act. lV
10 августа 2025 г., 18:27
Примечания:
Я не знала, как лучше сделать разделители... Поэтому простите меня все за подобные сноски...
Шёл последний месяц весны… Юнги после исчезновения колдуна из-за дня в день пытался жить как нормальный человек, забыть обо всём и вся… Но, в одну из ночей, свалился кубарем в кровать и долго, изучающе, рассматривал перед сном свои руки и не мог поверить, что всё действительно происходит с ним. Будто он спятил, будто его посадили в подобие белой комнаты, где его воспалённый мозг искал спасение в выдумках.
Всё началось с тёмного пятнышка на запястье, которое пронзило правую руку и по своему облику напоминало простой синяк, ничего особенного на первый взгляд, но пятнышко стало разрастаться. Оно делало это медленно, неощутимо, не так больно, как это происходит теперь. Сейчас оно жгло запястье, въедалось тёмной силой в вены и растекалось по всей руке вместо крови.
Юнги хоть и не знал наверняка, но чувствовал, что скоро это случится и со всем телом.
Болезненные ощущения не проходили бесследно. Головная боль, ломка в теле и холод только усиливались. И если в первые дни он ещё сомневался во всём происходящем, плавая в надежде, что он просто приболел, то не теперь. Теперь он точно убедился, что происходящее с ним – реальность. Страшная реальность, в которой ему теперь предстоит как-то жить. Даже в эту секунду, в своём просторном особняке, ему становилось до ужаса тесно. Здание давило на него или же вовсе выгоняло. Из Юнги словно высасывали все силы, не только магические, но и физические, его размазывало по полу так, как будто по нему проезжались специальным строительным катком.
Выбора не оставалось. Нужно было что-то делать, пока не стало хуже. Нужно было с чего-то начать, чтобы что-то изменить… и Юнги, пожалуй, начнёт с себя.
… …последующие события… …
После последней вечерней беседы с дедушкой их разговоры свелись к минимуму. Юнги перестал отвечать на вопросы, предпочитая игнорировать родственника, дёргался от любых прикосновений, потому что они стали ему в один миг неприятны, прятавшись вечерами в уголках своей комнаты. Непонятно, кто из них не желал говорить друг с другом больше, ведь дедушка продолжал врать и что-то скрывать, и он сам делал то же самое. Стабильным оставалось только одно, Юнги по-прежнему таскал бесёнка в дом, только теперь для поддержки и в качестве дополнительной защиты. Также он установил специальный волшебный замок в своей комнате и притащил целый ящик различных заговорённых предметов, которые должны были его защитить от проникновения чужих покровителей в его комнату, в том числе и от кицунэ дедушки.«флешбэк»
— Юнги, открой сейчас же! — ругался под дверью дедушка, его голос звучал раздражённо, видимо, для пущей убедительности, спустя секунды, он начал настойчиво долбить деревянное полотно кулаком. — Я же знаю, что ты там! — Уже слишком поздно, и я устал, — фыркнул почти не слышно Юнги. День выдался ужасно тяжёлым, глаза закрывались от собственной тяжести век, он без конца зевал, ноги не слушались, порываясь даже не дойти до кровати и завалиться прямо на пол. — Я хочу спать. — Я переживаю за тебя, — прозвучало с еле скрываемой дозой упрёка. Юнги на этих словах мельком взглянул на бесёнка, тот отрицательно помахал головой, заключая, что дедушка врёт. — Правда? — спросил с наигранным интересом. — Конечно! Ты практически не выходишь из своей комнаты. После учёбы тебя не поймать, домой проскальзываешь как призрак, я даже не всегда слышу, как ты заходишь. — А зачем тебе меня ловить? — усмехнулся Юнги. — Чувствую от твоих слов себя каким-то тёмным колдуном, за которым тебе нужно следить. Прямо как в старые добрые времена на твоей работе, когда ты выслеживал их и сдавал властям, да, дедушка? — припомнил одну из историй, рассказанных дедушкой о его профессии. По ту сторону некоторое время молчали, но позже спросили: — Есть ли что-то, что ты скрываешь от меня, внучек? — А ты, дедушка? — ответил Юнги вопросом на вопрос. — Конечно, нет. Юнги увидел отрицательный знак от беса, а значит, получил очередную порцию лжи от дедушки. — И я нет, — солгал в ответ. Он услышал приглушённые удаляющиеся шаги от его двери на первый этаж, поэтому расслабился, упав на кровать прямо в одежде и в наслаждении наконец-то прикрыл веки. — Камушек. — прошептал совсем тихо, зная, что его в любом случае бесёнок услышит, те обладали уникальным слухом. — Разбуди меня, пожалуйста, если что-то пойдёт не так или в комнату кто-то проникнет. Я так хочу немного вздремнуть, рассчитываю на тебя. — хмыкнул Юнги, улыбаясь одним уголком губ. — Булочки в тумбочке, последний ящик.«конец флешбэка»
Юнги на этом не остановился. В скором времени, когда он понял, что больше не в силах находиться в границах своего родного очага, стал пропадать из него всё чаще. Неявка на ужин или проникновение в дом через окно, чтобы его никто не заметил и не стал задавать лишних вопросов, стало рутинным. Ранние подъёмы и поздние визиты, чаще всего глубокой ночью, чтобы улизнуть или проникнуть, пока все спят – удобным. Стычки с покровителем дедушки усилились, кицунэ начала бросаться на него всё чаще, особенно когда он приводил в дом помимо Камушка и других бесов. Юнги бы никогда так не рисковал, но он заметил, что чем больше окружали его бесы, тем лучше он себя чувствовал дома и мог хотя бы сделать небольшой перерыв на сон, но в большинстве случаев…«флешбэк»
Юнги дёрнул пару раз ручку двери заброшенного ведьминского дома, но та никак не поддавалась его напору. Нужно было лезть через окно и смотреть, в чём дело. Получилось не сразу: окна располагались слишком высоко, и пришлось искать то, на что можно было бы встать, но с этим помогли бесята, те быстро нашли какой-то старый деревянный ящик и притащили прямо к его ногам. Проникнув в дом, он первым делом осмотрелся и прошёлся по всем комнатам. При свете дня можно было различить детали интерьера, рассмотреть картины до малейших мазков художников и… даже немного поплутать. На особняк, как оказалось, было наложено колдовство расширения пространства. — Камушек! — позвал Юнги и через секунду уже видел, как вдалеке тот вприпрыжку нёсся к нему. — Как ты думаешь, мы сможем сделать что-то с крышей и полом? Всё в дырах и ужасно скрипит… — бесёнок нахмурился, посмотрев по сторонам, пару раз топнул ножкой, проверяя слова хозяина, и решительно сжал кулачки. — Ну… Зато можно не бояться, будет некая система охраны. Если кто-то проникнет в дом, мы это услышим. Юнги прошёл в ванную комнату и на пробу покрутил вентиль. Он со скрипом поддался и шумно выпустил из себя поток ледяной воды, горячей не было. Лисица дедушки его опять укусила, только теперь за другую руку – ему не было страшно, а сейчас не было больно. Юнги всё время, проходя мимо покровителя, ожидал такой реакции. Рано или поздно это бы всё равно снова случилось, поэтому был к этому готов. Бесёнок в этот момент рвал и метал на его плече, но силой щитов родного особняка сдерживался, за что Юнги ему был очень благодарен. Последнее, чего бы он хотел, так это разборок и объяснений, почему его кровь не совсем адекватного оттенка или что делает бес у них дома. После обработки раны, насколько позволяли средства и возможность, Юнги прошёлся по комнатам, выбирая для себя получше, но остановился на чердаке. Оттуда открывался красивый вид из большого окна, там было как-то тише и приятнее, ведь в этом месте он уже когда-то был. Найти и затащить матрас было нелёгкой задачей: в этот раз он не просил помощи у бесят, поэтому неплохо подкачался, пока перетаскивал огромный вес с ступеньки на ступеньку. Если честно, даже подумывал, что лестница и пол не выдержат веса, но всё обошлось. Под шумок он смог стащить из дома комплект постельного белья и небольшую подушку – так у него образовалось спальное место. Без прикрас, зато он тут высыпался и мог спокойно отдохнуть. Ему в этом доме ничего не мешало, и никто не беспокоил. Юнги быстро привык к голосам в нём: те не причиняли вред, они будто просто устали молчать в пустом доме, а теперь нашли собеседника в его лице. Одной ночью, пока он спал, не спали бесята и приводили жилище в порядок. Они отремонтировали крышу, пол и стены, заменили каким-то чудом потрескавшиеся окна и сломанные двери. После этого подвига своих мелких помощников он выделил для себя целых три дня на уборку, но в итоге всё равно вместе с бесятами оттирал скопившуюся за годы грязь, те, как оказалось, просто не могли сидеть на месте, пока их хозяин работал. Все были безумно удивлены тем, как преобразился дом: внутри он больше не походил на заброшенный, скорее, на необжитый, словно его старые жильцы просто забыли о нём, а не бросили.«конец флешбэка»
Обучение в академии также полетело на спад с бешеной скоростью, хотя казалось, что падать ниже уже некуда. Стычки с профессорами и студентами, прогулы пар – стали повседневными. Юнги было куда интереснее познавать тёмный мир в запретном отсеке библиотеки, чем выслушивать лекции по защите от тёмных заклинаний или тираду родни, или же… сидеть под замком родного дома.«флешбэк»
Юнги спешил пройти по коридору академии, накинув на голову капюшон от кофты. Редко, когда он нарушал запрет о ношении чёткой униформы, что привлекало внимание, но сегодня ему выделяться хотелось ещё меньше обычного. По слухам, именно сегодня выписывали Чонхо, и тот точно не остался равнодушным после случая с зельем. Обязательно отплатит ему, хотя маленький червячок веры в лучшее в Юнги жил и надеялся, что всё обойдётся, ведь он извинился. Часто приходил в больницу, таскал до банальности фрукты и сладости, делал за того домашние задания и переписывал в его тетради лекции. Конечно, этого было недостаточно… — О, смотрите, кто соизволил явиться на пары, — с усмешкой проговорил лучший в списке ведьмаков, как только Юнги переступал порог аудитории. — Неужели забыл про моё обещание поквитаться? Я уверен, что с тем зельем именно ты что-то сделал. Сегодня пара по дисциплине контроля, предмет, прямо символизирующий то, что должен проявлять Юнги на протяжении почти двух часов. Ведь контроль – это основа каждого ведьмака. Контроль над управлением магическими силами, предметами, покровителями и даже собственными эмоциями. Он, стиснув зубы, прошёл через толпу студентов у входа, присев на своё место. Теперь он сидел один. Девчонка на него обиделась, но перед ней вину Юнги не испытывал, поэтому извиняться или как-то загладить углы не спешил. Профессор по этому предмету всегда был чёрствый, и из всех учеников больше всех ненавидел именно Юнги, потому что считал, что он здесь находится незаслуженно, и был в том полностью прав. Юнги лишь печально ухмыльнулся, когда именно его вызвали к доске для отработки навыков. Ну как, скорее, кто-то должен был отрабатывать навыки, а он пародировал боксёрскую грушу для битья. Ожидаемо… Кандидатура в напарники не заставила себя долго ждать: Чонхо даже не выкрикивал своё имя и не тянул руку, все знали, что именно он будет сегодня практиковаться. Одногруппник уверенно встал со своего места и вальяжной походкой спустился по ступенькам вниз, ожидая, пока Юнги встанет напротив него. Между ними было жалкое расстояние в десяток шагов, что не давало достаточного места для манёвров. Возможность уйти от залпов Чонхо – рассыпалась на глазах. — Так, пожалуй, начнём. — профессор оглядел позиции учеников. — Чонхо, ты должен сосредоточить в себе магию, стабилизировать её поток и сконцентрировать сгусток силы в ладони, постепенно нагнетая её в сторону Юнги. — профессор подошёл ближе к другому студенту. — А ты, Мин, должен прочувствовать в себе некий барьер, возвести его перед собой или вокруг себя сначала мысленно, а уже после можешь и физически. Начинай также медленно. Юнги опустил голову вниз, мысленно зовя не магический отголосок в себе, а бесов. Те сразу заскользили по стенам в своей истинной форме, окутав под собой его ноги и руки. Висели и тянули к себе ближе, слегка царапая острыми когтями. Он ментально передавал им нужные указания, а те словно под влиянием гипноза выполняли любые приказы: они медленно расползались в стороны и воздействовали на всех находившихся в аудитории. Юнги учили в академии нейтрализовывать и удерживать злых существ, но в итоге он научился ими управлять. Они беспрекословно могли броситься ради него в огонь и воду, пойти на любые риски и исполнить любые, самые дикие, прихоти. Он настолько залюбовался своими милыми мелкими бесятами, что не заметил, как напротив него пыхтел Чонхо, уже двумя руками выбрасывая ультрамариновую энергию, но та обходила его шарообразной дугой и не наносила вреда, а его покровитель в виде дракона из семейства Вивернов порхал над ним, скапливая в пасти слюну и шипя, смотрел прямо в глаза, пытаясь прожечь в нём дыру насквозь, видимо чувствовал бесов. Юнги же защищал не покровитель, а создания куда хуже. Невидимые бесы уже подползали к Чонхо, карабкались по его ногам, рвали ткань и цепляли её шипами. Преподаватель, окончательно потеряв контроль над ситуацией, сконцентрировал ультрамариновый сгусток силы и распылил по аудитории ударной волной. От этого бесы пошатнулись, но никуда не ушли, продолжали тянуть свои лапы, желая залезть неугодному для хозяина человеку в голову. — Всем отойти! — крик преподавателя вывел Юнги из транса. — Abite in domum, — едва шевеля губами, произнёс Юнги, приказывая своим бесам вернуться туда, откуда пришли. — Camus, mane mecum. Тёмные существа рассеялись прежде, чем преподаватель пустил проверочную магию по аудитории, ища следы тёмных сил, но ничего не нашёл, совершенно никаких следов. Но произошедшее, конечно, не мог спустить с рук, поэтому подозрительно скосил на него взгляд, возможно, след тёмного колдовства в Юнги всё же заметили… — Мин, ты как себя чувствуешь? — спросил профессор. — Всё хорошо, могу я пройти на своё место? — Давно ли к вам вернулись способности? — ухмыльнулся профессор, переходя на уважительное обращение, всё же подмечая в студенте изменения. — Или мы о вас… чего-то не знали? Бесёнок отреагировал моментально, когда увидел, как профессор быстро сокращает между ними расстояние, спрыгнул с плеча Юнги и унёсся в сторону выхода из аудитории. Профессор заметил этот скачок тёмной энергии и поспешно удалился за ним, оставив студента в покое, а всех остальных в испуганном недоумении. И вроде бы хорошо, ведь всё обошлось, но разъярённый Чонхо пыхтел, замершей фигурой, никак не двигаясь с места, но его энергетика просто залпами вырывалась наружу. — Успокойся, — сказал Юнги, тем самым практически махнув красным флагом перед глазами ультрамаринового ведьмака. Хорошо, что их новая система охраны в академии быстро пришла на звук взрывов и остановила побоище. Юнги же, сидя на полу, отряхивал одежду от пыли разрушенных стен и вырисовывал у скрещённых ног неизвестные символы, которые, как оказалось, служили защитным полем, чтобы скрыть в себе тёмное колдовство от светлых вокруг.«конец флешбэка»
После того случая Юнги несколько недель подряд приходил в библиотеку, сидел в ней часами, днями, а иногда и ночами. Познавал всё больше информации о тёмном мире, погружаясь в него как в омут по самую голову. Он начал изучать его с самых истоков, с его рождения, и закончил на самых последних исторических справках. Конечно, объём информации был велик, но бесята помогали на ежедневной основе: пока Юнги читал книгу, они искали другие и выделяли в них всё самое полезное и основное; отгоняли вошедших в помещение людей и прятали его среди книжных шкафов.«флешбэк»
— Привет, Камушек, — аккуратно потянул руку к появившемуся бесёнку, привычно гладя его по голове. Тот больше на это не дёргался, покорно позволял и, вроде, даже наслаждался процессом. — Если бы ты был на моём месте, что бы ты хотел узнать первым о мире тёмных? — спросил Юнги, сидя на полу возле запретного отсека библиотеки. Так просто ему было туда не пройти, за этим строго следили, а чёрного дыма, как у колдуна, у него не было. Выкрасть необходимое тоже был так себе вариант, поэтому он просто мечтательно смотрел на книги, представляя, сколько полезной информации он бы смог в них отыскать. И, видимо, бесёнок был того же мнения, но только к воровству относился положительно. Поэтому уже в следующие десять минут, пока Юнги ковырял ногтем плиточный шов и раздумывал, что ему делать, бесёнок орудовал на полках отсека тёмного мира и вытаскивал оттуда необходимую информацию, после того, когда он набрал с двадцаток книг, свалил их прямо у ног хозяина. Юнги поворчал пару минут, но бесёнок был непреклонен, поставил свои маленькие ручки в бок и надул щёки, мол, «Чего ты, хозяин, нос воротишь, я же не своровал, а одолжил. Прочтёшь – на место вернём». Юнги с этой мыслью согласился, но в ту же секунду пожалел о своём решении: его пробрало ознобом сразу, как он раскрыл первую книгу, потому что тёмные очерки источали из себя не самую добрую энергетику, а их содержание не предвещало ничего светлого. Спустя час чтения он сильно себя истощил, пытаясь вникнуть в информацию и при этом сдерживать очерки, чтобы те не оттяпали ему руки, а злые живые картинки не просочились в реальный мир… Тёмного колдуна не хватало, ибо когда тот был рядом с ним, то книги были просто книгами, а не бумажными монстриками.«конец флешбэка»
Так Юнги узнал о некоторых очень старых, но ещё живых и сильных тёмных колдунах. Об их участиях в различных сражениях, подвигах и о том, почему они были заточены за разделительной полосой, границей между мирами светлых и тёмных. Как оказалось, достаточно только одного незначительного неверного шага или слова, чтобы о всех твоих добрых для мира поступках забыли, чтобы твою мирную жизнь сочли фальшивкой. Для изгнания достаточно было оказаться в ненужном месте и не в нужное время. Достаточно для того, чтобы разрушить собственную жизнь…«флешбэк»
Юнги сидел глубокой ночью в библиотеке, нагнетая в руке светящийся тёмно-серый шар, тем самым освещая себе строки в книгах. Он спрятался под одним из столов, бесы прикрывали его, чтобы ни один лучик света не проник в просторное помещение и не выдал его с потрохами. Юнги задумался над последней прочитанной книгой и никак не мог выпустить её из рук. Он смотрел на тусклый свет своей силы, словно заворожённый, пока в голове крутились мысли о несправедливости мира, в котором он живёт. Вспоминая рассказы профессоров и дедушки, которые говорили, что граница между мирами имеет куда больший смысл, чем просто линия на карте, то не упоминали, что за эту черту мог попасть любой неугодный обществу человек. Они приводили в пример только самые ужасные и страшные события и происшествия, которые случались под руководством тёмных колдунов и ведьм, но никогда не упоминали, сколько же черноты в белый мир приносили светлые маги и ведьмаки. Светлые под предлогом защиты могли разрушать целые отростки жизни – после их белой магии там, где когда-то был мир и покой, теперь царила боль и страх. — Не могу поверить, что светлые заключали под стражу и пытали тёмных. — посмотрел Юнги на бесёнка, на что тот лишь печально пожал плечами и продолжил есть булочку. — И всё ради написания вот этих книг, чтобы защищаться и… возвести ту границу… Тёмные больше не могут перейти её, особенно, если на них ставили клеймо. Это так ужасно. Но если бы все грехи светлого мира заканчивались только на этом: светлое правительство с помощью своих сил не просто искореняло тёмных, они стирали о них память, а после убирали и всех тех, кто мог хранить её в светлом мире. Стереть существование человека, как будто его никогда и не было, как будто его никогда и никто не знал. Но почему? Эта вопиющая жестокость светлых… Почему они так боялись тёмных, что были готовы пойти на такие крайности? — Это какое-то безумие. Ты только посмотри: был на месте совершённого преступления. Но ведь там находились и другие! Почему только одну ведьму сочли в качестве сообщника, причём светлого мага… Это же полная бессмыслица. Бесёнок, сидевший рядом, откусил ещё кусочек и предложил в качестве утешения оставшуюся половину хозяину. Юнги в привычной манере отказался, но Камушек был настроен серьёзно и положил булочку на книгу, пришлось взять и давиться ей, хотя не ел он уже давно, но в нынешних реалиях даже сладкая булочка застревала в горле. Как только Юнги закончил пережёвывать, то обратил внимание, как бесёнок тащит к нему новый том книги, и положив рядом с ним начал тыкать в третий абзац на четырёхсот первой странице. Юнги нахмурился и зачитал строки вслух: — Страх рождает ненависть, а ненависть – это самый сильный энергетический яд. Он ухмыльнулся и сжал в руке единственный источник освещения, наслаждаясь тем, как прохладный туман рассеивался сквозь пальцы и проникал колючими мурашками под кожу ладони. Светлый мир боялся тёмного, страшился того, что тот мог перечеркнуть поставленные идеалы и уничтожить построенный порядок – и в этом страхе они забыли, что стали темнее тех, от кого пытались спастись.«конец флешбэка»
Через несколько ночей бесы нашли для Юнги информацию и о семействе Чон Хосока, и даже про него самого, тот жил богато… Владел большой территорией и домом, скотом и транспортными средствами. Семья была узнаваема в своих кругах, имела вес слова и действий в обществе. Могла оказывать давление даже на действующее правительство, особенно вкупе со своими сообщниками. В его роду все колдуны и ведьмы обладали чистокровной тёмной линией, не было ни одного светлого или хотя бы полукровки. Владели редким колдовством огня и дыма, с помощью которого могли разрушать, очищать, скрывать, защищать и создавать иллюзии. Они питались пришедшими к ним добровольно заблудшими душами и имели целую свору личных демонов, чертей и бесов, которые на постоянной основе выполняли все их приказы, служа верой и правдой.«флешбэк»
Юнги тихо читал вслух, сидя в полумраке в окутывающей его прохладе. — Семейство Чон стало жертвой очередного предрассудка, начало которого положила пропажа их среднего сына, Чон Хосока. — ему до ужаса хотелось узнать подробности того дня, но… Но загвоздка в том, что род Чон закончился на одном старике около тридцати лет назад, а сам Чон Хосок жил на земле около восьмидесяти лет назад и пропал при странных обстоятельствах в возрасте двадцати шести лет. После нескольких лет поисков его признали погибшим, хотя в деле было указано, что тело не было найдено, а родственники утверждали, что ничего об причинах пропажи не знают. — Парные колдуны…? — вопросительно проговорил Юнги в сторону бесёнка. — Парные колдуны могли уходить из мира и возвращаться тогда, когда появится на свете их пара… Могли ли мы быть связаны? Может, колдун не шутил? Может… Хосок сказал правду? Юнги с грузным вздохом зарылся одной рукой в волосы, оттягивая их и временами царапая кожу головы чуть отросшими ногтями. Он столько раз сомневался во всём, что ему говорили, во всём, что он слышал, видел и делал. Что каждое прозрение казалось очередным обманом, после которого хотелось уточнить хоть у кого-то: «Правда ли это?». Исчезновение практически всего рода Чон в книге не описывалось, скорее всего, и тут постарались светлые, заметая за собой следы и превращая целый род в простую выдуманную легенду, которой можно было пугать детей перед сном. — Хосок не пропадал, он всё время ждал, и, может, ждёт и сейчас… — прошептал Юнги себе под нос и посмотрел на свои руки. Теперь он не мог ходить без перчаток: его ладони, как и пальцы, почернели и болезненно ныли от скопившейся энергии, которая никак не находила освобождения. Изменения были не только визуальные, но и физические: он был холодным, но при этом чувствовал, что внутри всё горело странным огнём. Юнги словно заразился чужой болью, той, что жила в тени прошлого рода Чон, что судьба несправедливым образом могла заставить Хосока ждать между мирами так долго. Наверное, для Хосока это было подобно отраве: он мог только наблюдать за своей семьёй и жизнью других людей, пока сам был заточён в небытие мироздания. Юнги углублялся в детали истории, ища не просто новую информацию, а способ извлечь скопившуюся боль из себя, освободиться от ноющей энергии и избавиться от почерневших рук.«конец флешбэка»
Изучив всё, что можно в границах истории, хранившейся в библиотеке, Юнги приступил к следующему этапу своего негласного плана – колдовству. Дойдя до изучения раздела «Ignumig», что в переводе с латинского означало «Колдовство огня и дыма», Юнги быстро понял, что владеет именно им, но не полностью, только его частью. Юнги начал читать самые простые заклятья и пробовать воспроизвести их на практике. На территории светлого мира это сделать было весьма трудновато, поэтому он прятался в лесах или в том самом заброшенном доме ведьм. Набивал себе шишки и пару раз даже зарядил отскоком колдовства в бесёнка, но всегда пробовал заново. Со временем Юнги научился владеть и управлять дымом. Раздел туманных заклятий дался ему проще огненного. Дым в нём жил ничем не скованный, ведь нельзя запереть или посадить на цепь то, что рассеивается в воздухе…«флешбэк»
— Камушек! — пискнул Юнги, — Камушек! Тот кубарем мчался по отремонтированной лестнице ведьминского дома, стуча маленькими ножками по деревянной поверхности так громко, как будто он не под тридцать сантиметров ростом, а где-то под два метра. Его чёрные рожки появились в зоне видимости, а глаза бегали по чердаку, проверяя обстановку, и только после того, как убедился, что никакой угрозы нет, перевёл внимание на хозяина. — Смотри! У меня получилось! Юнги держал в руках чёрно-красный раскатистый дымчатый шар. Он не просвечивал, не распадался на части, не ранил руки, не рассеивался в воздухе и не взрывался – он держал форму, становясь плотнее и гуще с каждой секундой. Бесёнок вприпрыжку подбежал, увлечённо смотря на красивый шарик, даже тянул ручки, чтобы потрогать дым и понять, настолько ли он тактильно приятен, как внешне. Юнги по-кошачьи улыбался, любуясь проделанной работой и чужим восторгом. Ему самому нравился получившийся результат – этот маленький прорыв ему удалось сделать меньше чем за неделю, в то время как светлая магия не давалась всю его сознательную жизнь. Но больше всего ему нравилось ощущение безмятежности… С выпуском энергии по телу пробежал приятный зуд, который окутывал его до сих пор, расслабляя до состояния неги. Юнги ходил весь взъерошенный и напряжённый так долго, что уже и забыл, насколько хорошо быть просто собой, ни о чём не думать и ничего не контролировать. Частые звуки мелкой подступи дошли до слуха. Юнги перевёл взгляд на мельтешившего бесёнка. — Понравился туман? — сказал он с улыбкой, а тот быстро-быстро покачал головой. Юнги показал пальцем на место перед собой, без слов прося бесёнка встать там. Тот сразу же понял просьбу и встал в указанной точке по стойке смирно, будто он не бес, а солдатик с вековым стажем. Невинное восхищение выдавали только сияющие глазища, наблюдавшие за перекатистым дымом. Он поднёс вторую руку к шару, начав неспеша раскручивать его вокруг своей оси. Тот медленно кружился и постепенно принимал форму небольшой тучки. Юнги знал, что вызывать дождь он не умеет, но он бережно хранил воспоминания о том, что владеет красными искрами. Убрал руки, слегка наклонился вперёд и мягко подул на клубочек дыма, зависшего в воздухе перед ним: тучка вздрогнула, словно ожившая от сна, сквозь пушистые клубки пробежалась тоненькая красная молния, оставляя после себя сияющие искорки, подобно звёздной пыли. Бесёнок был в полном восторге, когда красные блёстки падали на него сверху и оседали на теле, приятно мерцали и таяли у него на тёплой коже. Он восторженно махал ручками и пытался поймать падающие из тучки искры, играя с ними на манер снежинок. Юнги тихо про себя радовался, не желая мешать чужому счастью. Он наконец-то смог создать что-то настоящее, что-то настолько живое и прекрасное.«конец флешбэка»
Юнги учился день и ночь, и уже вскоре смог возвести вокруг себя скрывающие дымчатые стены, которые когда-то делал колдун. И не только их… У дымчатого тумана оказалась масса полезных свойств и особенностей, которые он с большим удовольствием стал применять на практике. Это облегчило дальнейшее изучение в библиотеке академии и продвинуло его до запретного отсека в городском царстве литературных и исторических изданий. Был и ещё один большой прорыв, который принёс ему много боли и слёз, синяков и ран, но всё это проходило, всё заживало. Ведь было неважно, сколько он получит тумаков и как далеко его в любой момент могли откинуть назад, в самое начало – важно было только то, что он всё равно шёл вперёд, невзирая ни на чьи слова и попытки его остановить.«флешбэк»
Юнги проник на территорию главной городской библиотеки с помощью своих мелких приспешников и тумана. Нет, он, конечно, бы не стал этого делать, если бы не всем известное правило, что проходить могли только состоявшиеся личности. И всё шло удачно, строго по плану, пока они не взяли с полки первую необходимую книгу – включилась сигнализация, которая напугала абсолютно всех, кто находился в здании. Паника мгновенно распространилась в каждый уголок священной обители, а охранники начали посылать круги проверочного света, ища нарушителя их покоя. Огорчал и тот факт, что здание было наполнено взрослыми ведьмаками и магами первого и второго ранга, которые не стали стоять в стороне и сразу принялись прочёсывать пространство, обнажая сияющие белоснежные и ультрамариновые мечи, попутно призывая своих волшебных покровителей. Пришлось действовать быстро, чтобы избежать разоблачения… Некоторые бесы ушли в сторону, отвлекая взрослых и уводя их подальше, пока другие бесята во главе с Камушком забирали всё, что было нужно для достижения последующего прогресса. Конечно, позже они бы всё вернули на место, даже Камушек согласился с этой неизменной позицией Юнги, но когда они уже выходили, один из ведьмаков заметил их и погнался за ними. Его покровитель – левиафан, был быстр и ловок, отчего ещё нескольким бесятам пришлось оторваться от побега и заняться гнавшимся за ними зверем. Юнги же бежал, рассеивая из всего своего тела густой дым, покрывая город плотным, словно природным, туманом: зайдя в него, люди могли плутать годами, при этом находясь в одной точке, он служил некой иллюзией, которая рассеивала сознание человека и замедляла время. Ведьмак, ведомый своими благими намерениями и целью поймать преступника, пытался прорваться сквозь туманную завесу, но Юнги ловко маневрировал среди деревьев и создавал рассеивающие теневые фантомы себя в тумане, чтобы сбить преследователя с толку. Он слышал, как ведьмак впал в панику, начал кричать и выпускать из себя залпы энергии, но его свет и крик лишь отдалялись от Юнги. — Юнги, ты меня пугаешь! — кричал разгневанный дедушка на внука, который зашёл в дом в кои-то веки не через окно, а через парадную дверь. — На учёбе тебя нет, ты пропадаешь целыми сутками, а в этот раз и вовсе пришёл домой спустя неделю! И посмотри на себя! Да на тебя нет живого места! Юнги старался приходить в родной особняк хотя бы раз в три или четыре дня, чтобы избежать таких вспышек гнева, чтобы дедушка так сильно не кричал и не бросался без ума искать его по всему миру, но в этот раз он не заметил, как прошла целая неделя с его последнего визита домой. — Прости, так вышло. — Так вышло? — растерянно повторил дедушка. — Что вышло? Почему ты весь в синяках? Юнги закусил губу, стягивая с ног обувь и отвернулся от пробивающего взгляда родного человека. Он до сих пор не был уверен, насколько дедушка искренен в своих словах, ведь каждый раз, когда Юнги проверял его через бесёнка, то разочаровывался ещё сильнее, чем мог себе позволить. Он искренне считал, что предел был достигнут, но нет, с каждым разом он только пополнялся, пробивая дно под своим весом. А синяки и прочие раны он заработал, когда пытался повторить колдовство огня без поясняющих и обучающих книг, без поддержки и наставлений, лишь полагаясь на собственные силы, воспоминания о красных искрах и колдовстве тёмного колдуна, что хранил в памяти как самую ценную вещь на свете. Но теперь у него есть книги, и он сможет сделать очередной рывок…«конец флешбэка»
Шок и большое огорчение настигли Юнги, когда он осознал, насколько дар родителей его ослабляет. Дойдя до последнего слова в разделе огненного колдовства, он начал пробовать практиковать и воспроизводить огонь так же, как это делал с дымом, но безуспешно. Основное колдовство огня в нём потухло. Вся мощь и сила угасли и могли проявлять себя только рядом с партнёром, то есть с Хосоком.«флешбэк»
Юнги знал, что без наставника и примеров ошибки будут неизбежны, но он думал, что если у него получилось овладеть колдовством дыма, то и колдовство огня когда-нибудь сдастся его напору и примет своего хозяина, но нет. Лишь в редкие моменты, когда его самообладание рушилось, огонь выходил из его тела: жгучая, неукротимая энергия полосила ранами его душу. Она была настолько непредсказуемой, что Юнги не мог просчитать наперёд её шаги, успеть закрыться или как-то вовремя погасить неожиданно воспламенившуюся силу. На его теле со временем появлялось только всё больше ожогов и болезненных кровоточащих ран, боли от которых он совсем не чувствовал и даже не мог представить. Всё его внимание было сконцентрировано только на достижении прогресса. Юнги не хотел сдаваться. Он в отдалённой части своего сознания ощущал, как новый приток боли снова наполнял его и заряжал стремлением идти дальше. Он горел мыслью о том, что сможет управлять огнём, но в один момент он сгорел в своём порыве и осел потухшим угольком на по-прежнему холодный пол. Из его рук туманом стелилась чёрная, вязкая, смолистая жидкость. Она была густой и растекалась по любым плоскостям и поверхностям, она могла пропитывать всё, что угодно, проникая даже в самые твёрдые материалы и узкие щели. Юнги с грустной улыбкой наблюдал за тем, как чернота выходит из его тела, облегчая путы сознания, давая набраться кислородом, перед тем как окунуть себя обратно в горящий котёл. Он знал, что ему достаточно только щёлкнуть пальцами, чтобы слабые красные искры соскочили с его пальцев и подожгли всё, что успела окутать чёрная субстанция. Это колдовство было одновременно разрушительным и поглощающим. Его тёмная сила могла скрывать, защищать и уничтожать – новым, непривычным, неосвоенным и ранее неизвестным способом. У Юнги были силы, которые дар ослабил и забрал, но вместе с тем подарил новые. Более страшные и мучительные.«конец флешбэка»
После принятия себя Юнги сосредоточился на следующих своих шагах и действиях. Его долгое время очень беспокоила последняя встреча с тёмным колдуном, поэтому он часто просил бесов найти ту или иную информацию. Особенно запомнился ответ на вопрос: почему колдун был такой горячий? Всё из-за повышенной температуры тела, вызываемой его внутренним колдовством – огонь бежал в нём подобно крови. Но Юнги ставило в тупик то, что в последний раз, когда он дотрагивался до его руки, та была холоднее льда. Это навевало только одну мысль, что внутренний огонь колдуна куда-то пропал. Да и сам Юнги стал холодным на постоянной основе: он всегда мёрз, особенно в очень защищённых от тёмных сил местах, например в родном особняке или в академии. Спокойнее всего он себя чувствовал в ведьминском доме. Удивила и информация о том, что колдун всегда являлся ему только в своей оболочке, физически он был в другом месте, а значит, его способности раскрывались только наполовину. И если колдун сейчас находится по другую сторону мира, то это может означать, что он просто не может пробраться сюда с помощью своего облика. Но значит ли это, что Юнги в этот раз должен сам прийти к нему? Когда книги с подобной тематикой закончились, вопросы всё ещё оставались. И он пошёл с ними к последним оставшимся источникам информации – к родне. Юнги понимал, что это может стать роковой ошибкой, ведь дедушка не прекращал врать, а родители согласились приехать домой далеко не сразу.«флешбэк»
— Привет, па. Привет, ма. Юнги сидел за обеденным столом. Собрались все: три владельца дома и их покровители. Один Юнги сидел за столом, и за его спиной никого не было, ни тени колдуна, ни маленького бесёнка на плече. В этот раз он не хотел проверять родных людей и ловить их на лжи. Он не сможет усидеть на месте, если вдруг родители скажут что-то, с чем его самоконтроль не справится. Ведь сегодня он пришёл, чтобы поговорить о том, кто не выходит из головы сутками, кто нужен так же сильно, как лёгким кислород, как ушам – слух, а глазам – зрение. — Как ваши дела? — Ты лучше расскажи, как у тебя дела, — сказал отец, смотря на хмурый взгляд и немного уставший внешний вид своего сына. — Дедушка немного рассказал о тебе и чем ты занимаешься в последнее время. Юнги лишь ухмыльнулся, медленно снимая перчатки со своих рук. — И что же он вам рассказал? О моих достижениях в учёбе? Или о шатанье ночами на улицах? — приглушённо засмеялся. — Мы понимаем, что период формирования тяжёлый, но это просто нужно пережить, не стоит устраивать кавардак только потому, что у тебя сейчас нет сил и… Юнги, сняв перчатки, положил их на стол и безэмоционально посмотрел в лица родственников: отец привстал со стула, наклоняясь чуть ближе к столу, чтобы точно убедиться, что глаза его не обманывают; дедушка тяжело вздохнул и отвернулся к стене, махнул рукой своему покровителю, чтобы та ушла подальше; мама стиснула губы в тонкую полоску и сжала кулаки. — Что ты сделал? Почему твои руки наполнены чёрной энергией! — почти криком произнесла мать. — Ничего такого, чтобы злиться на меня, — спокойно ответил Юнги. — Я взял очерк бабушки и забрался в один из домов ведьм, хотел призвать покровителя, но не получилось. Я порезался о зеркало, и на мою кровь откликнулся тёмный колдун. Мать соскочила со стула, вокруг неё усилилась белоснежная оболочка, выдавая весь спектр плохо скрываемых эмоций. — Где этот мерзавец?! — Милая… — попытался успокоить отец, отодвинув стул и жестом показав ей сесть обратно. — Не делай хуже. — Хуже? Посмотри, что он сделал с нашим сыном! — на фоне послышался приглушённый смех дедушки. — Он не мерзавец, он помог мне, точнее – направил. Я всему научился сам… — начал Юнги, но сделал небольшую паузу, видя, как мать едва сдерживает себя. — И вы же знали… Когда я родился… Вы знали, что я тёмный колдун? — грустно усмехнулся, наблюдая за отвернувшимся отцом и опустившейся головой матери. — Вы дали мне такой дар, потому что думали, что он очистит во мне тёмную силу, но произошло кое-что другое. Хуже… Юнги взял кружку и поставил её перед собой, поднёс сверху ладонь, из которой сразу начала сочиться смолистая чёрная жидкость. — Это то, что делает ваш дар с моим колдовством огня. Без своего напарника я не могу использовать силу в полной мере, лишь это… — он щёлкнул пальцами, и лёгкие искры сразу нашли причину, почему их призвали, воспламенили жидкость в стакане, не оставив от кружки даже пыли. Только опустившаяся на открытый разрастающийся по столу огонь ладонь смогла впитать и остановить неминуемый пожар. Мать предпочла после этого уйти из кухни, оставив раскрытие тайн на плечи мужчин. Папа собирался с духом, часто вздыхал и смотрел в никуда. Дедушка постукивал пальцем по краю стола, пытаясь подобрать нужные и более мягкие слова. — Юнги… — начал отец. — Ты знаешь, что моя родовая линия полностью с чистыми светлыми генами, но не твоей мамы. — дедушка кивнул, подтверждая слова. — Бабушка была истинной тёмной ведьмой, а я был молод и влюбился в непредсказуемую девушку, — продолжил дедушка. — Твоя мама родилась светлым ребёнком, несмотря на сильную родовую ветку бабушки. Можно сказать, это был сбой в системе. — И, когда подходили сроки твоего рождения, нам сказали, что ты можешь отличаться от других детей. — сказал отец. — Тогда мы сходили к прорицателю. Мужчина показал нам тебя взрослого, и в будущем ты владел огнём и учился в академии тёмных персон. — вздохнул он, отворачиваясь от сына. — Мы испугались, ведь у нас не должно было родиться тёмного ребёнка, но родословная твоей мамы взяла верх. Мы искали способ изменить судьбу и не придумали ничего лучше, чем наложить на тебя дар защиты от тёмных сил. — отец стыдливо замолчал, поник головой и зарылся рукой в волосы. Дедушка со вздохом начал подводить итоги. — Всё шло хорошо, ты рос, взрослел, но в возрасте четырнадцати лет, когда мы были в одном из старых храмов… Мы путешествовали, и к тому моменту даже смирились, что ты не владеешь магией… — его речь путалась, не желая признавать свои ошибки. — Ты нашёл осколок зеркала. Оно было очень острым, и ты ранил об него руку. — Тогда впервые и появился тот человек, о котором мама упоминала в начале. Ты бы видел свои глаза: твоя душа словно вспыхнула, ты взялся за сердце… Сначала мы подумали, что тебе плохо, но выяснилось, что это сила того мужчины в тебе проснулась и начала пробуждать твою собственную. — отец показал на руки Юнги. — В то время началось что-то похожее, и мы… — вздохнул он, снова отворачиваясь, лишь бы не видеть полные боли глаза сына. — Мы стёрли тебе память, а его заточили, можно сказать, привязали, обратились к тёмной ведьме и объединили наши силы. Так мы отрезали тебя от него. Юнги долго молчал, не находя слов. Он вспоминал каждое прочитанное в книгах слово и ужасался тому, что его родители применили на нём именно то, что он надеялся встретить только на страницах книг. А потом встал и ушёл из дома. Его больше никто не останавливал, а он не хотел оборачиваться и смотреть в родные, но такие чужие глаза.«конец флешбэка»
Теория, что Юнги связан с тёмным колдуном, полностью подтверждалась. И это ломало. Правда, которую он так хотел знать, к которой так стремился, стала для него роковой. Прошли месяцы, но тёмный колдун приходил, так сказать, навещал, всего около четырёх раз. И каждому из них Юнги был безумно рад, но... в этот раз все встречи были только в его снах. Сны, в которых ушедший из его жизни человек продолжал греть теплом и одаривать своей заботой через еле ощутимые прикосновения. В эти редкие дни Юнги позволял себе побездельничать и прикоснуться к тем местам, к которым касался его колдун. Полежать и помечтать о том, что всё могло бы быть проще и лучше. Иначе.… …настоящее время… …
Сердце пропустило удар, а лёгкие перестали вкачивать кислород, Юнги будто окаменел и перестал существовать на земле, полностью концентрируясь на своих ощущениях. Ведь в ночной тишине раздался знакомый скрип деревянного пола, Юнги чувствовал, как поправляют его одеяло, укрывая получше, как проминался у его бока матрас. Он ощущал жар вместо привычного холода, то самое тепло, которое ему нужно, которое он так долго ждал и искал. И наконец-то прикосновение... Почти забытое, потерянное в памяти, но всё ещё родное, долгожданное... Оно лёгкое, невесомое, неосязаемое, даже не подушечками пальцев, не их кончиками, практически одними ноготками. Юнги лежал, не шевелясь, не дыша, крепко зажмурив глаза – боялся. Боялся спугнуть то, чего так долго желал, а пальцы колдуна блуждали по тыльной стороне его ладони, рисовали неизвестные ему узоры, очерчивали костяшки, чуть царапали и оглаживали, пытаясь, но так и не решаясь подняться выше. Юнги казалось, что он задыхается, но, несмотря на это, грудная клетка вздымалась всё чаще из-за крупных глотков воздуха, голова машинально отвернулась в сторону, а часто облизываемые сухие губы были прикусаны. Руки всё блуждали, опаляли, грели, разнося тепло по всему его телу. Пальцы по веточке вен добирались до костяшек, касались смелее, надавливали, проходясь между ними с нажимом, вели по указательному, всё слабее, практически отрываясь от его руки, чуть задерживались у самого кончика подушечки и отсранились. И в этот момент Юнги готов был сорваться, посмотреть в глаза своему сжимающему сердце человеку, своему преследователю, без которого он не представлял жизни. Тёмный колдун – его личный вечный наблюдатель, что присматривал за ним из тени, кажется, опять собирался уходить... И от этого осознания рушился хрупкий, еле восстановленный за жалкие секунды мир. Юнги словно проваливался в бездну, он тянулся за ушедшим прикосновением, но не находил его, а в следующее мгновение и тяжесть чужого веса исчезала с матраса. Юнги в ужасе распахнул глаза, никого не было, но прикосновение было. Оно до сих пор с ним. На коже словно зафиксировался жгучий отпечаток. Жалкая минута долгожданной близости прошла, но он хотел бы превратить её в вечность и в ней затеряться... Шла середина лета и погода этим утром была прекрасная: прохладный ветер охлаждал и без того холодное тело, тучки плыли по небу и изредка скрывали от палящего солнца, безликих прохожих было не так много, они сменялись лишь накинутой одеждой и шлейфом оставленных духов и одеколонов. Цветные домики смешались в одну пёструю кучу, сливаясь для бокового зрения в одну мерцающую полоску. Юнги шёл неспеша, растягивая каждый шаг на два, и даже Камушек, обладая короткими ножками, семенил быстрее него. Юнги некуда было спешить. Сегодня конец учебного года. Последний учебный день. Родственники, профессора, наставники, успешные выпустившиеся студенты собрались в этот час на полигоне, в ожидании начала церемонии завершения учебного года у первокурсников. Даже его родители соизволили прийти, ведь их сыну осталось сдать только экзамен по «борцовскому подавлению», и всё – он закончит и получит соответствующую бумажку о конце первого курса. Но так ли ему это нужно? Юнги не к кому было торопиться. С последнего визита тёмного колдуна прошли дни, недели и месяцы. Тот не отзывался, не появлялся, не оставлял весточки – ничего. Просто исчез, словно его никогда и не было. Словно это больная фантазия нарисовала волшебный образ колдуна, отпечатав в сетчатке памяти его красивый облик и записав на подкорке его голос. Каждое его слово спустя время стало казаться выдумкой, но окружающие бесы и тени не давали сойти с ума окончательно, напоминая своим присутствием, что всё произошедшее – не плод его воображения. И сны… Он познавал, пробовал, звал, искал, ждал. Он скучал. Скучал не по тем дням, когда он был беззаботным шкодливым мальчишкой первого курса, а по тем, когда кровь застывала, а сердце переставало биться от одного вида тёмного колдуна. Когда мир рядом с ним пропадал, а дни сменялись ночью, когда его грело тепло чужого тела и давало покой. Когда рядом с самым опасным человеком он чувствовал себя в самом безопасном месте. Дойдя до границ академии, Юнги остановился и просто смотрел на переливающееся защитное поле и слушал приглушённо-восторженные крики с трибун на полигоне – видимо, праздник уже начался. Ему оставалось только перейти очертания невидимого барьера, но вместо этого он снял пропускное кольцо с пальца и, не глядя, выбросил в сторону. Ему это не нужно. Ему нет причин доказывать, что он сильнее остальных, ведь он не отсюда. Ему нет причин потакать родителям, что он способен быть светлым, когда он тёмный. Ему не нужны оправдания родных людей, что скрывали правду долгие годы. Ему не нужна эта академия, не нужно избавляться от черноты в себе, не нужно... Юнги не хочет хранить колдуна только в своей памяти.
