «Playboy» и мечтающим увидеть рисунки Джейн с откровенной порнухой, на контрасте с остальными учениками приходился весьма неплохим собеседником. Джейн. Проводить с ней дни в школе и даже за ее пределами в начале казалось чем-то инородным, неправильным. Дарья, привыкнув к тому, что даже с родной сестрой никогда не могла найти общий язык, особых надежд на дружбу с Джейн не возлагала. Однако именно она смогла пробиться к Дарье и стать, как бы это странно не звучало, близкой подругой. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. Первое время после окончания школы Дарья поддерживала общение с Джейн, но и оно со временем сошло на нет. Были ли на то причины? Были, но признаваться себе в этом Моргендорффер не желала. Наконец уехав от здания Старшей школы, взгляд Дарьи привлек ярко-неоновый свет вывески, который в вечернем сумраке особенно бил по глазам. Притормозив возле строения, бегло прочитав текст на вывеске — «Magic City» — и заметив на окне изображение бокала, на длинной ножке которого повисла полуголая улыбающаяся женщина, Дарья осознала, что в этом захолустье в кое-то веки открылся ночной клуб. «Неужели дом Бриттани, а особенно прачечная, перестали функционировать? Какое разочарование! Надеюсь, жители Лондэйла не впали в глубокую депрессию после известия об этом», — усмехнувшись, подумала про себя Дарья. Однако шальная мысль хотя бы одним глазком глянуть, кто находится внутри и какую бурду разливает там бармен, у девушки проскочила. Но, одернув себя, Моргендорффер подумала о том, что сначала было бы славно заглянуть к родителям, ведь изначально план был именно таким. Поэтому через пару секунд черный автомобиль помчался по пустынным улицам, остановившись у дома из красного кирпича…

***

Встреча с родителями прошла… эмоционально. Но исключительно со стороны Джейка и Хелен, не ожидавших возвращения «блудной» дочери в отчий дом. Ну еще бы, пропала черт пойми куда на пять лет и сейчас заявилась так, будто никогда и не уезжала. Но такова Дарья, что ж поделаешь. Оказаться вновь в своей комнате было непривычно. Встав в центре, Дарья начала оглядываться: все то же оранжевое постельное белье, неровно свисающее до пола; плотно задернутые темно-коричневые шторы; рабочий стол со стареньким компьютером, на котором скопился приличный слой пыль; небольшой комод с настольными лампами; серые мягкие стены, напоминающие психбольницу; круглый бордово-черный ковер, по краям которого остались разбросанные, слегка помятые листы бумаги, успевшие из белоснежных стать желтоватыми. Дарья, подняв одну из бумаг, развернула ее и поняла, что это был один из ее многочисленных недописанных стихов: «И если смерть имеет лик, Он — в этом белоснежном лепестке…». Но дочитать этот подростковый «шедевр» Моргендорффер не успела, ведь через открытую дверь комнаты услышала высокий, писклявый голос своей сестры, пришедшей, видимо, с очередного свидания. Услышав быстрый топот шагов, направлявшийся строго в ее комнату, Дарья закатила глаза и приготовилась к пытке, бросив лист на пол. — Дарья! Как же я тебя рада видеть! — проверещала Квин, бросившись обнимать со спины не успевшую повернуться лицом Дарью. — И я тебя, Квин, — пробубнила в ответ девушка. Объятия сестры даже сейчас казались удушающими и неожиданными, поэтому Дарья начала аккуратно крутить телом, чтобы Квин вызволила ее. Квин, поняв это, расцепила руки и отстранилась. — Где же ты была столько времени? Мне нужно столько тебе всего рассказать! Мама с папой уже успели тебе рассказать, что я была помолвлена с Джейкобом, но я его бросила, потому что он мне изменил со своей троюродной сестрой! Но ко мне подбивали клинья его друзья и даже сам Майкл, представляешь! Ну и я долго думала… — весь этот треп Дарья пропускала мимо ушей. Почему-то захотелось разглядеть внешний вид сестры. За эти годы Квин толком и не поменялась: те же светлые длинные волосы, вьющиеся на кончиках; подтянутая грудь и фигура, округлые бедра, обтянутые в темно-синие джинсы на низкой посадке; белая, будто фарфоровая кожа, на которой не виднелось ни единого прыщика; пухлые розовые губы, блестящие от нанесенного на них блеска вишневого оттенка; ну и самое главный — неизменный приторно-клубничный парфюм, от которого начинает болеть голова у окружающих, но не у Квин, видимо, навечно влюбленной в него. Словом, типичная девушка с обложки глянцевых журналов, со стопроцентной вероятностью попадающей под стандарты женской красоты. Удивительно, почему какое-нибудь модельное агенство еще не заграбастало Квин к себе. Она бы точно принесла этим богатым толстым дядям-продюсерам пару миллионов долларов в их и так полные кошельки. Хотя если уж и рассуждать про шоу-бизнес, то без разговоров про секс с продюсерами и всеми этими важными шишками бы точно не обошлось, но… — Дарья, ты меня вообще слушаешь?! Я тут тебе душу изливаю, а ты витаешь где-то в облаках! И вообще, ты видела, во что ты одета?! Неужели ты до сих пор носишь этот отвратительный зеленый пиджак, напоминающий крокодила, и эти массивные армейские ботинки?! Ты совершенно не следишь за модой! — чуть ли не прокричала Квин, прервав размышления Дарьи. — Да, Квин, я слышала все, что ты мне рассказала, — равнодушно ответила Моргендорффер, смотря на несколько взбешенный вид сестры. — Кстати, а есть ли у тебя парень? Хотя, учитывая твой внешний вид, я уверена, что нет, — резко сменила тему Квин, нахально смотря Дарье в глаза. — Ты раскусила меня, Полиция нравов и стиля, у меня нет парня, — устало ответила Дарья. Сил на что-то более язвительное почему-то не хватало. — Так я и думала, — самодовольно сказала Квин и, слегка наклонившись к уху Дарьи, продолжила: — ты же неудачница и всегда ей была. — Квин, лучше иди и отсоси у своего любимого Тайлера или как там его звать, а от меня, будь добра, отстать, — ответила девушка, явно раздраженная тем, что Квин отчего-то решила высказать пару ласковых. — Да как ты смеешь?! Я к тебе с хорошими намерениями, а ты! Мааамааа! — заверещала Моргендорффер-младшая как резаная и стрелой выбежала из комнаты Дарьи, по пути кидая проклятья и продолжая звать Хелен. «Ладно, сказать, что Квин ни капельки не изменилась, было своевременно. Она стала еще более несносной и нахальной. Мама и папа, вы молодцы, ничего не сказать», — подумала про себя Дарья, плотно закрыв дверь в свою спальню.

***

Летний ветер залетал в помещение, колыхая занавески на окнах, однако желанной прохлады не приносил. Небо было окутано массивными, серыми облаками и сулило скорое начало дождя. Уже который раз повернувшись на правый бок, Дарья бросила взгляд на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке. 23:23. Сна ни в одном глазу. Однако сознание Дарьи не придумало в этот момент ничего лучше, как подбросить ей воспоминание о неоновой вывеске «Magic City». Чертыхнувшись, девушка легла на спину, скрепив руки в замок и положив их на живот, и прикрыла глаза, но мысль об этом клубе почему-то из головы выходить не хотела: «Неужели я снова превращаюсь в подростка, который под покровом ночи хочет убежать на дикую тусовку? Но ведь я не была таким подростком, это больше стезя Квин. Но с другой стороны, что мне мешает прямо сейчас завести автомобиль и поехать в этот клуб? Родители явно уже не смогут мне этого запреть. Тем более наконец-то в Лондэйле появилось что-то помимо пресловутой пиццерии». Надев на себя синие широкие джинсы, тяжелые черные сапоги и белую футболку, Дарья тихо спустилась по ступеням вниз и остановилась в коридоре перед зеркалом. Пространство коридора освещал блеклый серый свет из окон подле входной двери. Рядом с зеркалом на стеклянном столике стояла розовая косметичка Хелен и черная пепельница Мальборо, служившая неким органайзером для хранения ключей от дома и машины. Положив в карман штанов свою связку ключей и вознамерившись выйти из дома, Дарья вновь глянула в сторону столика. Блестящая косметичка словно зазывала воспользоваться ею. Моргендорффер на секунду замешкалась, однако в следующую секунду правая рука уже потянулась в сторону заветной косметики. Кое-как найдя в потемках тушь и помаду, Дарья подошла к зеркалу. Сняв очки, девушка надела их на макушку и принялась краситься. Включать свет и тем самым выдавать свое присутствие не хотелось, так еще и привычка Джейка засыпать в гостиной на диване по доносившемуся оттуда храпу никуда не ушла, следовательно, разбудить отца и отвечать на его многочисленные вопросы желания не было. Поэтому, еле как сумев накраситься, Дарья сложила все как было, надела очки на нос, тихо провернула ключ в замочной скважине, открыла дверь, села в автомобиль, завела его и поехала в сторону злосчастного клуба. Понемногу начинал накрапывать дождь, поэтому периодически приходилось включать дворники. Салон машины окутывал запах елового ароматизатора, смешиваясь с ледяным воздухом, дувшим из работающего кондиционера. Расстояние от дома до клуба было небольшим, так что уже минут через восемь девушка входила в здание, морщась от яркого света прожекторов и ужасно громкой музыки. Через пару секунд, когда органы чувств все же смогли приспособиться к раздражителям такой мощи, Дарья наконец осмотрелась. Стены клуба были покрашены в нежно-бирюзовый цвет, однако даже диско-шар и всевозможные прожекторы не смогли избавить Моргендорффер от ощущения того, что такая расцветка напоминает какую-то больницу, только вместо чистого спирта «пациентов» с их ранами здесь «лечат» всем, чем угодно, судя по тому количеству бутылок, находящихся позади барной стойки. Несмотря на время, клуб был непривычно пуст. Пара каких-то размалеванных девчонок, пытающихся доказать парню-бармену, что им уже есть восемнадцать; сидящая на высоком стуле молодая девушка, облаченная в черный льняной пиджак, каблуки-шпильки, и весь ее образ завершали круглые очки, походившие чем-то на очки самой Дарьи; да компания парней в дальнем углу клуба, развалившихся на мягких креслах и медленно потягивающих свои коктейли. Не найдя варианта лучше, Дарья решила сесть на другой конец барной стойки, в ожидании, когда молодой человек, пытающийся прогнать настырных малолеток, сможет обслужить ее. Не выдержав, юноша махнул рукой секьюрити, стоявшим возле входа в клуб. Охранниками оказались несколько бугаев ростом под два метра. Взяв этих троих кричащих девчонок за предплечья, охрана выволокла их из клуба и громко захлопнула двери. Бармен, взглядом поблагодарив мужчин, нервно провел рукой по черным, коротким волосам. Поняв, что его ожидает еще одна девушка в круглых очках, он подошел к ней и, лучезарно улыбнувшись, проговорил: — Доброй ночи, мисс! Вы не могли бы показать Ваши документы? Молча достав водительское удостоверение, ведь остальные документы остались в бардачке, Дарья предъявила его юноше. — Отлично, мисс! — посмотрев пару секунд и прочитав нужную оттуда информацию, бармен отдал удостоверение обратно Моргендорффер и продолжил: — Чего Вы желаете? — Три шота текилы, пожалуйста, — ответила девушка, слегка поерзав на неудобном стуле. — Превосходный выбор, мисс! — пропел молодой человек, повернувшись к полкам с алкоголем и выудив необходимый напиток. Не успела Дарья и глазом моргнуть, как Джон — имя было написано на его бейджике — уже поставил три рюмки с текилой, края которой венчали кусочки лимона. Кивнув Джону в знак благодарности, Дарья выпила первый шот, слегка поморщившись. Однако приятное головокружение ударило в голову, а тепло стрелой распространилось по телу. Вторая рюмка пошла куда приятнее, а третья и подавно. Несмотря на то, что опьянение наступило, как и всегда, быстро, отплясывать на танцполе желания не появилось, зато возник ворох вопросов, каким образом возвращаться домой. Идти пешком и бросать машину на произвол судьбы не хотелось, но и сесть за руль, пока перед глазами летают звездочки, было не очень безопасно, мягко говоря. Поэтому, не придумав ничего лучше, кроме как провести ближайшее время, сидя на этом стуле в клубе, Дарья принялась слушать отстойную музыку, доносящуюся из стареньких динамиков. Дарья не знала, сколько времени она просидела, глупо крутя в руках пустые рюмки из-под текилы, смотря, как свет переливается в прозрачном стекле, когда услышала до боли знакомый прокуренный голос, удивленно воскликнувший: — Дарья, ты что тут забыла, ты же уехала? Моргендорффер успела подскочить от неожиданности, однако осознала, что источник звука находится дальше, чем как ей сначала показалось. Трент Лейн собственной персоной стоял возле той молодой девушки в черном пиджаке и нервно чесал затылок. — Трент, дорогой, ты уже совсем свои мозги прокурил? Это же я, Хлоя! Какая еще Дарья, это твоя бывшая, что ли? — задорно проговорила, как выяснилось, Хлоя, щелкнув опешившего Лейна по носу. — И вообще, когда там намечается новый концерт «Мистической спирали»? — Концерт… — замешкался Трент, — на следующей неделе постараемся дать концерт и исполнить нашу новую песню «Normal people are scared me». — Я в предвкушении, Трент! Буду с нетерпением ждать следующей недели, — закусив губу, промурлыкала Хлоя, — особенно ночи после концерта. — Да, да, Хлоя, — словно в тумане пробормотал в ответ Лейн и ушел, оставив удивленную Дарью и довольную Хлою одних. «Не знала, что Трент тот еще дамский угодник. Хотя это надо было предполагать, ведь полоумные дуры с его концертов в обветшалых барах всегда вешались ему на шею, только я не думала, что он с ними еще и спит. И самое смешное, неужели он действительно посчитал, что эта девушка, так чинно восседающая на стуле, действительно я?» — усмехнувшись своим мыслям, Дарья кинула последний взгляд в сторону Хлои, доставшей из сумочки маленькое зеркальце и поправляющей красную помаду на губах, и отвернулась, попросив Джона сделать еще два шота текилы. Почему-то сейчас накатили мысли о Джейни. Еще один шот текилы был опрокинут.

***

Трент и сам не понял, каким образом он смог перепутать какую-то девку, с которой он спал — а спал ли он с ней когда-то? — с Дарьей. Ему ничего не оставалось, кроме как вернуться обратно на свое место и продолжить пить свое пиво вместе с парнями. Не успел Трент усесться обратно, как Джесси уже начал задавать вопросы: — Ну что, ты сумел подцепить ту малышку? — Нет, Джесси, она мне не нужна. Можешь сам с ней знакомиться, если хочешь, — ленно проговорил Трент, сделав вид, будто ничего не случилось и он никого не перепутал. — А тогда зачем ты к ней подходил? — не унимался Джесси, однако Лейн пропустил этот вопрос мимо ушей и предпочел не отвечать на него. Тем временем тема диалога сменилась на то, в каком баре они будут петь в следующий раз…

***

Все-таки пить столько текилы не стоило. Дарья, кое-как встав со стула, поняла, что голова гудит от выпитого алкоголя, а ноги в этот момент будто были сделаны из ваты. Добравшись до выхода из клуба и пожелав всего хорошего охране у входа, никак не отреагировавшей на ее слова, Дарья, можно сказать, доползла до машины. Раннее утро встретило Моргендорффер холодом и так и не закончившимся дождем. Решение как можно быстрее сесть в салон и укатить домой отсыпаться было как никогда сильно. Однако, пошарив по карманам джинс и не обнаружив там ключей ни от дома, ни от машины, Дарья запаниковала. Мозг начал судорожно перебирать варианты того, где она могла их выронить. Через пару секунд до Моргендорффер дошло, что ключи, вероятно, вывались тогда, когда она «грациозно» слезала со стула. Пришлось возвращаться обратно. И действительно, заветная связка оказалась рядом с тем местом, где она сидела. Вновь выйдя на улицу, девушка направилась к автомобилю, как была окликнута все тем же прокуренным голосом, заглушенным разразившимся громом, поэтому слуху Моргендорффер удалось услышать только собственное имя: — Дарья… Дарья остановилась и закрыла глаза. Голова раскалывалась. Голос Трента, произнесший так ласково ее имя, продолжал повторяться в ее мозгу. Дождь усиливался.