act. V
16 августа 2025 г., 01:40
Юнги устал искать ответы на стороне света – теперь он вступит в мир тьмы, чтобы найти того, кто ему нужен.
В этот раз он не стал пробираться окопами в мир тёмных, как сделал это в прошлый раз, чтобы добыть зеркало для призыва. Он уверенно зашёл через центральный вход, переступил границы миров и сразу окунулся в молочно-серые сумерки с головой. Их миры всегда отличались слишком сильно. Сейчас был только обед, самый яркий час дня, а здесь витал лишь лёгкий туман, увлажняя и без того сырую землю, и грели едва пробивавшиеся через густые облака лучи солнца. Полноценного дневного света здесь никогда не существовало.
Он шёл неспеша, всё ещё мысленно обдумывая своё решение. Мимо него изредка мелькали постояльцы этих земель: они о чём-то беседовали, колдовали на ходу и громко смеялись. От их смеха по коже носились мурашки нескончаемым ураганом. Было в нём что-то не от мира сего…
Юнги не боялся, нет. Он тёмный колдун, он принял это, и здесь был среди своих. Здесь ему не было так холодно, как в мире светлых, тут он чувствовал себя в безопасности. Казалось, что даже воздух был другой, отчего дышать становилось легче, а голова не так болела.
Но он вырос в другом месте, по другим правилам, а книги вряд ли могли дать полный комплект информации. Отличительные черты между ним и местными можно было найти сразу: белоснежная одежда, нет никакой накидки на плечах как у них или банального капюшона на голове. За ним не неслись чертята, его не окутывал дым, он не игрался в руках с огнём, а его тень не жила собственной жизнью. Среди мрака он был бельмом в глазу. Но, на удивление, никто не обращал на светлое пятно внимания, лишь бросали короткие недоумённые взгляды, проскальзывая ими по всему его облику и отворачивались.
Пройдя небольшую лесополосу, Юнги остановился перед каменной стелой, приветствующей гостей этого мира. Начало надписи он узнал мгновенно – эта фраза встречалась в финале каждой книги о тёмных. И каждый раз последние страницы были вырваны, словно кто-то намеренно хотел скрыть ненавистную миру светлых информацию.
«Страх – это мираж, созданный по души тех,
кто не умеет смотреть в глаза тьме.
А тьма, как и все стороны света,
– часть нас самих.»
Юнги слабо улыбнулся, перечитывая концовку снова и снова: это была горькая правда. Он жил столько времени на стороне светлых, где, казалось бы, правят мир и добро, но эти привилегии были доступны только тем, кто безукоризненно подчинялся устоявшимся правилам и полностью соответствовал принятым в обществе стандартам. Всех остальных, кто не вписывался в мелодичную гармонию, старались либо переделать, либо убрать подальше, выбросить, как никому ненужные вещи, подобно простому мусору. Юнги испытал это на собственной шкуре… Светлый мир был полон непризнанной призрачной тьмы. Его правители и общество всегда боялись в первую очередь самих себя, поэтому всеми силами искали и пытались показать настоящее зло во всей красе в тех, кто отличался от них хоть на грамм. Старались отбелиться с помощью ведьм и колдунов – сделать тёмных вечными излюбленными врагами. Юнги силой заставил себя оторваться от надписи и осмотреться. Он шёл сюда без плана, не взяв с собой ничего. Куда идти и где искать тёмного колдуна? Вдруг тот жил слишком далеко отсюда? А что, если он и вовсе бесследно пропал? Он глубоко вдохнул влажный воздух, чувствуя, как приятная свежесть оседает в лёгких, и шагнул вперёд. Единственная появившаяся в голове идея: выйти на центральную площадь, где располагалась библиотека и архив, там должна была храниться информация обо всех жителях мира тёмных за всю историю его существования. Сделав несколько шагов, он обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на мир, в который больше никогда не вернётся. Вдали, за полупрозрачным барьером, виднелись вспышки света, настолько яркие, что освещали линию соприкосновения с землёй и рядом стоящие деревья. — Прощайте.***
Юнги, затаив дыхание, замер, оказавшись в самом сердце тёмного мира. Перед ним раскинулась огромная площадь из чёрного базальта с мерцающими тёмно-янтарными вкраплениями. В её центре стояла высокая каменная статуя: двухглавый дракон, чьё крепкое тело застыло во времени, и вокруг шеи которого обвивался змееподобный василиск с хищным, смертельно холодным взглядом. Даже вырезанные из камня, эти смертоносные чудовища казались настолько живыми и опасными, что только от одного их образа величественной силы захватывало дух. Вековые здания вокруг площади поражали своими размерами, казалось, что в них могло поместиться одновременно десятки тысяч людей вместе со всеми своими бесами. Стены были отделаны позолоченным обсидиановым мрамором, колонны и вырезные арки тянулись до многоступенчатых крыш и устремлялись ввысь острыми пиками, из которых в серый небосвод исходили извивающиеся лоскуты чёрных сил. При близком осмотре можно было увидеть, что каждая деталь зданий украшалась чёрным жемчугом и огранённым ониксом. По периметру располагался невысокий извилистый в своих узорах забор, вырубленный из породы тёмного камня. Вдоль него шло несколько изогнутых лавочек, рядом с которыми располагались высокие, но скрученные, словно ветки дерева, столбы, вокруг которых обвязывались нити чёрного колдовства. Всюду слышался заговорщицкий шёпот, тихую речь было не разобрать, она смешивалась со старыми колдовскими языками, превращаясь в неповторимую чарующую песню. Жителям, казалось, совсем не нужен был свет в этом месте, они будто видели в темноте, передвигаясь настолько плавно и медленно, словно их время замедлилось, будто они не жили в этой темноте, а сами ей были. Площадь была разделена на секторы, и во главе каждого стоял памятник выше человеческого роста, они двигались, перекатывая колдовство и чары вокруг себя, показывая величие своей силы. Юнги находился в западном секторе – некромантии. Здесь хранилась вся подноготная жизни после смерти. Умершие души соглашались становиться рабами тёмных колдунов, лишь бы продлить годы своего жалкого существования. Безвольного, бесцельного, но живого существования. По правую и левую сторону находился отсек ведьм. Из тех мест корни пускали все созданные и действующие в мире проклятья, порчи, забвения, сглазы и прочее. Владельцы великих родов проливали не один год свою кровь, совершая ритуалы с жертвоприношениями, чтобы пронести свои имена через поколения и оставить кровавый след своих деяний по сей день. Впереди был сектор огня и дыма. Сгусток разрушительной тёмной силы, что поглощал любой пробивавшийся на эту землю свет. Огонь обрамлял концы игольчатой резьбы центрального здания, а дьявольские тени окутывали со всех сторон: еле различимые облики демонов бродили по кругу в виде мнимых стражников, пока вокруг колонн цеплялись чьи-то длинные когтистые лапы, они скребли по красивым мраморным изгибам, оповещая тем самым всех присутствующих о главенстве данного сектора среди всех остальных. Юнги проходил сквозь площадь, без устали рассматривая все затемнённые уголки, в которых обязательно кто-то да сидел. Дышал сгустком самых различных запахов, среди которых особенно выделялась сожжённая ведьмами трава. Ведьмы и колдуны перемещались из стороны в сторону, за каждого цеплялся глаз: один шёл с закрытыми веками, приговаривая себе под нос заклятья на неопознанном языке; за вторым шла свора демонов, что бессвязно рычали протесты; пробегали и ведьмы, шерстили в небольших сумочках, вытаскивая оттуда старые книги с заговорами, либо раскручивали в невесомости между ладонями руны. Изначальная поглощающая тишина здесь была лишь иллюзорной, на самом деле тут царил гул самых различных голосов и действий… Встав на порог нужного сектора, облик местности моментально поменялся, а сзади появилась едва заметная оболочка, которую Юнги коснулся подушечками пальцев. Она пробежалась по его телу сгустком тёмной энергии, приятно обдав теплом, и растворилась под ногами. Он шёл прямо по широкой аллее, выложенной полированным чёрно-красным камнем. В центре полосой тянулся небольшой огненный фонтанчик, вдоль которого сидели колдуны и изредка черпали из него огонь, перекатывая его меж пальцев, а затем впитывали в себя, накапливая таким образом силу. Юнги подошёл к тёмным массивным каменным дверям, коснувшись их: они раскрылись, пропуская его внутрь здания и открывая вид на необычайную красоту: дубовое оформление, медные резные элементы и разнообразные гравировки украшали интерьер, а над головой весели большие клетки с огненными птицами, которые освещали темноту помещений. — Кажется, вы не местный… Какими судьбами к нам? Юнги повернулся на голос слева от себя: невысокая темноволосая женщина с чудесными карими глазами, на первый взгляд мило улыбалась и ждала ответа. — Здравствуйте, — вежливо поклонился он, не заметив, как на его действие нахмурились. — Да, я не местный, кое-кого ищу, поэтому хотел бы пройти в архивы, если это возможно. Женщина перед ним вопросительно подняла брови, пока всё остальное выражение лица не показывало абсолютно ничего. — И кого же это вы ищете, что для этого вам нужен доступ к архивам? Юнги на секунду отвернулся в сторону, пробегаясь взглядом по бесконечным ярусам, которые скреплялись между собой винтовыми лестницами, взяв таким образом паузу для размышлений. Он не знал, как в его случае ответить на вопрос получше. — Друга из рода Чон. Он тёмный колдун, жил здесь около восьмидесяти лет назад, а потом пропал. — Дом семьи Чон сейчас пустует, последний владелец давно умер. Вам нужны их души? — женщина едва сдержала смех. — Вы думаете, что вам под силу завладеть настолько сильными людьми? Чистокровными родовыми колдунами и ведьмами? — Нет, что вы… — Юнги на секунду теряется, ведь у него даже в мыслях подобного не было. — Я просто… Чон… он… — он прикусил нижнюю губу, в книгах не было сказано, можно ли говорить, кто твой напарник. Как же всё сложно… — А вы, простите, кто? — Я одна из руководителей в этом здании, возможно, вы меня не заметили, так как я была на четвёртом ярусе, но вас не заметить сложно. — скалисто улыбнулась она, оглядывая Юнги с ног до головы. — Знаете ли, вы прямо светитесь. — Я переоденусь позже… — зачем-то оправдывался Юнги. — Так… мне можно пройти к архивам? — он замолкал, едва успевая закончить свой вопрос, видя, как женщина резко перестала улыбаться. — Надеюсь, вы отдаёте себе отчёт, что у каждого рода, а особенно у такого как Чон, отличная защита. Если хотите жить, а не случайно обменяться душой с умершим, то советую туда не лезть. Древние родовые поместья пустуют не просто так. — Спасибо, я учту. — женщина покосилась после благодарности, а Юнги прикусил себя за язык, наверное, здесь не говорят подобное, можно было бы и догадаться, ведь с ним даже не поздоровались. — Идите за мной. Юнги следовал за женщиной, с каждым шагом они всё больше углублялись в дебри книжных залов. Всё в этом месте наводило ужас: бархатные занавеси струились от самого потолка к полу, их оттенок красного вина проливался на полированный пол, вытесняя черноту в более тёмно-бордовый отлив; книжные полки бесконечно тянулись ввысь, на их деревянном обрамлении красовались светящиеся надписи и горели различные символы. Они зашли в помещение, окутанное полумраком, но не давящим, оно будто плавно обволакивало, погружая в приятную уединённость. В воздухе витал смешанный запах старой бумаги и сырости, а ещё было нечто, напоминающее какое-то растение, не тяжёлое, но и не лёгкое, что-то очень свежее, подобно запаху только что скошенной травы. Ещё пахло горящими свечками – их было действительно много, но они мерцали лишь маленькими огоньками в бездонной пасти тьмы. — Как я могу найти здесь информацию? — Летопись пишется самостоятельно, колдовство управляет здешним порядком, так что… — женщина хмыкнула. — Если вам и вправду так нужно семейство Чон, то колдовство этого места откликнется на вашу просьбу, либо ваши собственные силы помогут вам. В любом другом случае вы просто уйдёте ни с чем. — женщина развернулась, уходя прочь и оставляя Юнги одного. — Желаю вам не заблудиться, здесь бесконечное пространство, полностью состоявшее из лабиринтов. Массивные двери захлопнулись, обдавая Юнги воздушным потоком. Он прислушался, помня, что тишина здешних мест обманчива, и сразу уловил чей-то шорох, пролистывание дряхлых страниц, шорканье ног, редкие скрипы и тихие перешёптывания. — Камушек? — тихо позвал он, тот не заставил себя долго ждать, появившись прямо из пола у его ног. По всей видимости, на этих землях бесёнок чувствовал себя намного лучше. — Мне нужна информация о Чон Хосоке, сможешь найти? — бесёнок осмотрелся, вздохнул и кивнул, моментально растворившись в воздухе. Юнги оставалось только ждать, но он не хотел сидеть сложа руки, поэтому бродил вдоль тянущихся полок, вычитывая наименование каждой секции. Его внимание привлекла надпись «зал проклятых». Это место отличалось от остального пространства, в нём не было привычной тонны листочков. Здесь, за закрытыми стеклянными полками хранились предметы. Вступив внутрь, он почувствовал, как его грудная клетка расширялась от больших притоков кислорода, а глаза хаотично бегали, пытаясь рассмотреть предметы как можно подробнее: здесь каждый элемент жил собственной жизнью, их не волновала смерть или тяжесть прошедших дней, в них хранились не наборы букв с датой и местом рождения, а целая вечность, наполненная всевозможной силой. Тишина в этом зале обворожительно пугала, она была подобна белому шуму, очищая голову от всех лишних мыслей. В какой-то момент Юнги понял, что не просто бродит вдоль стеллажей, а ищет. Как будто в этом месте могло существовать нечто, принадлежащее ему самому, а не тёмным колдунам прошлого. Пройдя полки с толстыми тяжёлыми томами, его пальцы машинально коснулись холодного стекла стеллажа. За ним, на тёмной вельветовой подушечке, лежало ожерелье: ровный ряд белоснежных жемчужин, соединённых тонкой позолоченной нитью, в самом центре которого располагалась золотая прямоугольная пластинка. Юнги надавил на стекло, кончики пальцев защипало, а прозрачная преграда, словно вода, рассеялась волнами под его давлением. Он коснулся подушечки, ощущая всю её бархатную мягкость, а затем провёл пальцем по гладкой поверхности завораживающих жемчужин. Сердце застучало сильнее. Он аккуратно вынул украшение и замер, рассматривая каждую маленькую хрупкую луну и осторожно провёл пальцем по выгравированным на пластинке буквам: «Мин Юнги» — Моё имя… — прошептал он испуганно. За штанину несколько раз дёрнули, и он опустил взгляд вниз: бесёнок стоял с листочком и тянул его вверх. — Спасибо, теперь у нас есть адрес, — пробормотал Юнги, только загвоздка в том, что он понятия не имел, где это место находится. — Осталось только туда попасть… Юнги сложил бумажку вдвое и отправил храниться в карман брюк, попытался положить ожерелье на место, но стекло его обратно не пустило. Напряжение нарастало, он нервно вздохнул, сжав в руке жемчужины, и направился на выход из бесконечного пространства. Удивительно, как легко он находился и ориентировался в незнакомых стенах, словно те сами подсказывали и направляли его. Он даже не задумывался, куда именно ему нужно свернуть. Он просто шёл вперёд, точно зная, куда ему нужно именно прийти. В холле было много людей, которые ходили меж книжными полками в поисках нужной информации. Юнги осторожно протискивался сквозь толпу, стараясь никого не задеть, и одновременно искал ту самую женщину, чтобы вернуть то, что брать совсем не планировал. Руки сами потянулись к украшению, он даже не заметил, как именно смог проникнуть вглубь полки, миновав стеклянную преграду. — Нашли что искали? — послышался за спиной голос той самой дамы. — Да, — вздрогнув, выпалил Юнги прежде, чем обернуться. — Я случайно взял это, но не смог вернуть на место. — протянул ожерелье, но женщина его не взяла. — Я правда случайно, не знаю, как так вышло. — Раз вы его забрали, значит оно ваше. — Что? — обомлел Юнги, переваривая информацию, да, там есть его имя, но мало ли сколько тёсок в мире существует. — Я взял его из зала проклятых, там не может быть моих вещей. — Я же говорила, что это место пропитано колдовством, оно так решило и я не могу забрать то, что оно вам отдало или… скорее всего вернуло. Тем более прикасаться к проклятым вещам можно только их носителем или вы вздумали поделиться со мной своим? Юнги лишь слабо отрицательно помахал головой вслед уходящей женщине. — Камушек… — посмотрел он вниз, видя, как всё это время с ним рядом семенил бесёнок, интересно, видят ли его окружающие, или он для них такой же невидимый, как и для светлых? — Ты сможешь найти, где находится дом Чонов? — подал листочек, но тот его не взял, видимо помнил адрес и без этого. После бесёнок нахмурился и пропал из виду, так и не ответив. Обычно, когда он так делал, это означало, что скорее всего выполнить его просьбу не сможет, но он приложит все усилия ради этого. В такие моменты бес возвращался очень расстроенным и огорчённым, даже утешительные сладкие булочки не помогали поднять ему настроение, хотя Юнги всегда повторял, что ничего страшного в его неудачах нет. Выйдя на улицу, Юнги заметил кучку сгруппировавшихся за столом ведьм, те бурно беседовали и завистливо хихикали после каждой озвученной или задуманной проказы. Возможно, ведьмы могли бы ему помочь: они жили дольше колдунов и хранили в своих, отнюдь не светлых головах много самой различной информации. С каждым приближающимся к их столу шагом они постепенно замолкали, переводя на него всё своё внимание. Одна из них перекатила что-то между пальцами, и если Юнги не подводило зрение, то, возможно, это были руны. У другой же появился в ладони зачарованный минерал, за которым плелась еле заметная дымка и урывками подсвечивалась маренговым светом. — Здраст… — снова по привычке начал Юнги, но вовремя себя остановил. — Привет, — сказал так, словно спрашивал, подходящее ли это приветствие для здешних мест, но судя по недоумённым взглядам – нет. — Чего надо? — сказала ведьма постарше. Выглядела дама, в отличие от своих подруг, совсем недружелюбно: запутанные волосы были уложены на манер пучка и украшены торчащими ветками рябины, а всё тело хаотично скрывали заправленные длинные плотные ткани. — Ну, чего молчишь, красавчик. — раздался мелодичный голос молодой девушки. Её чёрные волосы блестящими локонами струились чуть ниже плеч и красиво обрамляли лицо, а глаза цвета неба сияли так сильно, что было трудно оторвать от них взгляд. — Я хотел узнать у вас… Точнее, я читал, что ведьмы могут найти место и переместиться туда… — Да, милый, — вклинилась третья, её голос гипнозом вливался в уши. — Мы можем. — А вы сможете мне помочь переместиться в это место? Или хотя бы подсказать, где оно находится? Я бы сам потом до него добрался, честно. — Юнги подал листочек с адресом, ведьмы удивились, пересмотрелись, видимо о чём-то мнимо переговариваясь. Юнги отчаялся, видя хмурые взгляды, поэтому медленно убрал руку, но молодая ведьма выхватила листок и передала старшей. Женщина, не разворачивая листка, хмыкнула. — Это далеко… на своих двоих долго будешь добираться. — передала листок обратно, осматривая с ног до головы Юнги. — С перемещением помочь тебе не сможем, слишком ты слабый для телепортации, хотя сила в тебе через край бьёт. — А где это место вы не скажете? — спросил он с нескрываемой долей надежды. — Могу сказать, но куда лучше, если ты вернёшь себе очерк, что отпечатался на твоих руках. Он безусловно сильной ведьме принадлежал, с ним ты сможешь сам всё узнать и переместиться куда захочешь. Юнги кивнул, раздумывая, как бы ещё подступиться к ведьмам, ведь не знал, как вернуть бабушкин очерк. Его спрятала кицунэ дедушки даже не на земле, а в мире покровителей, в мире волшебных существ… В этот момент его ноги коснулись и сразу окутали маленькими ручками в объятья. Ведьмы появление чёрного существа заметили, внимательно осматривая маленького бесёнка. — До чего хорошенький... — потянула молодая ведьма, пока бесёнок под ведьминскими взглядами ёжился и зарывался в штанину своего хозяина. — Никогда не видела подобных бесов. Ты только глянь, совсем не злым кажется, а силы-то в нём сколько. — Так и хочется его укусить. — третья ведьма заинтересованно заклацала по столу ногтями. — Отдай нам своего беса, а мы тебя так и быть проводим. — Сестра! — недовольно воскликнула голубоглазая. — Да, что!? — хмыкнула та, расставляя по бокам руки, и обратилась к Юнги. — Не обязательно этого, любого давай! — Я не отдаю своих бесов, но спасибо вам за помощь. — Юнги легко поклонился, похоже ему пора уходить, ещё сделок с ведьмами на бесов ему не хватало... — Постараюсь вернуть очерк. — Демоны помогут. — подмигнула самая младшая ведьма. Юнги отдалился от их стола в неизвестном направлении. Бесёнок, испугавшись, уменьшился в размерах и повис безвольной букашкой на его штанине. Юнги был совсем не против, но всё же казалось, что ему там совсем неудобно, поэтому он протянул к бесёнку руку в приглашающем жесте и усадил в передний карман белоснежного пиджака. — У тебя не получилось найти дом, да? — на что тот расстроенно кивнул. — Не переживай, ведьмы сказали, что нужно вернуть очерк моей бабушки, а с этим, похоже, могут помочь демоны. Юнги посмеялся над ошарашенным взглядом бесёнка. В такие моменты его чёрные пуговки-омуты по размерам становились с большую вишню. — Кажется, я помню, как их призывать. Читал в одной из книг. — прошептал он. Юнги не знал, сколько ушло времени, пока он бродил в поисках вкусняшки для бесёнка, но он не мог оставаться спокойным, видя его расстроенным. Упоминание демонов, казалось, окончательно добило Камушка, и, наверное, он думал, что Юнги хочет его заменить за невыполненное задание. Теперь, обидевшись, он съёжился и дул щёки, сидя в кармашке. — Я купил кое-что вкусное, — он положил в карман запечатанную булочку с любимым у бесёнка яблочным повидлом. — Надеюсь, тебе понравится. Из кармана появилась рогатая макушка, и сразу послышался шорох упаковки. Бесёнок беспощадно разорвал булочку и подал обёртку Юнги в руки, чтобы тот её выбросил, затем разделил булочку пополам, отдав хозяину, как обычно, большую половинку. — Спасибо, — Юнги погладил Камушка по голове в знак похвалы. — А теперь за дело, надо вернуть очерк. Какова вероятность, что ведьмы его не надурили? Нулевая. Но с чем чёрт не шутит? Ему уже ничего не было страшно. Он человек, не любящий привлекать к себе внимание, но ходил во всём белом среди тёмных и просил помощи у порождений самого Сатаны. Что могло быть хуже? Юнги нашёл небольшую поляну, отдалённую от городской местности. Снял перчатки, откинув их в сторону, пока бесёнок поспешно вылез из укромного убежища и отошёл на безопасное расстояние. Юнги вобрал в лёгкие кислород, мысленно настраиваясь на нужную волну. Встряхнулся всем телом, сняв вслед за перчатками пиджак, чтобы не мешался, и откинул их в сторону. Закатал рукава белоснежной рубашки до локтей, мельком пробежавшись глазами по чёрным, как в саже, рукам. — Если что-то пойдёт не так, то попробуй исправить ситуацию, — подбадривающе усмехнулся Юнги в сторону бесёнка, а тот, в полнейшем шоке, приземлился на попу и уставился на него, мол «хозяин головой тюкнулся, просит беса от демона спасти». Юнги сжал кулаки и медленно опустился на одно колено. Прикоснулся кончиками пальцев к сырой земле, а затем вдавил её, вырисовывая пальцами странные символы, значение которых он не знал, но руки двигались сами собой, воспроизводя отпечатавшиеся в памяти изгибы призывного зла. Губы еле уловимым шёпотом начали произносить слова на латинском, перед глазами стало в несколько раз ярче, будто выглянуло солнце, но на самом деле небо по-прежнему было затянуто тучами. Он раз за разом выдавливал на земле одни и те же знаки, они начали дымить, а бесёнок на заднем плане мельтешил по кругу. Это Юнги нисколько не отвлекало: он полностью абстрагировался от окружающего мира, сосредоточившись на призыве. Бесёнок принял свой естественный вид. Его пугало, что вокруг всё дрожало и сгущалось: тени становились плотнее, а воздух – насыщеннее. Его форма медленно приобретала более расплывчатые очертания, некрасиво искажаясь. Юнги чувствовал, как почва под пальцами пульсировала, дышала, нагревалась, как редкие лоскуты пламени пытались вспыхнуть ярче в выдавленных символах, но они лишь искрили и оставляли кусачие ожоги на коже рук. Он разгонял в своём теле пробуждённое колдовство, пропитывая и наполняя надпись на земле чёрной смолистой консистенцией, та плавно стекала с его рук и, видимо, не собиралась останавливаться, заполняя руки Юнги мглой сначала до локтей, и стремилась достигнуть плеч. Юнги машинально выпрямился и всмотрелся в проявившуюся чёрную трещину пространства и времени перед собой – из неё ползли огненно-дымчатые изгибы, а внутри виднелись несколько полупрозрачных уродливых силуэтов. Окружающая местность вокруг Юнги давно померкла. Он зачитывал строки, каждый слог словно имел собственную форму, заклятье впитывалось в воздух, меняя его прохладную свежесть на удушливую. В какой-то момент послышалось что-то напоминающее треск сухой коры дерева – это надломилась реальность, впуская в земной мир того, кто должен существовать только в Аду. Демон сделал первый шаг на землю: высокий, с резкими почти скульптурными линиями тела, кожа тёмно-бронзового оттенка украшена переливающейся золотой рябью, вертикальные зрачки будто прожигали в нём дыру. На его боках и руках виднелись очертания множества различных письмен – они горели и временами прожигали его тело насквозь, а рога, закрученные острой спиралью, устремлялись ввысь. — Affer mihi quod te huc evocavi, — хрипел не своим голосом Юнги, перенимая форму зрачков демона себе так, словно делал это не в первый раз. Тёмный силуэт, источающий из себя холодную смерть, не успев полностью показаться, рассеялся, реальность резко начала проясняться, и он будто высвободился из оцепенения. Юнги отступил назад, выходя из адского круга, тело в один момент окутала дикая слабость, но ему некогда было отдыхать. Пока он был поглощён глазами преисподни, вокруг него горело всё, что только могло гореть – обеспокоенные местные тушили пожар. Юнги осмотрел свою одежду, та была вся в копоти и частично подпалённая. Бесёнок заметил ясность в глазах появившегося из пламени хозяина и вприпрыжку прильнул к его ноге, восстановив перед этим свою привычную для глаза маленькую форму. — Парень! Ты чего творишь! — донёсся откуда-то позади чей-то обеспокоено-злой голос. Остальные, было начавшиеся недовольные возгласы быстро затихли, когда перед Юнги появился горящий всей своей плотью демон и протянул ему очерк. — Gratias. Non te teneo, potes reverti unde venisti. Взяв очерк, Юнги бросил беглый взгляд в глаза дьяволу и обернулся назад, откуда доносились голоса местных. Те стояли, не двигаясь: то ли восхищённо, то ли испуганно бегая глазами от него и за его спину. Юнги не знал, не чувствовал и не понимал, что в этот момент из его глаз вырывались слёзы, проливаясь по его щекам золотистыми ручейками, подобно крови демона, а с рук не прекращая лилась тёмная жидкость: она разъедала под собой почву, превращая всё, до чего дотрагивалась, в труху и пыль. Вокруг кружил тёмно-красный дым, переполненный искрами, а за его спиной возвышался сам демон, сверкая узкими позолоченными глазами, он растворился подобно капле воды в земле, принимая форму тени призвавшего его человека. — Этот демон признал его. — шептались между собой люди. — Он не убил его… Чёрная жидкость перестала стекать из рук, он сжал кулаки, окончательно остановив её поток. Затем вознёс одну руку вперёд, и книга поднялась в воздух, паря над ладонью: её страницы быстро перелистывались, пока не остановились на нужной. Вокруг всё поглощал дым, в этот раз он не был привычно мягким и не щекотал нервы. Он ошпаривал, оставляя на теле Юнги следы ожогов. Из-под подошв ботинок показался огонь, он постепенно окутал всё его тело, добираясь до самой макушки, воспламеняя даже кончики его волос. Бесёнок, несмотря на опасность, прижимался к нему всё сильнее, не желая в этот раз отпускать и отходить от хозяина. Огонь поглотил его полностью на глазах у всех присутствующих: его тень уменьшалась, постепенно пробегаясь по нему тёмным потоком, и воспарила, принимая форму длинных острых рогов над его головой. Люди в округе отошли подальше от того, кто источал из себя чистую чёрную энергию, которая была утрачена с течением времени, ведь линии светлых и тёмных постоянно смешивались. Юнги закрыл глаза, ощущая приятное жжение: огонь окутывал его расплывчатыми яркими вьюнами, играючи то сокращаясь, то растекаясь в размерах. Он вздохнул, выдыхая из себя всё, что наполняло его приятной пеленой, и картинка перед глазами мгновенно сменилась, а огонь резким потоком вернулся в землю. Там, где Юнги был секунду назад, остались лишь искры… Бесёнок злобно отлип от ноги хозяина, начиная безмолвно бродить и размахивать из стороны в сторону руками. Юнги улыбнулся, тот явно на него ругался. Он убрал ладонь из-под очерка бабушки, тот, паря, закрылся и воспламенился, упав на землю несколькими клочками сажённых листочков. Неизвестно почему, но Юнги чувствовал и знал, что сможет восстановить его через огонь в любой момент, поэтому был абсолютно спокоен. — Камушек, ну, чего ты? Всё-всё, прекращай. — протянул он руки к бесёнку, — Не хотел тебя так пугать, сам не до конца понимаю, что только что произошло. — тот ворча, принял необходимый размер, чтобы уместиться в человеческой ладони, — Смотри, зато мы в нужном месте, адрес совпадает с табличкой на заборе. Видишь? Но бесёнок даже не смотрел в ту сторону, дулся в его ладони, видимо, после проделанного фокуса у беса отпало всё желание искать тёмного колдуна. Это забавляло, интересен ещё был и тот факт, что Камушек, как и другие бесята, совсем ничего не весил, как будто держишь в руках пушинку. Юнги вздохнул, прижимая ладонь чуть ниже грудной клетки, чтобы было удобнее держать бесёнка, тот из его рук выходить отказывался, даже на плечо не садился, наверное, боялся, что его хозяин снова что-нибудь вычудит. Высокий трёхэтажный особняк был больше похож на замок, чем на обычный дом. Если сравнивать в размерах, то, наверное, он был даже больше, чем его родной дом в мире светлых – примерно в шесть раз, хотя Юнги никогда не считал его маленьким. Теперь же его особняк казался норкой хомячка. Родовое гнездо Чонов было словно вырезано из горы. Диорит украшал каждый сантиметр дома: окна, двери, арки, колонны и статуи – всё. Магматическая порода с зернистыми вкраплениями цветных металлов ажурно переливалась в каждом вырезе и изгибе. Серо-белое с лёгким мраморным оттенком оно ярким пятном концентрировалось на фоне поголовно чёрных зданий вокруг, те меркли перед матово-величественным древним памятником архитектуры. Он прикоснулся свободной рукой к плетёному забору: в ту же секунду от его пальцев разошлась колдовская волна, она заскользила по периметру прозрачной тёмной дымкой и тут же растворилась – калитка раскрылась в пару шагов от Юнги. Он, не теряя времени, устремился внутрь, в глубине души надеясь, что найдёт здесь отголосок тёмного колдуна, заточённого его родителями. Как бы он ни уговаривал и ни пытался добиться от них ответа, те не раскрыли местонахождение храма, лишь вскользь упомянули, что теперь он на стороне тёмного мира и давно пустует. Юнги грустно улыбнулся от вида того, что когда-то живые растения померкли: их листья отпали, ветки засохли, легко надламывались и хрустели от малейшего прикосновения. Юнги машинально коснулся одного зависшего во времени листика, застрявшего серой сухостью на кончике умершей ветки. Он прохрустел им, растирая между пальцев, а потом прикоснулся к самому дереву, сгибая пальцы и цепляясь ногтями за кору, желая мысленно о том, чтобы она когда-нибудь расцвело также, как и прежде. Он закрыл глаза и из его руки сразу вышел оглушающий сознание импульс, и погибшая природа постепенно начала набирать цвет: тёмно-серое дерево больше не выглядело таким тусклым, а ветки медленно поднимались выше, от корней прошла будоражащая всё тело волна и ударилась о границы поместья, лёгким блеклым туманом растекаясь по земле. Юнги не понимал, что именно сделал и как, но был уверен, что скоро почва напитается влагой, и сад воспрянет зелёной копной из мёртвых растений. У центральных дверей в здание росли засохшие чёрные розы. Когда он подошёл к ним, чтобы потрогать лепестки, над головой зажглись медные фонари, освещая здешний полумрак, а главная дверь издала несколько щелчков замков, скрипнула и поддалась лёгкому невидимому напору – скрывающиеся богатства особняка открылись взору. В помещении с очень высокими потолками кружились разноцветные пятнышки от потемневших витражных окон, они играли красивыми разноцветными бликами и придавали небольшой яркий акцент белым в чёрную точечку каменным стенам. Юнги посмотрел вниз: вокруг его ног кружилась толпа бесов, те наконец-то оттаяли и заинтересованно рассматривали глубь дома, бегая взглядами за цветастыми зайчиками, а затем резко обернулись назад, и он последовал их примеру, разворачиваясь на месте к калитке, оставшейся за спиной. — Вы тут живёте? — несмело спросил Юнги у появившейся незнакомки. Пожилая женщина стояла в самом центре, она была окутана в лоскуты тёмной драной ткани, лица не было видно под капюшоном, спина её была сильно сгорблена, отчего кривая чернявая палка в её руках служила дополнительной опорой. Она что-то делала руками, вырисовывая в воздухе пальцами неизвестные заклятья, но не переступала порог. — Простите? — сделал ещё одну попытку Юнги. — Вы живёте где-то поблизости? Старуха медленно отворачивалась, делая несколько шагов в сторону, а затем замирала, поворачивая скрытое за капюшоном лицо к нему. Юнги видел, как вокруг бесята начали суетиться в качестве протеста, но он чувствовал, что таким образом ведьма звала его, поэтому он последовал за ней. — Висящее проклятье пожирает тебя... — сказала ведьма. Юнги держался от неё на приличном расстоянии, но отчётливо слышал её хриплый голос. Он внимал каждой букве, чтобы узнать как можно больше. В данной ситуации полезной являлась абсолютно любая информация, лишь бы была правдива. — Душа погрязла во зле... — причитала старуха. Юнги напрягся, внутренний держащий его стержень на секунды сломался, но он быстро собрался обратно, сейчас у него не было возможности расслабиться. Бесята всё сильнее крутились, переговаривались, их шёпот становился настолько громким, что он переставал слышать свои мысли, а старуха начинала постепенно ускоряться, что он едва перебирал ногами, чтобы не отставать от пожилой женщины. — Что вы имеете в виду? — почти выкрикнул Юнги, но голос последние слова поглотил в хрипе. — Выживший. Заблудший. Неприкаянный. — старуха резко остановилась, появившись прямо перед ним из ниоткуда, её костлявые пальцы протягивались из-под разодранной чёрной ткани, тыкали ему в самое сердце, надавливая на кожный покров изогнутыми острыми ногтями. — Отдав свою душу демону, остался жив сердцем. — говорила поспешно, на сумасшедший манер. Юнги чувствовал, как по спине пробегал холодок, догадываясь о чём говорила ему ведьма, пока сама она быстрым шагом всё дальше отстранялась от него. — Hicne es? — хрипло спросил он. Бесята сразу разбежались, их крошечные силуэты держались на расстоянии метра, словно невидимая человеческому взору черта отсекала их от него. Тень Юнги, что находилась позади, странно вздрогнула, начиная медленное передвижение на земле против часовой стрелки, останавливаясь прямо перед ним: тень становилась объёмнее и плотнее, принимая мутные очертания, и поднимаясь перед ним во весь рост и даже выше. На несколько мгновений она зависала, давая себя рассмотреть и осознать, что дьявол остался с ним, а потом внезапно ушла под его ноги, принимая обратно естественное положение обычной тени. Как только всё вставало на свои места, Юнги моментально сорвался с места, лихорадочно ища пожилую женщину. Та явно знала что-то ещё. Может, она помогла бы ему понять предназначение ожерелья или подсказать, где искать его напарника? — Камушек! — позвал Юнги не своим голосом, выдыхая вместо воздуха из-за рта дым. — Найди мне ведьму. Рой бесов, как только озвучили приказ, рассеялись по периметру: их крошечные размытые облики мелькали – то появляясь, то исчезая на всех возможных поверхностях. Юнги заметил часовую башню и подбежал посмотреть время. — Не может быть… — произнёс он растерянно. Часы показывали почти девять утра. Сколько же он бродил в этом мире? Какой сейчас день? Неужели он и впрямь стал неприкаянной заблудшей душой, поглощённой злом… Бесёнок отвлёк его от нехороших мыслей. — Нашли? — с надеждой спросил Юнги, а тот быстро-быстро кивнул, подталкивая в нужном направлении. Бесы привели Юнги к небольшому ответвлению от главной дороги, где заканчивался выложенный тёмным камнем тротуар. Дальше шла оголённая земля, на которой виднелись свежие следы старухи. Юнги сорвался по ним, всё дальше отдаляясь от родового поместья Чон, и в какой-то момент остановился у захудалого покосившегося домика. Его тёмный сруб давно сгнил, окна были наглухо заколочены, а провисшая дверь скребла по земле, загоняя грязь внутрь. Он потянул дверь на себя, та отозвалась скрипом, режущим по ушным перепонкам: внутри пространство оказалось немного больше, чем снаружи. — Простите? — запыхавшись, спросил Юнги. — Вы здесь? Старуха выглянула из-за высокого шкафа, царапая его древесину своими когтями. — Заблудший. — тыкнула она в него пальцем. Юнги проглотил образовавшийся от смешанных чувств комок в горле, сейчас было совершенно не до его эмоций. — Вы знаете что это? — вытащил он из кармана жемчужное ожерелье, делая шаг внутрь помещения. Ведьма чуть ли не подпрыгивая выбежала, подходя слишком близко, водила руками вокруг украшения, словно держась на безопасном расстоянии. — Проклятье... — её руки тряслись, а голос срывался на заговорщицкий хрип. — Проклятье... — повторяла она как в бреду. — Твоя ноша. Твоё. Твоё! Укрывает от тёмных. От одного. Прячет. — Я взял его на центральной площади из архива… точнее… Оно… — вздохнул он, разводя руки в стороны, не зная, как объяснить получше. — Само в руки просилось, вот я и взял. — Родовое колдовство… не простое, — демонически улыбнулась старуха. Её капюшон спал с головы, показывая страшное лицо: нос опухший, сильно выраженная челюсть и скулы, глаза мутные, такие же бесцветные, как и её кожа. Старуха была полностью слепа. — Смешанное проклятье. Твоё! На тебе было, когда колдовали. Не один. Трое. Из них двое твоих. Родня. — она снова по-сумасшедшему засмеялась. Юнги сжал украшение, хотелось разорвать его в клочья, раздавить, сжечь, чтобы даже бусин не осталось. Он не хотел верить, что всё же ожерелье принадлежало ему. — Вы уверены? Это… А как… — мысли разбегались со скоростью света. — Сдерживает одного, а второго прячет. — старуха перебежками перемещалась по небольшому домику. — Смотри. Смотри. — показала она на огонь. — Не сможешь взять. Не сможешь. Оно не даст. Не даст. Дотронься. — она подтащила руку Юнги к открытому огню в маленькой печке. Юнги видел, как старуха толкала его в огонь, но сама не лезла. — Вы же сказали, что не смогу… дотронуться? — вспомнил он тёмных колдунов, которых видел на центральной площади, те спокойно брали огонь из фонтанов. — Демон, стал покровителем, забрал душу. Он заберёт и боль. — подуськивала ведьма, руками показывая, что он может дотронуться. Юнги затаив дыхание, обдумывал, а потом потянул руку, пропуская её через огонь. Ему хуже уже не будет. Он видел, как нагревалось украшение, но больше ничего не происходило. Огонь лёгкими поцелуями касался его пальцев. Старуха громко хихикала. — Сердце не тронул, а душу забрал. — радостно повторяла ведьма. — Будешь жить долго. Охранять будет. — Я не могу использовать колдовство огня из-за ожерелья…? — разочарованно бубнил Юнги, не обращая внимания на чужую радость. — Проклятье как-то можно разрушить? — Ожерелье только оболочка, дар находится в тебе. Тяжело будет. — причитала старуха. — Опасно. — цокала она себе несколько раз под нос, что-то ища у себя в шкафу. — Времени мало. — Извините… — произнёс нерешительно Юнги, а ведьма замерла, внимательно смотря на него. — А вы не знаете, где я могу найти… Чон Хосока? Старуха кивнула, вновь ища что-то в шкафу. — Сын великого огненного рода. — трясла она головой, руки потирала. — Пропал. Думали убили. Но нет, жив. — А где он? — Появлялся. Около четырёх… пяти… лет назад. — бросила она перед его ногами шмотки, что-то бормоча под нос, готовя какую-то жидкость. — Одевай. Одевай. Юнги молча согласился, спорить не было смысла, бабка явно не в себе: её всю трясло, слепые глаза бегали по помещению, руки вечно потирала. Как только он закончил с рубашкой и застегнул накидку на плечах, его сразу окутали какой-то вонючей мутной субстанцией. Он брезгливо встряхнул руками, собираясь отряхнуться от зловонного зелья, но то впиталась в одежду настолько быстро, что он даже не успел стряхнуть крупные капли на пол. — Здесь. Недалеко. — приговаривала ведьма. — Скитается. Одежда на Юнги, что ещё секунды назад висела на нём непонятным бесформенным нечто, приобрела приличный вид. Превратившись в удобную плотную футболку, чёрные брюки, поверх всё та же чёрная накидка, а обувь изменилась на чёрные завышенные ботинки. — Спасибо. — произнёс он машинально, долго ему предстояло избавляться от этой привычки, но похоже старуха его реакцией и ответом была довольна. — Пока я шёл за вами, здесь… Все здания в основном заброшенные. Почему? — На земле проклятье. Род Чон оставил. Сказал последний, что всех сгубит, как и их сгубили. Любого, кто на порог встанет и кто поблизости будет. — снова потерла она руки, начиная неразборчиво бубнить себе под нос. — Надень. Надень. — пальцем показала на украшение в руках Юнги. — Надеть? Оно же проклято… — то, что он его с собой носил, такая себе идея. — Надень. Твоё. Юнги опустил взгляд на украшение и неспеша разъединил маленькую застёжку. Оглядел с ног до головы старуху и со вздохом надел проклятое ожерелье себе на шею. Ощущения от его домашних оберегов отличались. Жемчужины грели кожу, а золотая пластинка, наоборот, холодила. Чего-то плохого на себе он не почувствовал, силы, которые он пробудил в себе до этого, остались. — Поймёшь, когда снимать будет пора. — старуха присела на стул, начав покачиваться из стороны в сторону. — Только не потеряй. Не потеряй. Но видимо что-то нехорошее чувствовали бесята, и окружающие Юнги тени, тех стало заметно больше в маленьком помещении, они шуршали и лазили абсолютно везде, опрокидывали вещи с полок и сильнее продырявливали и так просохшую крышу. — Твои. За тобой пришли. Переживают. — в бреду хихикала старая ведьма. — Найдёшь. — сильно кивнула она. — Он рядом. Найдёшь. Уходи. Юнги поспешно вышел из дома, потому что ведьма буквально стала растворяться, просачиваясь бесформенной субстанцией сквозь затхлый пол. — Не отходите от меня. — попросил Юнги бесов, постепенно отшатываясь от дряхлого дома всё дальше. — Камушек, следи, чтобы все были всегда рядом и не лезли куда не нужно. Дом ведьмы становился всё мрачнее и ужаснее с каждой секундой: сруб лопался и крошился, крыша провалилась внутрь, а потом и вовсе всё здание с громким грохотом сравнялось с землёй. Что это было? Юнги испуганно убежал подальше, в родовом гнезде Чон он чувствовал себя куда спокойнее и лучше. Зачем, спрашивается, он погнался за старухой? Девятнадцать лет, а ума нет. Даже Камушек семенил рядом больно рассерженно… в последнее время тот злился на него не переставая. Идя по главной опустевшей улице, Юнги в который раз убеждался в пустынности этого места: в домах не горел свет, участки заросли и поблекли, а кое-где и вовсе выжжены, прохожих не было. Так выглядело проклятье, оставленное родом Чон? Ему советовали не приходить сюда, но демон спокойно доставил его к этому месту. Наверное, Юнги должен был хоть что-то чувствовать, но даже ступив на порог замка, он ощущал лишь покой… только малость расстраивался из-за увядшего сада. А как вообще проклятье должно было действовать на людей? Может, старуху сгубило именно оно? Юнги пробило дрожью. Скопившаяся в голове информация его путала. Зайдя в гнездо Чон, он уселся на пыльный диван в центральной комнате с высокими потолками и окнами во всю стену – за ними постепенно оживала природа. — Камушек… — почти отчаянно проскулил Юнги, забираясь почерневшими руками в волосы, чуть оттягивая. Никак не мог избавиться от дурной привычки так делать, когда нервничал. — Ожерелье – проклято, скрывает меня от кого-то или от чего-то, а ещё что-то или кого-то удерживает. Может оно прячет меня от тёмного колдуна, а его самого удерживает? Бесёнок пожал плечами и дул губы, видимо ответов он не знал, оно и не удивительно. Откуда бесу знать ответы на его вопросы… — Дар – ослабляет, забирая у меня колдовство огня, но демон помогает, защищая меня от проклятья. Раньше огонь обжигал… Не знаю, видел ли ты… Но когда-то давно Чон Хосок выпустил из себя огненный импульс, мне было больно, а ещё в библиотеке академии он опускал мне маленький огонёк на ладонь… В общем… Сейчас не больно… — в глазах скапливались слёзы. — Демон стал моим покровителем. Вокруг тени, к ним я уже привык. Бесы… Юнги постепенно опускался головой к себе на колени, зарываясь руками всё дальше. Хотелось спрятаться. Убежать. Исчезнуть. Ушедшая ведьма была права. Он потерянный в себе человек. Заблудший в мирах. Выживший? Он с минуту думал, а потом до него дошло. Юнги издал не то всхлип, не то вздох. Тёмный колдун и старуха говорили про его сердце… Он выжил, потому что пришедший демон забрал не его жизнь, не его сердце, а душу. — Возможно старуха была не такой уж и чокнутой…***
Юнги тёр одной рукой глаза, постепенно приходя в себя. Оказалось, что усталость всё же взяла над ним верх, и он в какой-то момент уснул. На щеках застыла влага, он чувствовал, как стягивалась кожа от пролитых слёз. Надо бы умыться. Тело ныло от неудобной позы. Бесёнок обвил его ногу у самой пятки. Хоть что-то стабильно… Он аккуратно выпутал ногу из мягкой хватки и встал. Открыл створки панорамных окон, впуская в дом свежий воздух, и вышел на открытую террасу. Сад набрал цвет: лёгкая пелена всё ещё увлажняла землю, но из неё уже проявились одинокие зелёные травинки, на кустах набухли почки, местами раскрывая миниатюрные ярко-салатовые листочки; деревья приобрели здоровый окрас, а на стеблях цветов созревали бутоны. Здесь всё казалось несуществующим. Юнги никогда прежде не видел подобной красоты. Даже обычные балюстрады выглядели нестандартно, они были витые и всё из того же диорита, как и весь дом. Налюбовавшись, он прошёл внутрь. На удивление тени и тут его не оставляли, — Я хотел бы попасть в ванную. — сказал Юнги больше для самого себя, но покорно последовал за тёмными силуэтами. Хотя в них, как и в бесах, тоже что-то поменялось, они больше не прятались и в открытую показывали себя, словно стали увереннее. Закончив со всеми водными процедурами, он опёрся на изгородь третьего этажа, хотя по ощущению будто с шестого, и всмотрелся вниз, на первый. Там на диване до сих пор мирно спал бесёнок, а за окнами стоял молочно-серый сумрак. Душ освежил его. Вода была приятной, мягкой и тёплой: она смыла с него всю усталость и скопившиеся эмоции. Сильнейшее желание обойти каждый уголочек замка затуманивало разум. Именно замок. Юнги даже мысленно отказывался называть родовое гнездо Чонов по-другому. Уж слишком велик был особняк по меркам разумного. Надев обратно данную старухой одежду, он отправился изучать окрестности. Здание было огромно, но особенно выделялась для Юнги одна комната, которая больше напоминала кабинет или зал совета. С нескрываемым интересом он осмотрел просторное помещение. Массивная настенная роспись покрывала левую стену – детальная карта земель с дорогами, реками и домиками. А на противоположной – семейное древо, ветки которого разрастались искусными портретами и прописными временными отрезками их владельцев. Юнги прошёлся взглядом по последним веткам, все они были украшены чёрной лентой, и только один портрет висел без неё – Чон Хосока. На лице Юнги проскользнула слабая улыбка, а сердце ёкнуло, удовлетворившись отсутствием чёрной метки смерти. По центру кабинета располагался большой светлый стол, на середине которого красовались позолоченные подсвечники с давно прогоревшими фитилями. Тяжёлые ажурные каменные стулья, в количестве тринадцати штук, были плотно задвинуты. Ближе к панорамным витражным окнам стоял ещё один стол, только рабочий, каменный, подходящий под стиль центрального, но более скромный, а за ним разместились невысокие полки и ящики с различными книгами и бронзовыми статуэтками. Поражало то, что это крыло замка особенно сильно было покрыто пылью, будто в него давно не заглядывали даже последние жившие здесь колдуны и ведьмы. Юнги услышал топанье маленьких ножек за спиной, это заставило его отвлечься от лицезрения прекрасного. — Как спалось? Бесёнок на вопрос не реагировал, зато что-то сосредоточенно искал на карте. Юнги подошёл ближе к нему, подробнее рассматривая нарисованную местность: чуть ближе к правому краю был врезан в стену чёрный кристалл, служащий точкой, обозначающей, что этот дом находится здесь. Камушек хлопнул в ладоши, отбежал на секунду, ища что-то в ящиках рабочего стола, а потом притащил небольшую деревянную коробочку с пиками, вставив одну из них в стену. Юнги подметил, что бес выбрал недалеко стоящий от замка Чонов храм. — А ты прав… — осенило его. — Ведьма же сказала, что он рядом, значит храм находится недалеко отсюда, надо отметить все и просто обойти их. — на радостях Юнги поднял бесёнка на руки. — Да ты мой маленький гений! — позволил он себе немного потискать беса, а тот довольным демоническим созданием смотрел в ответ чёрными блестящими бусинами глаз. — Надо найти свечи и как-то зажечь их. — сказал Юнги, и опустил бесёнка на пол, тот горделиво задрал нос, словно мир спас. Хотя мир Юнги бесёнок только что точно спас. — Со светом было бы удобнее… Он уж хотел пойти на поиски, да и по дёрнувшемуся Камушку было заметно, что тот собирался заняться тем же, но новые свечки появились сами собой, а после зажглись, окутывая помещение приятным тёплым светом и пропитывая воздух тающим воском, но обернувшись назад, туда, где была тень Юнги, он заметил, как над его головой исчезают рога… — Te rogabō, sī quid mihi opus erit. — сказал Юнги демону, несложно было догадаться, что это именно его рук дело, больше то ведь некому. — Sed, grātiās. Свет у них теперь был, поэтому они принялись за работу. Оказалось, что заброшенных храмов было около семнадцати – немного, но число само по себе внушительное. До каждого из них предстояло добираться непроходимыми тропами, а их местоположение находилось слишком далеко друг от друга. Тем более Юнги более чем уверен, что запомнить всю карту он не сможет, зарисовать… Зарисует. Но ведь не всю же. Можно бы было попросить помочь демона, но к нему Юнги только начал привыкать, а тот видимо будет с ним на постоянной основе, судя по тому, как быстро появились свечи…***
Отдыхая у выхода из очередного храма, Юнги искренне разочаровывался в себе, в своих силах и возможностях. По глупости был уверен, что самой тяжёлой частью окажется дорога, но как же он ошибался. В первую очередь подготовка оказалась гораздо сложнее, чем он рассчитывал: сначала Юнги нашёл блокнот и выписал себе названия всех храмов, тщательно изучил их особенности и то, что может ждать его как внутри, так и снаружи. Он попытался методом исключения убрать лишние храмы, но не нашёл ни одного способа вычеркнуть хотя бы один из списка: все они были до жути одинаковы. Единственное, можно было бы отсеять два относительно новых храма, ведь они ещё действовали пару лет назад, но отказался от этой идеи. Мало ли именно они бы оказались нужными. Во вторую, к сожалению, выяснилось, что дорога до храмов не всегда была самой лёгкой, в лучшем случае могли встретиться дикие животные, а в худшем не совсем адекватные люди. Когда он всё же собрался с духом и отправился в путь, то погодные условия сыграли с ним в злую шутку. Спасибо старухе, за то, что дала ему водонепроницаемую накидку, да ещё и тёплую. В неё он мог кутаться во время дождя, а высокие сапоги прекрасно защищали его ноги. Поэтому он мог идти, не отвлекаясь и не сходя с намеченного маршрута. В третью очередь, когда Юнги впервые достиг нужной точки, был безумно рад… но затем запоздало понял, что совершенно не знает, как искать тёмного колдуна. Что должно было произойти, чтобы тот появился или отозвался на его приход? Юнги не знал… он накручивал себя, нервничал, ругался, злился. В какой-то момент тени вокруг него стали сгущаться, привычно заполняя стены и потолок. Бесы чуть ли не хороводы водили, бегая по всем поверхностям и проникая в самые различные комнаты. Его колдовство окутывало пространство, дым непрерывным потоком сочился из тела, заменяя собой воздух, а из ладоней стекала чёрная субстанция, покрывая всю площадь пола, и даже заползая на стены и потолок. Юнги стоял так несколько минут, а может час, а может день. Он не знал. Ведь время в тёмном мире тянулось по другому принципу. Ему могло показаться, что прошёл только час, а на самом деле все десять. После он просто испустил из пальцев слабые искры, как только они касались чёрной субстанции, та моментально вспыхивала, охватывая всё здание уничтожающим огнём. И всё это выливалось в четвёртое: его поиски занимали слишком много времени. До каждого храма от замка нужно было добираться около недели пешком, а это целых две недели с учётом дороги обратно. Вариант перебегать от храма к храму отпал сразу, ибо практически все такие пути были окружены густыми лесами, реками и горными возвышенностями. А Юнги всё ещё не путешественник с кучей энтузиазма. Казалось, что весь его буйный, немного безбашенный и отчасти легкомысленный настрой улетучился после неудачного призыва, с которого и началась эта канитель. И в целом, он мог устать, заболеть или что-то ещё, ведь за две недели могло произойти всё что угодно. Это пугало не меньше. Обратиться к демону после третьего неудачного похода казалось не такой уж плохой идеей, но он не решался рисковать, ведь не изучил их так, как бесов, и попросту не знал, чем такая эксплуатация могла для него закончиться. Если первое перемещение прошло нормально, кто гарантировал ему второе? Черпать информацию было неоткуда… Спросить тоже. И сейчас, сидя на ступеньке храма, он наблюдал, как с неба спускались первые снежинки. Прошло лето… Заканчивалась осень… Наступала зима… Когда-то прошло его день рождения… Ему уже двадцать… Юнги вытащил из походного портфеля зашоркавшийся за это время блокнот, вычеркнул название горевшего за спиной храма и посмотрел на название следующего по списку… — Что с нами будет, если я тебя не найду? — произнёс он разбито, практически на грани своих сил.
