Кайлус Блэк. Год эскалации войны

После применения на Кайлусе заклинания Легилименс и демонстрации своих способностей легилимента профессор Снейп рассказал Кайлусу немало интересного о своём зелье-стимуляторе душевного спокойствия, перед этим на всякий случай применив заклинание недосягаемости, чтобы их уж точно никто не подслушал. Он, по собственным словам, разработал это зелье и стал продавать пузырьки с ним ещё в школьные годы, тогда как в первые, наиболее трудные годы преподавания в Хогвартсе и деканства, это помогло ему наладить если не хорошие, то нормальные отношения с лордами всяких древних и не очень древних знатных чистокровных родов, которым могло не понравиться, что Слизерин возглавляет полукровка, тем более незнатного происхождения. - Вы? - негромко спросил Кайлус профессора Снейпа, не сумев, однако, озвучить чёткий вопрос. - Вы… - Да, - спокойно ответил профессор Снейп. - Поставки вот этого зелья всем этим представителям древней и не очень древней знати, а среди них, скажу я вам, был немалый спрос на такого рода зелье, помог мне расположить к себе всех этих людей, насколько это возможно, как и их детей, внуков, которых мне доводилось непосредственно учить… Помогло это зелье и с присоединением к Сугубо экстраординарному общество зельеваров, формированием всяких связей, получением от этого различных выгод, ясное дело… Ещё своего рода бизнес - я немало на этом заработал… У нас у всех есть свои секреты, мистер Блэк. Я вам рассказал один из моих секретов, и вы о нём не расскажете никому. Вообще никому. Эта наша с вами беседа о наших с вами секретах не выйдет за пределы этого кабинета, вы меня поняли? - Да, сэр. - Вам ведь есть, что скрывать, гораздо больше, чем мне, в случае с вами всё интереснее, гораздо интереснее… Эти встречи в суррейском замке Флинтов, ваше действительное отношение к профессору Амбридж, а эта ваша двойная игра, кое-какие нехорошие делишки с деньгами… И в ванной старост вы немного шалите… Просматривать всё это было очень интересно… - Сэр, вы… Вы и об Отряде… - Да, я прознал и о его существовании - видел же я ваши разговоры с мисс Дэвис. Должен признать, толково придумано, да и в шантаже вы явно недурны… - Сэр, если об Отряде… - Я не намерен сдавать их профессору Амбридж, мистер Блэк. Они если и попадутся, то только по собственной глупости. Вы, однако, молодец, что подсказали им через мистера Макмиллана о Выручай-комнате. - Сэр, вы… - Вы верно считаете, что я двойной агент. Поверьте, я не так глуп, как Фадж, я… Я всё понимаю. Понимаю истинное положение вещей… Я… Я на стороне Дамблдора, хотя многим являю совершенно другое лицо. И да, я был тогда оправдан под влиянием Дамблдора. Более подробно вам о моём прошлом знать необязательно - просто помните, что если бы я желал Поттеру смерти, если бы я действительно был на стороне Сами-Знаете-Кого… Я бы уже сотню раз успел свернуть Поттеру шею. - Да, сэр, я… Я понимаю. - Я узнал о вас много чего интересного, мне теперь известно о вас буквально всё. - Понимаю, сэр, и ваша судьба… Она в ваших руках, сэр. - Конечно. Можете быть уверены - эти ваши воспоминания, немалый процент которых по сути своей конфиденциален, не будут никому разглашены. Никому. Даже кому-либо из Ордена феникса. Я окажу вам эту услугу, мистер Блэк, и не только эту - я вам окажу 2 значительные услуги, учитывая ещё и это зелье, которое, как я надеюсь, вам поможет. За такие услуги принято требовать нечто такого же существенного размера, но вам повезло - от вас потребуется незначительная услуга, всего-навсего глухое молчание обо всём, что вы услышали из моих уст, как и обо всех догадках на мой счёт. Не для того я сейчас применил заклинание недосягаемости, понятно? - Да, сэр, я понимаю. - Вы в чём-то похожи на меня, но вы и вполовину не так рискуете, как я. Вы понятия не имеете, насколько мне тяжело. - Я никому ничего такого не скажу, даже Дафне, Вейзи, Шафик… - Да, хоть это и ваши люди, но они не должны знать такого рода информацию обо мне. Вы вообще не упомянете никому из них ни о легилименции, ни об этом нашем конфиденциальном разговоре. Они должны считать, будто бы вы просто обобщённо рассказали о вашей проблеме, а я просто дал вам зелье-стимулятор душевного спокойствия. - Так и будет, сэр, можете на меня положиться. - Непреложный обет с вас брать не буду, полагаясь на то, что увидел у вас в сознании. Теперь приступим к делу, а именно употреблению зелья. - Сэр, его нужно употреблять регулярно или… - Одного раза достаточно. - Насколько? - На год уж точно, всё зависит от того, сколь прочная у вас нервная система. У вас она, в общем-то, прочная, стабильная, так что вам зелье поможет. Оно эффективно не только потому что сильно в плане воздействия, но и потому что соответствующая жидкость как бы смешается с вашей кровью и будет течь в ваших жилах, пронизывать весь ваш организм… - Смешается с кровью? А если произойдёт какая-то, эмм, мутация? - Жидкость вольётся в вашу кровь, станет её составляющей, но с самой кровью ничего не произойдёт. Вскоре профессор Снейп окончательно склонил Кайлуса к тому, чтобы выпить нужную жидкость, и Кайлус её выпил. Сперва его стало резко клонить в сон - глаза так и норовили закрыться сами. Потом, однако, Кайлус резко взбодрился - его как будто облили ледяной водой. Глаза расширились, а совсем недавней вялости и желания заснуть, как не бывало. Одновременно Кайлуса как-то резко дёрнуло назад, на спину стула. Потом у него где-то минуту дёргались обе руки. Наконец, голова у него какое-то время сама двигалась то вправо, то влево. Когда же всё стабилизировалось, Кайлус посмотрел на профессора Снейпа. - Вы по-прежнему находите себя виновным в самоубийстве лорда Хиггса? - спросил профессор Снейп. Кайлус по-прежнему помнил о самоубийстве лорда Хиггса (под влиянием зелья профессора Снейпа он вообще ничего не забыл), но… У него уже не было этой душевной тяготы, ощущения виновности… Кайлус теперь ничего такого не ощущал. Он сожалел о гибели лорда Хиггса, но он не страдал из-за неё, не считал себя причастным. Видимо, действие этого зелья профессора Снейпа было мгновенным и, что важнее, действительно эффективным. Сомнений на этот счёт у Кайлуса полностью не осталось в ночь с 19 на 20 ноября - спал он той ночью спокойно, и совершающий самоубийство отец Теренса ему не снился. И вообще, Кайлус в последующие дни стал ощущать относительно хорошее душевное состояние, конкретно насчёт Хиггсов думал, что, дескать, есть ещё леди Сесилия, с которой дедушка и бабушка наверняка свяжутся и которую наверняка предоставят какую-то защиту, какие-то гарантии безопасности… При этом зелье профессора Снейпа не повлияло на Кайлуса сколь-нибудь дурно - у него не возникла чрезмерная самоуверенность, ложное ощущение того, что вокруг всё хорошо, или, например, беспечность. Нет, Кайлус оставался всё таким же трезвым и умеющим приспосабливаться к текущей обстановке реалистом. 20 ноября минут за 5 до начала урока зельеварения Кайлус зашёл к профессору Снейпу в кабинет зельеварения. Сделал он это по указанию самого профессора - 19-го тот ему перед уходом так и сказал: загляните ко мне завтра в кабинет зельеварения минут за 5 до начала у вас соответствующего урока. Эти 5 минут до урока зельеварения Кайлус слушал негромкие (впрочем, для предосторожности профессор Снейп снова применил на время разговора с Кайлусом заклинание недосягаемости) инструкции своего декана насчёт того, как они вдвоём будут общаться с профессором Амбридж всё того же 20 ноября после урока ЗОТИ у пятого курса. Профессор Снейп сказал, что ему нужен именно Кайлус, так как из всех слизеринских старост у него наилучшие отношения с Амбридж, так что совместными усилиями профессор и Кайлус смогут убедить Амбридж пойти на компромисс касательно траурных мероприятий в память о Теренсе. Удивительное дело, но за 5 минут профессор Снейп успел озвучить немало инструкций, которые Кайлус должен был запомнить и которых должен был придерживаться при общении с Амбридж. То ли делая Кайлусу одолжение, то ли по другой какой-то причине профессор Снейп намерен был говорить с Амбридж меньше, нежели Кайлус, так что при переговорах с Амбридж вышло бы так, что основной переговорщик не декан Слизерина, а один из старост его факультета. Это, впрочем, обязывало Кайлуса быть и подчёркнуто вежливым к Амбридж, и не забыть ничего из инструкций. Профессор Снейп и Кайлус побеседовали с Амбридж в её рабочем кабинете - она с широкой улыбкой сказала, что лучше будет в кабинете «в свете более приятной атмосферы и наличия чая или кофе». Впрочем, что Кайлус, что его декан от чая и кофе воздержались. Оба поочерёдно заверили Амбридж, что постараются не отвлечь её надолго от дел и что настроены на спокойный, но мобильный и продуктивный разговор. Амбридж тем временем выпила чашку чая и затем с широченной улыбкой поинтересовалась, чем же она может помочь профессору Снейпу и Кайлусу. Профессор и староста в ответ стали общаться с Амбридж, чередуясь и так, как условились: спокойно, сдержанно, смотря Амбридж в глаза, несколько угодливо. Профессор Снейп, желая как бы задобрить Амбридж, заверил её в том, что при определённых ситуациях готов делиться с ней сыворотками правды из собственного запаса. Нужного эффекта добиться, кажется, удалось - Амбридж, по крайней мере, немногословно поблагодарила профессора Снейпа и готова была продолжить разговор. Тут уже Кайлус заговорил и в соответствии с инструкциями сперва угодливо заверил Амбридж, что готов реально помогать ей и предложить принять в качестве генерального инспектора определённые меры «во благо Хогвартса и улучшения далеко не идеального положения дел в Хогвартсе». Амбридж, кажется, заинтересовалась - по крайней мере, она спросила Кайлуса, что тот имеет в виду под упомянутыми им мерами. Кайлус начал с предложения уволить профессора Бинса как весьма сомнительной компетенции преподавателя, «на что может непредвзято указать любой учащийся, любой преподаватель этой школы». Эту идею поддержал профессор Снейп, упомянув о профессоре Бинсе как о «весьма серьёзной многолетней, можно даже сказать, многовековой проблеме Хогвартса». Амбридж, однако, не проявила интереса к этой идее - сказала, что профессор Бинс прошёл инспекцию, да и в Министерстве о нём дурного не думают, так что… Тогда Кайлус повежливее предложил другое - принятие Министерством Декрета об образовании, который восстановил бы в той или иной степени телесные наказания «с тем, чтобы дать решительный бой имеющемуся в Хогвартсе разного рода хулиганству и в первую очередь близнецам Уизли, распространяющим по школы невесть какие товары сомнительного качества и явно подпольного производства». К тому же, сказал Кайлус, принятие такого Декрета об образовании решительно поддержит смотритель Филч и будет помогать Амбридж всем, чем сумеет, пускай он и лишённый магических способностей сквиб. Эта идея Амбридж, видимо, понравилась или, по крайней мере, заинтересовала - она сказала, что «обсудит это с Корнелиусом, то есть, с министром, то есть… вы понимаете». Почувствовав наступление благоприятного момента, Кайлус продолжил задабривание Амбридж - сказал, что было бы наверняка хорошо избавить Хогвартс от бешеного призрака-шалопая Пивза. Амбридж пообещала обсудить с Фаджем и это, а после этого спросила Кайлуса: - Что ещё предложите? Кажется, предложения Кайлуса ей стали действительно интересны, и Кайлус, как они с профессором Снейпом и условились, озвучил в присутствии Амбридж самое интересное предложение, самую ценную инициативу, которую Амбридж, как надеялся Кайлус, особенно хорошо оценит и пойдёт, удовлетворённая и довольная, на какие-то уступки касательно памятных мероприятий о Теренсе. Всё-таки сейчас профессор Снейп и Кайлус оказали Амбридж немалого размера услугу, были весьма вежливы и угодливы, озвучили ей такие предложения и инициативы, за счёт которых она сможет укрепить и без того сильные свои позиции в Хогвартсе… А взамен она должна сделать совсем немного, если так подумать. В своё время Амбридж вроде как училась именно в Слизерине, а раз так, она должна понимать - ничто не бывает за просто так, и если кто-то оказал услугу тебе, ты тоже должен будешь что-то сделать. Так вот, Кайлус предложил то, чем, как он надеялся, сможет угодить в яблочко - он сказал, что Амбридж, вероятно, непросто исполнять весьма широкие и нелёгкие по сути обязанности генерального инспектора, а раз так, она могла бы сформировать при себе какую-то вспомогательную структуру из надёжных, ответственных старшекурсников, которые бы ей смогли помочь прежде всего с поддержанием в Хогвартсе общественного порядка. - Под этим я имею в виду, конечно, пресечение драк, самовольного использования магии и нелегальной торговли чем бы то ни было, - сказал Кайлус, поясняя суть этой своей инициативы. - Да, да, я поняла, - ответила Амбридж, опять-таки широченно улыбнувшись. - Это все ваши предложения, мистер Блэк? - Да, профессор Амбридж, и, как я надеюсь, что-то в них есть, и… - Да, действительно, я… Я обсужу это с министром, когда у него будет такая возможность - он ведь человек весьма занятой… Я постараюсь с этим не затянуть… Как бы то ни было, министр узнает о ваших предложениях, мистер Блэк, и если он найдёт какое-то из них правильным и годным к реализации… Вам, наверно, будет угодно, чтобы только министр узнал, что это ваши предложения? - Да, если это вас не затруднит, профессор Амбридж - как я полагаю, определённая секретность в данном случае уместна. - В обмен на все эти ваши предложения я, если я правильно поняла, должна пойти на уступки по вопросу о траурных мероприятиях в память о мистере Хиггсе, верно? Ответить Кайлус не успел, так как Амбридж вновь заговорила, как-то суетливо и как будто неохотно сказав: - Ну хорошо, ладно - если у кого-то на вашем факультете имеется желание носить весь учебный год эти чёрные повязки, пусть носят, но (тут профессор Снейп и Кайлус оба несколько напряглись) к этому не нужно никого принуждать, это дело должно быть делом добровольным, понимаете? - Разумеется, инспектор Амбридж, - моментально заверил её профессор Снейп сдержанным тоном. - Я смогу это проконтролировать с учётом того, что я декан факультета Слизерин. - Я, в свою очередь, смогу это проконтролировать в качестве одного из факультетских старост Слизерина, - заявил Кайлус. - Вот и прекрасно, - ответила Амбридж довольным, по-видимому, тоном. - Думаю, я могу положиться на вас обоих. Короче говоря, Амбридж, хоть и явно неохотно, но пошла на уступки, а «Ноябрьский кризис» был завершён. Юридическим завершением данного кризиса стал приказ генерального инспектора за 21 ноября следующего содержания: «ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА Желающим учащимся факультета Слизерин разрешается носить траурные чёрные нарукавные повязки в рамках факультетских траурных мероприятий в память о покойном учащемся Слизерина Теренсе Хиггсе. Разрешаются и другого рода соответствующие мероприятия. Вместе с тем данные мероприятия должны носить добровольный характер, а участвовать в них должны только те учащиеся, которые этого действительно желают. Подписано: Долорес Джейн Амбридж, генеральный инспектор» Впрочем, Амбридж ведь могла вообще ни на какие уступки не пойти, но пошла. Более того, она, к её чести, больше не заговаривала на тему памятных мероприятий о Теренсе Хиггсе и в дальнейшем не пыталась никак их ограничить или вовсе запретить. Вскоре после того, как вечером 20 ноября профессор Снейп и Кайлус вышли из кабинета Амбридж, а потом и из кабинета ЗОТИ, декан Слизерина в один момент остановился и, пожав Кайлусу руку с лёгкой улыбкой, сказал, что у пятикурсника есть, пожалуй, задатки дипломата, и что он мог бы ориентироваться на трудоустройство в министерский Отдел международного магического сотрудничества и уже сейчас к этому готовиться - сдать соответствующим образом экзамены СОВ, потом, на шестом курсе, оставить для изучения только необходимые дисциплины. Профессор Снейп даже сообщил, какие оценки по СОВ требуются для возможности работать в данной министерской структуре - по всем обязательным школьным дисциплинам, кроме истории магии, должно быть не менее «Выше ожидаемого», по истории магии и вовсе «Превосходно». Также должно быть подтверждённое всякими тестированиями владение как минимум одним иностранным языком (с этим у Кайлуса проблем не было - он точно прекрасно владел французским и весьма неплохо латынью). Результаты выпускных экзаменов ЖАБА должны были быть ещё лучше, чем результаты СОВ. - Спасибо за столь полезные сведения, профессор, - сдержанно поблагодарил Кайлус своего декана, - это имеет для меня большое значение в свете того, что нам, пятикурсникам, пора уже всерьёз задуматься о нашем будущем, о том, где мы будем работать, и… - Да, действительно, - сказал профессор Снейп. - Вы подумайте на этот счёт… А теперь простите, мне нужно идти - дел у меня весьма и весьма много. И профессор Снейп тотчас же круто развернулся и ушёл ускоренным шагом, недвусмысленно указывая на то, что разговор окончен. К концу ноября были уже прям свойственные зиме снегопады, тогда как Слизерин был, увы, оттеснён с первого места в межфакультетском соревновании за Кубок школы. В субботу 25 ноября был матч по квиддичу между сборными Рэйвенкло и Хаффлпаффа. Хаффлпаффский ловец и капитан Седрик Диггори в июне выпускался из Хогвартса, так что, видимо, поднапряг напоследок команду и уж точно самого себя. Как бы то ни было, впервые на памяти Кайлуса хаффлпаффская сборная одержала победу над рэйвенкловской со счётом 170:90. В целом матч складывался в пользу команды Рэйвенкло, но Диггори поймал снитч и тем самым обеспечил победу своей команде. Он не просто обеспечил хаффлпаффской команде победу, он ещё вывел её на первое место по игровым очкам в соревновании за школьный Кубок по квиддичу - у сборной Хаффлпаффа теперь было 170 очков, Гриффиндора - 150, Слизерина - 100, Рэйвенкло - 90. Теперь на первом месте была сборная Хаффлпаффа! Невероятно! Она ведь всегда считалась слабой, неспособной даже рэйвенкловскую команду одолеть, а тут такое произошло. Если бы 25 ноября рэйвенкловские игроки сыграли несколько лучше и забили бы 11 голов или больше, но все равно проиграли бы хаффлпаффцам, команда Слизерина вообще оказалась бы на последнем месте по очкам… Монтегю неприятно впечатлила победа хаффлпаффцев, и он велел своим игрокам возобновить тренировки (после матча Слизерин-Гриффиндор он махнул на них рукой), назначив первую уже на утро 26 ноября - погодные условия, мол, уже вполне зимние, так что давайте готовиться к февральскому матчу против рэйвенкловцев. И начали готовиться - каждые выходные тренировались, несмотря на невыносимый холод и практически ежедневные снегопады с непроглядной серостью на небе. Одновременно пятикурсников в преддверии рождественских каникул стали прям душить домашними заданиями. Кайлусу приходилось и с домашними заданиями возиться, и тренироваться с товарищами по факультетской команде, и ещё исполнять никуда не подевавшиеся обязанности факультетского старосты. 2 декабря Кайлус, узнав из утреннего выпуска «Ежедневного пророка» о том, что 1 декабря у Девина и Эйлин Фарли (урождённая Шафик) родился сын, названный Дамоклисом в честь нынешнего лорда Фарли, пересёкся в один момент с Лорин Шафик и немногословно, но вежливо поздравил её с рождением ещё одного племянника - Дамоклиса Фарли VII. В последние перед 23 декабря, то есть, перед отъездом домой на рождественские каникулы, Кайлус с Дафной вынуждены были подолгу и тщательно надзирать за украшением замка Хогвартса. Это было, понятное дело, весьма обременительное дело, но ведь Кайлус и Дафна были факультетскими старостами, и не могли не принять участия в такого рода процессах. Домой Кайлус уезжал с определённым облегчением - к Рождеству он в какой-то степени устал от казавшейся бесконечной учёбы в Хогвартсе и заодно обязанностей факультетского старосты, так что был бы очень даже рад отдохнуть от всего этого дома. Отдых был бы недолгий, примерно на 2 недели (до 5 января), но, как полагал Кайлус, ему и этого хватит. Отдых будет, конечно, не без выполнения домашних заданий, но тем не менее - до 5 января уже 1996 года Кайлус успеет душевно отдохнуть, набраться сил, 5 января вернётся в Хогвартс, 6-го и 7-го будут выходные (вряд ли полноценные в свете необходимости исполнять обязанности старосты), а 8-го возобновится учёба… В принципе, первые дни пребывания Кайлуса дома в рамках рождественских каникул были достаточно хорошие. Принят Кайлус был тепло, 24-го был Сочельник, атмосфера дома была достаточно позитивная… Кайлус, правда, узнал о смерти 12 октября Каллидоры Лонгботтом - своей 80-летней троюродной прабабушки, которая приходилась родной прабабушкой Невиллу Лонгботтому, но особого горя это у Кайлуса не вызвало - слишком уж плохо знал он эту женщину, хоть она и была из Блэков. Также Кайлусу рассказали о сути нескольких осенних встреч в суррейском замке Флинтов, тогда как Кайлус поведал о том, как он по сути направляет и Амбридж, и её противников в лице Ордена феникса. По собственному мнению, 20 ноября Кайлус прям манипулировал Амбридж и за счёт умелого ведения переговоров сумел добиться от неё нужных уступок. Конечно, велик был и вклад профессора Снейпа, но ведь лавры того, кто добился от Амбридж уступок, достались Кайлусу (об этом он рассказал немногочисленному кругу надёжных лиц в лице остальных слизеринских старост)… О своём конфиденциальном разговоре с профессором Снейпом 19 ноября Кайлус не сказал ни слова - он намерен был придерживаться достигнутых с профессором договорённостей. При этом Кайлус рассказал о совместных с профессором Снейпом действиях в случае с Амбридж. Дедушка Орион в ответ рассказал в один момент Кайлусу то, что было известно об Амбридж участникам суррейских встреч. Амбридж, родившаяся 26 августа 1943-го (стало быть, ей было 52 полных года), представляла из себя ненавистницу нечеловеческих существ, полулюдей и магглов, не особо всё это скрывавшая - стоило ей выпить немного хереса, как она всё это весьма откровенно выдавала… Однако Амбридж была амбициозна, властолюбива, неглупа как политик и сделала успешную карьеру в Министерстве - ей не было и 30 лет, когда она возглавила министерский Сектор борьбы с неправомерным использованием магии. В один момент разговоры об Амбридж были прекращены с тем, чтобы иметь возможность насладиться атмосферой Сочельника. Ужин 24 декабря был очень разнообразный, приятный и душевный. 25 декабря, в день Рождества, атмосфера в квартире на площади Гриммо тоже была праздничная, душевная и весьма простая, чем был приятно впечатлён Кайлус. Как впоследствии думал Кайлус, дедушка и бабушка дали ему 3, ну или 2 полноценных дня отдыха, после чего решили взять его для участия в не самых приятных переговорах с леди Сесилией Хиггс - матерью погибшего Теренса и супругой покончившего с собой Альберта Хиггса. Почему не самых приятных? Ну, они, эти переговоры, едва ли могли пройти в приятной атмосфере, учитывая, что довелось пережить, испытать, ощутить леди Сесилии - она пережила собственного сына, собственного мужа, причём сын был злодейски убит, а муж покончил с собой у неё на глазах… После такого не каждый и адекватность-то сохранит… В свою очередь, об уравновешенности, о спокойствии каком-то речи точно нет и быть не может - как можешь быть уравновешена и сколь-нибудь спокойна та, что навсегда лишилась двух самых близких и родных ей людей в лице сына и мужа? Нет, это невозможно. Сохранила ли леди Хиггс рассудок после такого? Что вообще удерживает её на этом свете? Она ведь навсегда потеряла сына и мужа, осталась одна… Осознание того, что ты пережил, пережила самых близких и любимых людей, скончавшихся, к тому же, при жутких обстоятельствах… Наверняка это душевно тяготит до крайности, заставляет испытывать страшные мучения, подрывает здоровье и, понятное дело, нервную систему… Да, так и есть - при посещении поместья Хиггсов 26 декабря Кайлус воочию в этом убедился. Сколько же ему довелось увидеть и услышать… Зрелище было не из приятных, как и всё то, что весьма эмоционально, горячо говорила леди Хиггс. Едва ли лорд и леди Блэк не догадывались, каково душевное состояние леди Хиггс после всего того, что она пережила, и все равно они взялись на переговоры с леди Сесилией Кайлуса. Переговоры состоялись именно 26 декабря под давлением собственно леди Сесилии - до того она в своих письмах возмущалась бездействием лорда и леди Блэк, не сразу получив предложение о встрече 26 декабря, на которое согласилась. Кайлус перед посещением поместья Хиггсов был проинструктирован насчёт того, как взаимодействовать и общаться с леди Хиггс. Его предупредили - леди Хиггс отчаялась, не могла не повредила в какой-то степени умом, будет весьма эмоциональна и резка… И всё же она была жива, хотя в её положении она чисто теоретически могла совершить самоубийство. Да, да, по состоянию на 26 декабря 1995-го леди Сесилия была всё ещё жива, несмотря на то, что Теренс был уже полгода, как убит, а лорд Альберт месяц, как покончил с собой. Было бы, однако, в корне неверно сказать, что леди Сесилия не была сильно подорвана произошедшим. Вскоре после того, как Кайлус прибыл с дедушкой и бабушкой в поместье Хиггсов, он увидел перед собой не светловолосую, как в июне, а седую, и не молодо выглядящую, а потрёпанного вида женщину 57 лет (не по виду - по виду-то она теперь была скорее на 67 лет) с большими, заметно-серыми мешками под глазами, в то время как сами глаза были яростные, с гневными какими-то огоньками. Щёки ввалились, в меру стройная доселе фигура стала если не тощей, то точно худой, кожа стала какая-то изжелта-бледная. Лицо леди Сесилии теперь то и дело искажалось от резкости, неуравновешенности, крикливого недовольства, эмоциональных заявлений… Леди Сесилия не обезумела, не стала невменяемой, нет, но она лишилась самообладания и была в значительной степени душевно опустошена тем, что произошло с её сыном и мужем. Как следствие, леди Сесилию прям переполняли эмоции, и она их не особо сдерживала - её то и дело прорывало при том, что она отдавала себе отчёт в том, при ком она это делает. Перед ней стояли представители не какого-нибудь рода, а рода Блэков, но какого-то страха от этого леди Сесилия, похоже, не испытывала, ведь внутреннее отчаяние зачастую подавляет, заглушает чувство страха, заставляет быть эмоциональным, резким, зачастую чересчур… Но в состоянии отчаяния человек об этом особо не думает - в состоянии отчаяния он вообще мало думает, он больше кричит, махает кулаками (если человек совсем уж горячий, а случай - максимально тяжёлый), если что попадается на глаза, так и крушить может приняться… Леди Сесилия только кричала, но это не делало ситуацию сколь-нибудь легче. Видеть перед собой такого человека, слышать его… Эти крики, этот громко-резкий тон, а эти огоньки в глазах, этот взгляд, это то и дело перекошенное от безграничной злости лицо… Леди Сесилия в том числе обвиняла лорда и леди Блэков в том, что они канителились всё лето и не соизволили принять у лорда Альберта, на которую он был готов. Есть такие яростные люди, которые, крича, несут невесть что, так что со стороны это кажется просто перебиранием слов, которое, к тому же, громкое и сопровождается брызганием слюной. Леди Сесилия тоже была в яростном состоянии, но кричала она вполне чёткие и понятные заявления - по крайней мере, суть их была ясна. Быстро на определённых участниках лица леди Сесилии появились красные пятна, как и на её шее. Вскоре у неё ещё и задёргалась от гнева правая рука. Лорд и леди Блэк от увиденного и услышанного растерялись. Да, да, растерялись - Кайлус не помнил дедушку и бабушку настолько оробевшими и столько часто моргавшими, как сейчас. Лица у них побледнели, но не от злости, как у леди Сесилии, а от неподдельного шока и от понимания, что вообще говорить. Состояние Кайлуса было не лучше - от гневной тирады отчаявшейся леди Сесилии у него в один момент затряслась левая рука. В итоге леди Сесилия сказала, что на свете её, пожалуй, ничто не удерживает, кроме жажды мести за сына и желания увидеть крах тёмного мага, что умертвил его. Также она буквально потребовала принятия её вассальной присяги, «чтобы не быть одинокой бесполезной старухой и внести хоть какой-то личный вклад в дело разгрома всех этих поганых тёмных сил». В случае если бы лорд Блэк заколебался и не принял у неё присягу здесь и сейчас, леди Сесилия, последний живой представитель благородного рода Хиггсов, грозилась прямо здесь и сейчас покончить с собой. - Рано или поздно я все равно умру, так есть ли разница, когда?! - прокричала она. - Успокойтесь, - заговорил первым Кайлус, - только успокойтесь, прошу вас… Мы… Мы не делаем ничего резкого, и… И вам не нужно… Не прибегайте к крайностям, прошу вас, это ведь не выход… Но действительно успокоить (хоть в какой-то степени) леди Сесилию удалось только согласием лорда Блэка принять её вассальную присягу с учётом её безвыходного положения. Лорд Блэк применил на ней невербальное заклинание проверки на применение к ней Империуса и, убедившись, что леди Хиггс не околдована и действует по своей воле, по-быстрому применил ещё и заклинание Трус Фальсус, дабы уж точно не было сомнений в том, что леди Сесилия точно действует самовольно, не связана никак с Пожирателями смерти, что они до неё не добрались, и так далее. После этого леди Сесилия не просто произнесла присягу, нет, это был особый магический ритуал, в рамках которого лорд Блэк и леди Хиггс оба засучили рукава правой руки, вытянули их вперёд и как будто прям зацепились друг за друга, тогда как леди Блэк встала слева между ними и весь ритуал светила своей волшебной палочкой, чтобы сработал нужный магический эффект. Как только волшебная палочка леди Блэк начала светить, леди Хиггс чётко и достаточно спокойно заговорила, сказав: - Я, Сесилия Аурелия Хиггс, нынешняя леди Хиггс, будучи в здравом уме и при полном осознании того, что делаю, присягаю на верность благороднейшему и древнейшему роду Блэков. Впредь я, будучи последним живым представителем благородного рода Хиггсов, будут вассалом благороднейшего и древнейшего рода Блэков, и такое положение вещей прекратится только если какой-то из соответствующих родов полностью пресечётся, если я скончаюсь, а род Хиггсов полностью пресечётся… Торжественно клянусь исполнять любое распоряжение, которое поступит от нынешнего лорда Блэков, любого другого представителя рода Блэков, информировать лорда Блэков обо всех своих делах. Торжественно клянусь никоим образом и ни под каким предлогом не нарушать это обязательство. Имея весьма подробные сведения о положении дел в британском Министерстве магии, торжественно клянусь сообщать моему сюзерену сообщать всё, что я знаю о ситуации в Министерстве и всё, что он пожелает знать из этого. Торжественно клянусь поддерживать моего сюзерена во всех его делах, кои потребуют какой бы то ни было помощи с моей стороны. Торжественно клянусь не вступать ни в какие союзы и объединения, кои были бы враждебны моему сюзерену. Торжественно клянусь не разглашать никому секретную информацию, если мой сюзерен сообщит мне таковую в силу доверия ко мне. В случае если я нарушу какое-то из упомянутых мною положений вассальной присяги, в случае если я не буду соблюдать данную присягу или же изменю в какой бы то ни было форме, пусть сама магия покарает меня и лишит меня жизни как недостойную жить и являться частью магического сообщества. - Я, Орион Арктурус Блэк, нынешний лорд Блэк, - сказал в ответ лорд Блэк почётче и поувереннее, - будучи в здравом уме и при полном осознании того, что делаю, принимаю присягу на верность моему роду со стороны Сесилии Аурелии Хиггс, нынешней леди Хиггс. Данная присяга дана мне 26 декабря 1995 года, и я принимаю её, становясь таким образом сюзереном нынешней леди Хиггс, как и всего её благородного рода. Данная присяга бессрочна и вступает в силу немедленно по принятии её мной, и сама магия тому свидетель. Быть по сему! - Быть по сему! Какое-то время свет из палочки леди Блэк был особенно ярок, а затем палочка просто перестала светиться, тогда как на правой руке леди Хиггс на мгновение появился родовой герб Блэков. На руке леди Сесилии герб Блэков выглядел, словно татуировка. Это сама магия превратила леди Сесилию в вассала Блэков. Ритуал был завершён, и теперь вассалами рода Блэков был и род Хиггсов, представленный, правда, одним человеком, тогда как другие вассалы Блэков в лице Монтегю были, по крайней мере, представлены лордом, леди и наследником… Юридически становление Хиггсов вассалами Блэков было закреплено 27 декабря - в тот день лорд и леди Блэк снова посетили леди Хиггс. На этот раз они не брали с собой Кайлуса, а с оформлением и подписанием магического вассального договора особо не проканителились. Леди Сесилия и на словах, и в договоре обязалась регулярно сообщать всё, что ей известно о положении дел в Министерстве, тогда как лорд Блэк несколько позднее, уже с наступлением 1996 года сообщил ей некоторые защитные заклинания, которые она могла бы навести на поместье Хиггсов с тем, чтобы чувствовать себя в большей безопасности. Сложилась своего рода взаимопомощь, но это уж было в 1996 году, тогда как 27 декабря 1995-го был лишь подписан вассальный договор между Блэками и Хиггсами. От Блэков договор подписал лорд Орион, от Хиггсов - леди Сесилия. В тот же день она, будучи уже не такой резкой и эмоциональной, как 26 декабря, сообщила лорду Ориону и леди Вальбурге, что намерена составить завещание, в соответствии с которым с её смертью значительный процент банковских денег и остальной собственности Хиггсов перешёл бы Блэкам и юридически, и фактически, и магически (в магическом мире многие завещания подкреплялись тем или иным специальным заклинанием). И всё же встреча с леди Сесилией 27 декабря была немногим приятнее встречи с ней 26 декабря. Что у лорда и леди Блэк, что у их наследника и внука остались весьма неприятные ощущения от двух посещений поместья Хиггсов. Желая испытать противоположные ощущения и заодно сблизиться с лордом Шафиком, лорд и леди Блэк приняли его приглашение посетить родовое поместье Шафиков, что посреди английского графства Уорикшир. Кайлус не возражал против посещения поместья Шафиков, он даже отправился туда с интересом. Орион, Вальбурга и Кайлус Блэки посетили уорикширское поместье Шафиков 30 декабря 1995-го. Из интереса к тому, как выглядит поместье Шафиков снаружи, трое представителей рода Блэков трансгрессировали к поместью, а не прибыли внутрь него через камин-портал, как это предлагал сделать лорд Шафик. К поместью Шафиков Блэки прибыли к часу дня, как и было условлено. Кайлус быстро увидел впереди себя не сказать, чтобы красивое, мрачноватое (ночью уж точно), серого цвета здание в 5 этажей, в котором какой-нибудь немецкий маггл наверняка признал бы какое-то подобие лютеранского собора. Непосредственное здание поместья состояло как бы из трёх высоких подобий башен с треугольными крышами. Стены были бледно-серые, треугольные крыши - тоже серые, но более густого оттенка. Средняя башня возвышалась над левой и правой, но не за счёт большего количества этажей (все три башни были 5-этажные), а за счёт того, что этажи средней башни были выше и просторнее. Особенно высок и просторен был верхний этаж средней башни - там, вероятно, был рабочий кабинет лорда Шафика или же его спальня, а может, и то, и другое. Окна средней башни отличались от окон других башен большей длиной и вытянутостью. При этом все замеченные Кайлусом окна были в равной степени неширокие. К зданию поместья прилагались некоторые надстройки, но они были сзади поместья, и Кайлус о них узнал только когда лорд Шафик в общих чертах показал их своим гостям. Спереди же поместья были высокий железный забор с воротами и сад, красоту которого было, впрочем, трудно понять в свете зимнего времени года. Так вот, Орион, Вальбурга и Кайлус трансгрессировали к поместью Шафиков на территорию сада 30 декабря 1995-го к часу дня. На улице было солнечно и безоблачно, зато очень холодно, так что гости Шафиков поспешили пересечься с ними и войти внутрь поместья. Лорда, леди и наследника Блэков лично встретили у высоких входных дверей в поместье лорд Роландус Шафик, его брат Найджелус, выглядевший, как его близнец, хотя на самом деле между братьями была разница в 1 полный год, да даже практически в 2 года, ну и сёстры Лорин и Хеспер Шафики. Что Шафики, что их гости, разумеется, утеплились, тогда как в холле поместья избавились от длинных курток и шуб, и предстали друг перед другом в чёрных (в случае с Блэками и братьями Шафиками), лазоревых (Лорин Шафик надела строгое платье с закрытыми плечами именно такого цвета) и тёмно-фиолетовых (такого цвета платье надела Лорин) одеждах. Лорд Роландус принял гостей тепло, был с ними вежлив и даже угодлив, пытался поубедительнее улыбаться, при этом то и дело строго поглядывая на дочерей, постаравшихся одеться получше и убравших волосы в пучок. Найджелус Шафик был поначалу немногословен, зато в ходе торжественного банкета и последующих разговорах охотно рассказывал о положении дел в возглавляемом им министерском Отделе торговли, как и в целом в Министерстве. Лорин и Хеспер если с кем и разговаривали, то, в общем-то, только с Кайлусом, и то только когда взрослые разрешили им покинуть трапезную. До этого же было много чего, в первую очередь подробная экскурсия по поместью, которое было прям роскошно обставлено и которое внутри выглядело гораздо красивее, комфортабельнее и уютнее, чем снаружи. Экскурсию эту организовал, понятное дело, лорд Шафик. Весьма подробно, живо, а не как профессор Бинс, рассказывал он о том или ином помещении поместья, в целом о поместье, о его истории, заодно озвучивал различные интересные факты о роде Шафиков, имевшем статус благородного и древнего, то есть, знатного и очень старого. К тому же Шафики числились в «Справочнике чистокровных волшебников», а раз так, они были однозначно чистокровные. Поместье и его стены были полны портретов покойных видных представителей рода Шафиков. Портреты были как обычные, так и говорящие, и все в больших золотых рамах, что быстро бросилось Кайлусу в глаза. Золотыми были и все люстры, какие только попались Кайлусу на глаза в поместье Шафиков. Оформление помещений, обилие золота, подчёркнутая дороговизна всякой мебели и других вещей, высокие двери и большие лестницы, наличие в немалом количестве мрамора и даже нескольких немалых скульптур в духе древнегреческих - всё в поместье говорило о значительном богатстве Шафиков и их склонности к роскоши, помпезности. Огроменной была трапезная, которая была чем-то похожа на Большой зол Хогвартса. На одной из стен трапезной имелся большой, в золотой раме портрет одного тучного покойного представителя рода Шафиков с кудрявыми чёрными волосами до плеч, небольшими серыми глазами, полными щеками, заметными и не самыми бледными губами, лёгкой бледно-серой щетиной, в мрачноватой чёрной мантии и с короткими какими-то руками. На потолке была самая большая во всём поместье золотая люстра со множеством свечей. Впрочем, в трапезной имелось не только свечное, но и торшерное освещение. Но в трапезную явились только после весьма подробной экскурсии по непосредственному зданию поместья и разного рода надстройкам, которые были не хуже и тоже обставлены довольно роскошно. Имелось немало ярких, разных цветов ковров, в том числе арабских и турецких. Ещё больше было разного рода зеркал, в том числе таких, в которых можно было увидеть себя в полный рост. Причину этого лорд Роландус объяснил не сразу. Рабочий его кабинет находился, как и полагал Кайлус, на верхнем этаже средней башни поместья, занимая почти что весь этаж и являясь не только кабинетом, но и спальней, даже библиотекой, хотя книг в этом помещении было поменьше, чем в школьной библиотеке Хогвартса… Сам этот этаж имел как бы 2 этажа внутри себя, ну или 2 уровня, соединённых между собой деревянной лестницей. На первом уровне был собственно кабинет, а на заметно меньшем по размеру втором - кровать и некоторая прилагавшаяся к ней мебель. Потолок, стены и пол кабинета были бледно-серые, на потолке имелась немалая люстра, большой рабочий стол с креслом находились прям рядом с высоким окном, которое было сзади. На стороне левее стола (это если по направлению к столу) и наиболее близко к столу висел большой портрет самого лорда Роландуса в мрачном чёрном пиджаке поверх такого же цвета рубашки и галстука. Дальше от стола к этой же стене прилагались несколько других портретов и камин. На противоположной стене, в свою очередь, был размещён, как-то прикреплён тщательно сделанный то ли из дерева, то ли из камня родовой герб Шафиков с прилагавшимся к нему и имевшимся ниже семейным девизом. По форме герб Шафиков был такой же, как герб Флинтов, но вот цвет был другой, а именно тёмно-фиолетовый. Второго какого-то цвета не было, если, конечно, не считать серый или серебристый цвет небольшого ручного зеркала в центре герба. Pecunia omnis silvae aperit - таков был семейный девиз Шафиков. Его перевод «С деньгами любые двери открыты» был, по-видимому, намёком не только на богатство Шафиков, но и на их склонность к какого-то рода коррупции. Наличие же на родовом гербе Шафиков ручного зеркала было связано с традиционным бизнесом Шафиков - изготовлением и продажей самых разных зеркал, как обычных, так и со всякими магическими свойствами (специальные зеркала для связи на расстоянии, зеркала, имеющие собственное сознание и способные ответить на любой вопрос, способные показать кого угодно и что угодно, ложные зеркала, в которых уродливые видели красивых, и так далее). Зеркала эти Шафики когда-то изготавливали сами, но с обретением ими богатства это, разумеется, стало уделом специальных работников, тогда как слава и прибыль сполна получали Шафики. Когда-то зеркала Шафиков были желанными товарами во всяких английских маггловских замках и домах, их охотно закупал английский королевский двор, да и шотландский был к ним неравнодушен… Когда же с введением Статута о секретности волшебников с выгодным бизнесом в маггловском мире пришлось проститься, Шафики сделали ставку на торговлю своими зеркалами среди волшебников не только Англии, но и континентальной Европы, потом этот их бизнес даже до Северной Америки добрался… Столь интересный бизнес, большой спрос на такой товар, как обычное или какое-нибудь волшебное зеркало обеспечивали Шафикам стабильный и значительный доход, тогда как по состоянию на конец 1995-го они были миллионерами, что по меркам британского и любого другого магического сообщества считалось чуть ли не невозможным достижением, таким достижением, которым могут похвастаться только богатейшие, успешнейшие семьи волшебников… Собственно говоря, лорд Роландус показал своим гостям в том числе разного типа и размера зеркала, которые возглавляемая им компания поставляла на британские и не только британские волшебные рынки. Кайлуса особенно заинтересовали ручные зеркала, способные показать буквально кого угодно и что угодно. Как бы то ни было, в кабинете лорда Шафика имелось что-то особенное, особенная какая-то атмосфера. Род свой лорд Роландус явно очень почитал, ведь в кабинете его висело несколько длинных белых знамён, в центре каждого из которых имелись герб и девиз Шафиков. И это при том, что в этом же кабинете был то ли деревянный, то ли каменный герб Шафиков, покрашенный, разумеется, в соответствующие цвета. Самое крупное и тоже белое знамя с гербом Шафиков в центре было и в трапезной. Короче говоря, поместье Шафиков было прям очень помпезным, ярким, с впечатляющими огромностью, дороговизной, изяществом. И всюду были золото, яркость… Поместье Малфоев в графстве Уилтшир было, пожалуй, не такое впечатляющее и помпезное, оно было, пожалуй, поскромнее, попроще… А уж какие были трапезная, торжественный банкет, которые дал лорд Шафик в честь гостей… Как у Кайлуса потом на десерт силы остались? Общение за банкетом было довольно бодрое - лорд Роландус был всё так же вежливо-угодлив, его брат охотно рассказывал о положении дел в своём Отделе торговли и в целом в Министерстве, отвечал на соответствующие вопросы лорда и леди Блэк… В один момент лорд и леди Блэк поздравили лорда Роландуса с рождением двух внуков, в ответ на что-то тот улыбнулся, но не угодливо, а как будто несколько печально - сына-то у него нет, только дочери (4!), не сложилось, увы… К тому же, судя по отсутствию леди Шафик, лорд Роландус был вдовцом. Кайлус, разумеется, не спрашивал лорда Роландуса ни о чём подобном. И вообще, он при первой же возможности оставил участие во взрослых разговорах - стоило ему услышать предложение дедушки побыть некоторое время с «милыми юными леди» и поподробнее изучить поместье Шафиков, как он согласился. Вместе Кайлус и 2 сестры Шафик вышли из трапезной. Вскоре после этого Хеспер - младшая из всех четырёх известных Кайлусу сестёр Шафик, незаметно от Лорин подошла к Кайлусу и тихо проговорила «Спасибо, что не выдал меня». Затем Лорин, то ли зная о неравнодушии Кайлуса к изучению генеалогических древ, то ли просто не зная, чем его занять, как и себя с Хеспер, предложила Кайлусу пройтись до помещения с генеалогическим древом Шафиков. Именно пройтись, хотя путь до соответствующего помещения был неблизкий. Кайлус, однако, согласился. Перед тем, как двинуться, он вежливо поинтересовался у Хеспер, готова ли она именно пройтись до помещения с древом Шафиков. Хеспер согласилась, и они с Кайлусом, сопровождаемые Лорин, отправились к нужному помещению. Параллельно входной двери в это помещение имелся большой и неживой портрет одного из покойных лордов рода Шафик. На портрете этим был изображён по пояс или чуть ниже молодой, кажется (ну или средних лет, но молодого вида), высокий и стройный светлый мужчина в длинной ярко-жёлтой мантии с длинным плащом, каким-то лёгким подобием шарфа или чем-то типа того. Вся эта одежда на нём была жёлтая. При жизни этот человек явно любил именно этот цвет. Чем-то он был похож на Кайлуса, только причёска у него была не каре, а какая-то кудрявая и до плеч, нос был больше, глаза - меньше, лицо - какое-то простоватое. На мужчине этом были перчатки, тоже жёлтые. В одежде жёлтого цвета он, по мнению Кайлуса, смотрелся как-то не очень, но такой уж у него был вкус. Яркостью же и некоторой напыщенностью этот представитель рода Шафиков мог бы, наверно, дать фору Локхарту. Уизли, наверно, и вовсе бы сказал, что этот Шафик - расфуфыренный индюк или что-то другое в этом роде. - Наш покойный дедушка по отцу, - пояснила Лорин Шафик, - лорд Кассиус Шафик III. Перед смертью в 87-м году он выглядел куда мрачнее и потрёпаннее - кудрей уже не было, причёска была весьма короткой, а волосы - седые, лицо… скорбное. Кайлус вежливо приоткрыл дверь в помещение с генеалогическим древом Шафиков и пропустил Лорин и Хеспер, сказав «Дамы, вперёд». Лорин, по крайней мере, хорошо ориентировалась в семейном древе, ибо быстро нашла на нужной стене себя, трёх своих сестёр, отца, дядю по отцу, заодно этого Кассиуса Шафика III… - Дедушка родственно связал нас с Макмилланами, - сказала Лорин, указав сперва на Кассиуса Шафика, родившегося, согласно указанным данным, 22 января 1904-го и скончавшегося 3 марта 1987-го, а затем на его супругу Миллисенту Макмиллан, родившуюся 6 июня 1904-го и скончавшуюся 18 июля 1983-го. - Они оба были сторонниками превосходства чистокровных волшебников, но не симпатизировали каким бы то ни было радикалом, будь то Гриндевальд или Сам-Знаешь-Кто. У них было трое детей - Элладора (она родилась 27 февраля 1929-го и скончалась 8 декабря 1985-го, была жената на Кантанкерусе Нотте V, родившемся 5 марта 1929-го, и имела единственного сына в лице Теодора Нотта, родившегося 20 июня 1980-го), Роландус, мой с сёстрами отец (он родился 7 января 1937-го и был женат на покойной Джулиане Аббот, родившейся 6 сентября 1936-го и скончавшейся 18 августа 1981-го - в тот же день, когда родилась Хеспер…)… Вот, кстати и мы. И Кайлус всмотрелся в Эйлин Шафик, которая, судя по древу, родилась 13 февраля 1974-го и была замужем за Девином Фарли, родившимся 8 сентября 1973-го, и имела одного сына, родившегося 1 декабря 1995-го - это был как раз Дамоклис Фарли VII. Была и Чарис Шафик, уже Флинт, которая родилась 25 февраля 1976-го и которая была замужем за Маркусом Флинтом, родившимся 12 октября 1975-го, и имела сына по имени Ликорус, который, в свою очередь, родился 17 октября 1995-го. Незамужними и бездетными указаны были Лорин, родившаяся 14 сентября 1978-го, и Хеспер, родившаяся 18 августа 1981-го. - Мама умерла в тот же день, когда я родилась… - сказала в один момент Хеспер. - Слабое здоровье, многочисленные беременности, несколько выкидышей, вдобавок употребление специальных зелий, за счёт которых должен был родиться мальчик… Как следствие, смерть всего в 44 года. После смерти мамы отец ни на ком не женился, но, уязвлённый тем, что у него так и не родился сын, наследник, явно просто хочет выдать нас всех замуж за подходящих чистокровных волшебников, и… Он не жесток с нами, у нас есть всё необходимое и даже больше, но он… Тут Хеспер резко остановилась и выпучила глаза от шока - поняла, видимо, что сказала лишнего. - Я никому ничего не скажу, можешь не тревожиться, - заверил её Кайлус и тут же взглянул на Лорин, а потом в сторону изображённого на древе Найджелуса Шафика II, родившегося, как было указано, 15 декабря 1938-го. - А почему ваш дядя Найджелус неженатый и бездетный? - О, он… - заговорила Лорин как-то неуверенно. - Он… - Что с ним? - Импотент… Он импотент. Не смог бы… Не смог бы, эмм… В общем, не было бы у него детей, а раз так, дедушка посчитал бессмысленным на ком-то его женить… Ты… Ты не говори об этом, никому не говори… - Разумеется. Можешь на меня положиться. - То, что он импотент, это… Это стало ясно, когда ему был 1 год… У волшебников это всё хуже, чем у волшебников - считается даже, что ребёнок-импотент, он… Немногим лучше сквиба, особенно если мальчик - наследника-то у него не будет, да даже и дочери… Такое отношение к импотентам, оно… Оно как раз имеется среди определённых благородных и древних родов, и дядя Найджелус, он… У него всегда были сильные комплексы на этот счёт, и он… Он чувствовал себя бесполезным, обузой, хотя в семье ему никто ничего такого никогда не говорил… Потому-то он и поступил на службу в Министерство, не успокоился, пока не возглавил весьма престижный Отдел торговли… Ему никогда не говорили, что он обуза, но сам он перестал так считать только когда возглавил Отдел торговли и стал, по собственному мнению, сколь-нибудь значимым человеком… До этого же он буквально не унимался… - История знает немало таких примеров… Сириус Флинт I, добравшийся до должности президента Международной Конфедерации магов… Он ведь тоже был неженатым и бездетным… Такая впечатляющая карьера, такие успехи, такое рвение… Что если всё это было продиктовано только импотенцией и, эмм, тоже желанием доказать собственным родным, что они не бесполезны, не обуза? Вдруг причина столь значительных успехов именно в этом, в такого рода мыслях в голове? Сколько… Сколько ещё видных волшебников стали известными вследствие этой своей, эмм, проблемы?