Как тебе мой микрофон?

      Во второй раз Джордж столкнулся лицом к лицу со своей одержимостью после очень странной гонки: во-первых, потому что среди зрителей был человек, одетый как Иисус, в мантии и с маской Алонсо; а во-вторых, потому что Макс в очередной раз стартовал с первого ряда, а потом победа каким-то чудесным образом досталась McLaren.       Позже тем же вечером Джордж обнаружил себя стоящим в кабинке мужского туалета в клубе (Бог знает, сколько времени у него ушло на то, чтобы найти подходящее место среди гендерно-нейтральных туалетов, туалетов для инвалидов, туалетов для родителей и детей, писсуаров, где люди стояли плечом к плечу, соревнуясь, кто писает дальше, и роскошных кабинок, которые были настолько просторными, что, очевидно, предназначались для секса) со взболтанным бокалом красного вина в руке. Он был несомненно пьян — тут не поспоришь, — но уже вспотел, потому что Макс куда-то запропастился.       Насколько Джордж помнил, они только что очень дружески побеседовали. Диваны в этом клубе были удобными, а кабинки находились достаточно далеко от танцпола, поэтому Джордж заказал себе несколько напитков, чтобы спокойно поболтать с Максом. Джордж запамятовал содержание самого разговора, но помнил, что расстегнул три пуговицы на рубашке, в то время как Макс задумчиво разглядывал этикетку на коробке с салфетками. — Тут вместо заглавной «О» написано «0», — сказал тогда Макс. — Какая халатность, — небрежно бросил Джордж. Его больше не удивляла занудная натура Макса. — Знаешь, что такое Pornhub? — спросил Макс. — Конечно, — растерянно ответил Джордж. — Ну так иди наверх и посмотри порно. Разговаривать с тобой скучно, — сказал Макс.       И с этого момента у Джорджа случился провал в памяти.       Он свято верил в пиарщиков Mercedes и считал, что они сумеют справиться с кризисом такого масштаба, как «Джордж Расселл и Макс Ферстаппен осрамились как два малолетних дебила, опубликовав видео, в котором они изображают, как сантехник прочищает трубу в общественном туалете». Но Макс — заклятый враг Джорджа. Он даже представлять не хотел, какой это будет позор.       Джордж наклонился, поставил бокал с вином на подставку телефона в туалете, затем поднял трубку и поздоровался с Максом. Макс не ответил. Микрофон его мобильного как всегда был говно, а по ту сторону доносились звуки, будто Годзилла дерётся с Волан-де-Мортом. Джордж прислушался, и его лицо скривилось. Потом он в надежде не показаться пьяным прочистил горло и произнёс: — Я не звоню тебе, потому что скучаю, — вот он всё и перепутал.       В ответ тишина. Волан-де-Морт, похоже, применил Экспеллиармус, поскольку Макс не стал сразу же высмеивать Джорджа. — Я звоню, потому что в туалетной кабинке есть дыра. Такая, какой обычно пользуются, — Джордж прислонился к стене, к виновнице его возмущения. — Кто выбрал это место? Что это за помойка?       В стенной панели зияла дыра размером с кулак, расположенная относительно низко и ведущая в следующую кабинку. Джордж протянул руку и обнаружил, что ему придётся присесть на корточки, чтобы его промежность оказалась на одной линии с дырой, ведь он был слишком высоким. В голову пришло, что если Макс нагнется и подставит задницу к дыре, то окажется именно такого роста, какой нужно. — Так... где тебя черти носят, Макс? Это ты по телефону говоришь? — спросил Расселл. Ему не терпелось сбросить напряжение.       Джорджу показалось, что он услышал смех. Трудно было сказать наверняка, потому что микрофон Макса издавал столько шума, словно он играл на официальном сервере Battlefield 1. — Скажи что-нибудь, дай хоть какую-нибудь обратную связь. Что угодно. Что-нибудь, — в голосе Джорджа звучало отчаяние. Наверное, он и был в отчаянии. После нескольких долгих мучительных секунд он решил, что не позволит Максу прикалываться над собой.       Пришлось приложить немало усилий, чтобы вытащить свой член из штанов, поскольку он уже был довольно эрегированным, а процесс расстегивания молнии чуть не убил Джорджа. — Не знаю, что это за фокус ты удумал, но я в нем не участвую, — сказал Джордж.       Будь ты здесь, я бы приказал тебе снять твои обтягивающие джинсы и велел бы послушно наклониться, подставить свою горячую влажную узкую дырочку. Я бы обращался с тобой так, как мне заблагорассудится; ебал бы, пока ты не взмолишься тебя отпустить, как те тупые домохозяйки в порнухе. Это ты хочешь услышать? Ты красивее всех их, когда краснеешь. Знаю, ты ненавидишь, когда я это говорю.       Джордж с трудом проглотил эти слова. Он чуть не произнёс их вслух. — Ну, знаешь, я не... не собираюсь играть с тобой в кошки-мышки. От тебя вообще не дождёшься ответа, хотя мы уже достаточно времени потратили на разговоры, и, если ты сейчас не прекратишь выпендриваться, на сегодня мы закончили.       Он взял член в руку и начал небрежно его поглаживать. Это было похоже на полноценный секс по телефону, пусть даже с элементами унизительной лексики, но в глубине души Джордж понимал, что это не то, чего он хочет. Некоторое время он усиленно мастурбировал, но обнаружил, что ему очень трудно отдаться этому процессу.       И вдруг по другую линию с помехами зазвучала электронная музыка. — ...что ты, блин, несёшь? — Макс перекрикивал музыку. — Я же всё это время говорил с тобой. Эй, я внизу. Почему ты меня не слышишь? У меня вроде хороший микрофон.       Джордж застыл в шоке. Его правая рука лежала на подоле рубашки, а кулак был сжат крепче, чем у австралийского кенгуру. — Ферстаппен, — сказал он, выделяя каждое слово: — Иди сюда, блять. Сейчас же. Немедленно. Быстро. — Зачем? — спросил Макс. В его голосе слышалось искреннее недоумение. — За тем, что мне это надоело!       На следующий день их пиарщики раз десять высказали им за то, что они повредили стеновые панели туалета, но зато Макс пообещал Джорджу, что купит новый телефон, так что, кажется, всё не так уж плохо.