Улыбка луны

Вода была прозрачной, как слеза. Стид с трудом забрался на большой скользкий камень, не без помощи Иззи, который протянул ему руку. У Иззи была нога. А ещё на его лице блуждала — не едкая саркастическая ухмылка, нет — а странно-добродушная улыбка, немного загадочная, немного грустная, но смягчающая его лицо и озаряющая его непривычным чистым светом. Иззи больше не напоминал потухший уголёк, он был похож на сияющую ночную луну. Стид поймал себя на том, что долго изучает лицо Иззи со странным волнением внутри. — Я скучал, — сказал Иззи. Эти слова ужаснули и обрадовали Стида одновременно, но более неловко и необычно было то, что с его собственных губ сразу же слетело в ответ: — Я тоже. Слетело и повисло в воздухе. Стид отсчитывал секунды молчания, осознавая, что это правда. Он безумно, неправильно скучал. Очень скучал. Он мало пообщался с Иззи по-приятельски и всё же... Где-то в глубине души помнил каждый их момент, каждую стычку и размолвку, как и каждую минуту хрупкого перемирия. Так мало, как же мало у них было дней, чтобы узнать друг друга получше, чтобы подружиться. Стид до сих пор не понимал, как же ему этого не хватает. Почему они так нелепо враждовали, потеряв столько времени и сил? Это было захватывающе, но сколько они всего упустили. Дружить с Иззи оказалось намного интереснее и перспективнее. Намного приятнее. Чувствовать его надёжную руку рядом и видеть ободряющую довольную успехами Стида улыбку. Море плескалось по краям их камня, обдавая солёными брызгами, переливалось под лучами солнца. Иззи был рядом, такой живой и близкий. Иззи улыбался ему. Иззи был свой. Часть его команды, часть его семьи. Важный кусочек жизни. Стид вздрогнул от мощного порыва ветра, ворвавшегося в окно. По стеклу постукивали ветки, близился дождь. Ночь. Рядом на постели похрапывал Эд, нисколько не разбуженный и не напуганный приближающейся непогодой. Стида тоже разбудил вовсе не усиливающийся ветер. Это был сон. Сон об Иззи. Ну, конечно, сон – откуда взяться камню посреди океана, держащемуся на воде? Вот нелепица... Ему не первый раз снился Иззи, но именно таким и именно так — впервые. Размышляя о своём странном сне, Стид почувствовал, что щёки у него влажные. Подсыхающие дорожки слёз слегка стягивали кожу. Он плакал во сне? Ох... Днём Стид не вспоминает прошлое и не думает ни о чём таком. И вроде бы всё хорошо: Эд рядом в благостном состоянии и расположении духа; они всё доказали и другим, и себе самим; многое пережили, вместе нашли свой дом, своё убежище, своё пристанище — и строили здесь своё счастье. И даже дождь скоро закончится, а из-за туч пробьётся солнце, яркое и горячее. И всё же. Где-то глубоко внутри Стида будто лежал какой-то невидимый груз. Стид ощущал тоску. Не днём — но порой ночами. Утром он по-прежнему будет радостно улыбаться, непринуждённо болтать с Эдом и заниматься делами, отвлечённый от дум и от всего мира, а ночью... Следующей ночью он выйдет на крыльцо, задумчиво закурит и поднимет глаза на тёмное небо. В ореоле света луны ему привидится лицо Иззи, мягко улыбающееся ему. Стид прикроет глаза, глубоко затянется, вдыхая дым сигары в лёгкие. И будет вспоминать и грустить об упущенных возможностях. Что бы было, останься Иззи жив? Что бы было, останься они все в море и пиратствуя дальше? Что бы было, если бы он не променял свою команду — свою семью — на всё это, что имеет сейчас? Был бы он счастливее? Или несчастнее? Я был бы на своём месте, ответит Стид сам себе. Как же он скучает. Необъяснимо и горько. Как же скучает.