Спаси маленького Юаня, Лань Чжань...

      Лань Ванцзи играл с маленьким Юанем, держа того на руках и покачивая перед ним алой кисточкой флейты Чэньцин, которую до этого тщательно очистил от малейших следов тёмной ци. Малыш улыбался и Лань Ванцзи чувствовал, как его покидает отчаяние, едва не унесшее его жизнь после смерти Вэй Усяня. Лань Ванцзи до сих пор видел во снах тот момент и без конца корил себя, что не спас возлюбленного. Но терзать себя без конца Лань Ванцзи тоже не мог — уход за А-Юанем требовал всей его сосредоточенности и внимания — хорошо ещё, что дядя был всегда рядом и охотно помогал ему во всём. Лань Ванцзи легонько коснулся губами лба приемного сына, который, наигравшись с Чэньцин, незаметно задремал, и тут к своему брату вошёл Сичэнь. — А-Чжань, как вы? Всё благополучно? — спросил он, не в силах сдержать умиленной улыбки. — Вполне, брат, — кивнул Лань Ванцзи. — Что-то случилось? Брат хотел бы сообщить мне нечто важное? Сичэнь слегка вздохнул. — Меня всё больше беспокоит Мэн Яо, Ванцзи. Да, я обязан ему жизнью, так что мы даже заключили братский союз, я научил его играть на гуцине, но тот эпизод на горе Луаньцзан заставил меня задуматься, того ли человека я выбрал себе в товарищи и, признаться, едва не выбрал в спутники. Тот инцидент на тропе Цюнци и последовавшая за ним одновременная смерть во сне госпожи Цзинь и госпожи Яньли — все это должно было бы заставить меня задуматься, но по-настоящему я задумался только после недавней гибели Цзинь Гуаньшаня. Слишком похоже, что всё это было подстроено. — От Цзинь Цзысюаня, его жены и госпожи Цзинь Мэн Яо бы мог избавиться, чтобы приобрести полное влияние на своего племянника в будущем, — рассудил Лань Ванцзи, невольно прижимая Юаня чуть крепче к себе, словно желая защитить его от Цзинь Гуанъяо. — Но ведь признания отца он добивался столько времени — к чему избавляться от главы Цзинь? — Возможно, из мести за прежнее пренебрежение к себе, — ответил Сичэнь уверенно. — Если окажется, что всё это так, клянусь, я разорву любые узы с этим человеком и признаюсь Не Минцзюэ, что хотел бы сделать его своим партнёром по самосовершенствованию, навсегда. — Он чуть вздохнул. — Должно быть, это судьба, А-Чжань. Ты полюбил молодого господина Вэя, а я понял, что люблю моего А-Цзюэ… — Счастья брату, — улыбнулся Лань Ванцзи, но улыбка эта была такой печальной, что Сичэнь не мог не спросить: — Что тебя тревожит, А-Чжань? Нашему А-Юаню нездоровится? То время, что он провел на Луаньцзан, среди темной энергии, на нем как-то сказалось? — Благодаря нашим лекарям, нет, брат, — с большим облегчением ответил Лань Ванцзи. — Меня печалит другое. Я пытался дозваться до духа Вэй Усяня, играя на гуцине, но безуспешно… — Больше думай об А-Юане, — разумно посоветовал Сичэнь. — Тебе нельзя отчаиваться — ради него, А-Чжань. — Брат прав, как всегда, — кивнул Лань Ванцзи. — Но всё же…       Договорить он не успел, так как в этот момент к ним вошёл Лань Цижэнь. — Все в порядке? — спросил он, как можно мягче. В последнее время и от него не могло укрыться состояние младшего племянника, немало беспокоившее старейшину Ланя. — А-Чжань, тебе помочь с А-Юанем?       В это время малыш открыл глаза и стал искать грудь приемного отца, желая насытиться. Лань Ванцзи поднёс его к груди, но Лань Цижэнь успел заметить, что у племянника дрожат руки, и поспешил помочь, поддерживая его. — Вот что, А-Чжань, — решил Цижэнь, когда А-Юань напился отцовского молока и заснул уже крепко и надолго, — пожалуй, будет лучше, если вы с А-Юанем на время поселитесь у меня — так вам обоим будет легче.       Ванцзи только наклонил голову, а Сичэнь вздохнул с заметным облегчением.       Первое время Цижэнь не покидал Ванцзи и маленького Юаня, все ещё опасаясь, что младший племянник, надломленный горем, причинит себе какой-либо вред, забыв об орденском запрете на подобное. Но, благодаря Юаню, Ванцзи более не приходило подобного в голову, поскольку забота о приёмном сыне увлекла Лань Ванцзи полностью. Цижэнь охотно и с радостью обучал племянника всему, что необходимо было знать, учил понимать Юаня, когда тот плакал, и многому другому. Случалось, что Лань Ванцзи просыпался посреди ночи, бросаясь к колыбельке приемного сына, так как боялся больше всего, что тот перестанет дышать во сне, но Цижэнь заверил племянника, что с Юанем никогда не случится ничего подобного и понемногу постоянный страх потерять А-Юаня оставил Ванцзи, тем более, что Цижэнь и сам оберегал ребенка, как только мог, отлично понимая, что если не станет маленького Юаня, племянник попросту уснет и не проснется уже никогда. Цижэнь не мог забыть тот самый первый раз, когда Лань Ванцзи весь в поту и страшно бледный кинулся среди ночи к кроватке маленького Юаня. Старейшина Лань обнял племянника за плечи и осторожно спросил: — А-Чжань, что такое? Снова нехороший сон? А-Юань в полном порядке и спокойно спит.       Лань Ванцзи не выдержал и беззвучно разрыдался. — Я боюсь потерять А-Юаня, дядя… — прошептал он одними губами. — А если малыш внезапно умрет во сне? — А-Чжань, но ведь я всю его колыбельку оплел защитными заклятиями, как раз такими, что оберегают самых маленьких детей во сне, точно такие же я использовал, растя вас с братом, — прошептал Лань Цижэнь. — Здесь, в Облачных Глубинах такая смерть просто невозможна. Клянусь, я не дам А-Юаню пострадать.       Лань Ванцзи вздохнул с огромным облегчением, и, обнимая любимого племянника, старейшина Лань понял, что маленький Юань дорог и ему самому, дороже, чем он предполагал. Со временем Цижэню уже не приходилось поддерживать руки Ванцзи во время кормления грудью, так как тот уже не вздрагивал, внезапно вспоминая о Вэй Усяне и не порывался разрыдаться. Напротив, возможно, благодаря тому разговору с Сичэнем, Ванцзи не покидала неясная надежда, которую, впрочем, Второй Нефрит не мог объяснить и себе самому, но она ничуть не становилась от этого слабее, наоборот.