Я никогда ничего никому не скажу

      – Зря вы так, Елена Сергеевна, – покачал головой Геннадий Михалыч, когда хлопнула входная дверь и раскрасневшийся Игорь, чуть не в слезах, выскочил вон. Андрей, сидевший молча в углу на старом кресле, вцепившись в ручки, поднялся вслед за ним и пробормотал:       – Будьте здоровы, – и сообщил Геннадию Михалычу:       – Мы подождём вас внизу.       Тот спокойно кивнул и дождался, пока рыжий парень обуется и тихо выйдет, аккуратно притворив за собой дверь. А потом перевёл взгляд на стоящую спиной к нему у окна женщину в скромном домашнем платье и мягко проговорил:       – Андрей не просто хороший друг. Он может быть донором крови и, надеюсь, даже костного мозга.       Женщина, не оборачиваясь, бросила:        – Это не повод подставлять ему задницу и уж, тем более, тащить эту мерзость в мой дом!       Геннадий Михалыч хмыкнул и поинтересовался:       – Вы, вообще, в курсе, как у вашего сына обстоят дела?       Женщина обернулась, бросила на него уничижительный взгляд и тихо ответила:       – В курсе, не сомневайтесь. Досужие языки уже поставили меня в известность, что он переехал к вам.       Геннадий Михалыч безо всякого смущения кивнул, подтверждая этот факт, и осведомился:       – А что, было бы лучше, если бы мальчик так и болтался по чердакам и подвалам? – удивился он.       Мать Игоря в сердцах ляпнула:       – Хотел бы жить по-человечески, держал бы себя в руках! А не заводил бы себе одного любовника за другим!       Геннадий Михалыч сухо и вежливо поинтересовался:       – Вы, простите, кого имеете в виду, Елена Сергеевна?       Та смерила его презрительным взглядом и промолчала.       – Ну нет, здесь вы ошибаетесь, – сощурил глаза Геннадий Михалыч, покачав головой. – Игорь мой лучший ученик, и только.       Женщина фыркнула, как рассерженная кошка:       – Что-то непохоже! С чего бы вам тогда носиться с ним, как с писаной торбой?       Геннадий Михалыч пожал плечами:       – Больше некому было, – не очень уверенно произнёс он.       – Я вырастила его одна, – с гордостью и чуть ли не жалобой сообщила мать Игоря. – Никто мне не помогал! Мне пришлось бросить Политех и пойти работать нянечкой в детский сад, чтобы он был под присмотром! И потом – библиотекарем в его школу. А он, вместо благодарности…       – Постойте, Елена Сергеевна! – перебил её Геннадий Михайлович. –  Когда вы учились в Политехе?       Та вдруг отвела взгляд и негромко проговорила:       – Давно, двадцать лет назад. Я не люблю об этом вспоминать. Я была малолетней идиоткой, ничего не понимающей в жизни.       Геннадий Михалыч крякнул и посмотрел на неё исподлобья.       – И у вас была, наверное, компания хороших друзей, с которыми вы весело проводили время? – глухо поинтересовался он, старательно отводя глаза.       Женщина кивнула и немного испуганно спросила:       – Да, но какое это имеет значение теперь?       Геннадий Михалыч посмотрел ей в глаза и осторожно проговорил:       – Вы меня, наверное, не помните. Или не узнаёте.       Елена Сергеевна растерянно оглядела его, будто видела в первый раз, и неуверенно произнесла:       – Нет.       Геннадий Михалыч вздохнул и признался:       – Я был вашим подарком на совершеннолетие, Лена. Вы взяли меня с собой и друзьями на берег моря с палатками… А потом я сбежал, и жалею об этом до сих пор. Простите меня.       Женщина молча кивнула и отвернулась.       – Простите меня, Лена, – повторил Геннадий Михалыч, поднимаясь с кресла. – Я понимаю, что поздно… Но мне хотелось бы задать ещё один вопрос.       – Спрашивайте, – почти равнодушно разрешила она.       Геннадий Михалыч набрался смелости и ляпнул:       – Игорь, случайно, не мой сын?       Елена Сергеевна вздрогнула и глухо произнесла:       – Понятия не имею.       Геннадий Михалыч опешил.       – Мы были малолетние идиоты, – раздражённо объяснила Елена Сергеевна. – Все спали со всеми, и никто не предохранялся…  А когда девочки залетели, парни тут же разбежались, кто куда. Кто ушёл в армию, кто свалил из города, кто перевёлся в другой институт…       – … а кто и бросил учёбу, – закончил за неё Геннадий Михалыч. И покаянно пробормотал:       – Прости, Леночка.       И не удержался, спросил:       – А почему тогда Игорь – Геннадьевич?       Елена Сергеевна помолчала и сухо ответила чужим голосом:       – Потому что тогда я была влюблена в Геннадия. Ещё вопросы есть?       Геннадий Михалыч спохватился:       – Да, Лена, собственно, с ним я и пришёл…  У меня есть деньги на операцию, но я уверен, что Игорь их у меня не возьмёт. У нас с ним не те отношения, что бы ты себе не подумала…       Женщина у окна обернулась и в первый раз посмотрела ему в глаза.       – Может, ты и извращенец, но вряд ли стал бы спать с собственным сыном, – медленно проговорила она. – Не делай из меня ещё большую дуру, чем я есть.       Геннадий Михалыч задержал дыхание и выпалил:       – Лен, может быть, ты оплатишь ему операцию от своего имени? Клянусь, я никогда ничего никому не скажу!       У Елены Сергеевны расширились глаза.       – Где-то я уже это слышала, – нервно проговорила она. И добавила негромко:       – Это же очень дорого, Гена!       Геннадий Михалыч развёл руками и ответил:       – Игорь – это всё, что у меня есть.