Fine again

За 2 года до войны. Ночь. Запах горячего асфальта и выхлопных газов. — Даже не мечтай, Хантер! Сегодня не твой день! — орёт Брик, размахивая руками у своего чёрного «Порше» с глубокой вмятиной вдоль капота. Его голос тонет в рёве моторов. — Надеюсь, не придётся снова тебя вытаскивать из кювета? — Хантер с ухмылкой запрыгивает на капот своей машины и затягивается сигаретой. — Ставлю бутылку бурбона, что ты опять завалишь поворот у склада! Толпа хохочет. Кто-то свистит. Из динамиков на крыше фургона гремит музыка. В воздухе запах пыли, бензина, дешёвых сигарет и свободы. Горят фары, кто-то наливает текилу в пластиковые стаканчики, девушки в коротких куртках смеются, слоняясь между машинами. Хантер спрыгивает с капота и продолжает курить, облокотившись на дверь своей машины. Волосы взъерошены. Он в своей стихии: сальные шутки, шум, скорость. — Как настроение? Готов? — говорит рядом Наоми, отхлёбывая из банки с пивом. — Почти, — он подмигивает, наклоняется ближе, прикасается губами к её шее и оставляет на ней красный засос. — Теперь готов. Он выдыхает дым и орёт во весь голос, пытаясь перекричать шум вокруг: — Эй, Брик! Я поцеловал твою сестру, придурок! — Тебе хана! — раздаётся из "Порше". — Пошёл нахуй! — Хантер, — смеётся девушка. Её щёки слегка краснеют. — Ты как всегда. — Меня не исправить. — хихикает он и садится в кресло. Он действительно так думал тогда. Он чувствовал себя почти неприкасаемым: прошёл через муштру, плевал на систему, послал мать и выбрал жить по своим правилам. Без гарантий. Адреналин — лучший антидепрессант. И казалось, уже ничто это не изменит. Ревёт мотор. Брик даёт сигнал. Хантер бросает окурок, резко захлопывает дверь своей машины, втыкает первую, и асфальт под задними колёсами дёргается, как раненный зверь. Удар ускорения в грудь. Шины визжат, ветер свистит в ушах. Чёрная ночь впереди. Он был жив и по-настоящему свободен.