Как тебе мой микрофон?

      Джордж ни разу не дарил Максу подарков на Рождество. Да, они были знакомцами, даже проводили вместе отпуск и много говорили ни о чём, но в целом Джордж с Максом не были близки. В представлении окружающих они считались врагами, и на посиделках их приходилось усаживать отдельно, на противоположных концах стола.       Вот почему Карлос поднял брови, проходя мимо Джорджа. Он сразу заметил имя получателя на экране телефона. Зрение у гонщиков потрясающее. — Ты это для Макса заказываешь? — спросил Карлос. — Да, я случайно разбил его кружку, — пожал плечами Джордж.       Это была не совсем ложь. В конце концов, места в подсобке было не так уж много, и развернуться было негде. Джордж и Макс сами-то чудом смогли втиснуться, а во время интенсивных телодвижений опрокинуть что-нибудь вовсе не удивительно. — И в качестве извинения ты решил подарить ему беспроводные наушники с шумоподавлением за пятьсот фунтов? — воскликнул Карлос в изумлении. — Вы что, встречаетесь? Иначе я вообще не понимаю такой щедрости, приятель.       Джордж насмешливо фыркнул. — Нет, ни в жизнь. Если бы в мире остались только я и Ферстаппен, я бы всё равно его не выбрал.       Полчаса спустя Джордж прятался в запертой комнате, нервно расхаживая по ней и заложив руки за спину, а затем все-таки отправил Максу сообщение: «Какие у нас теперь отношения?» «Ты играешь с кем-то в правду или действие? — спросил Макс. — Если да, тогда мы лучшие гей-друзья, которые познакомились в Grindr».       Сердце Джорджа пропустило удар.       Ну а чего ещё он мог ожидать от Макса? Ферстаппен никогда не выражал открыто своих чувств к Джорджу. Он всегда на связи, однако явно не хочет быть назойливым. Похоже, стоит Джорджу отпустить его, как кролик Миффи в маленькой синей гоночной машинке под номером 1 помчится сломя голову в сторону Милтон-Кинса.       Джордж не умел разговаривать с Максом, а предпочитал прикасаться к нему, и по прикосновению кончиков пальцев к его коже Ферстаппен безошибочно определял намерения Джорджа.       Действуй, реагируй, отталкивай, отступай. Джордж либо ласкал взмокшую шею Макса, либо хватал его за волосы и оттягивал назад, прежде чем засунуть член ему в глотку. Слова могли лгать, но от шлепков по заднице Максу не уйти. Макс мог бы сопротивляться, но оставался тихим и покорным, лёжа на коленях Джорджа и принимая удары.       В каждый ответственный момент Макс отказывался разговаривать с Джорджем.       Из-за этого секс посредством слов казался особенно заманчивым, хотя Джордж подозревал, что Макс будет всячески избегать всего этого. «Я думал, что на взаимном интервью мы договорились об отношениях», —Джордж продолжал печатать: «Просто я не знаю, что ты получишь, если я решу оставить тебя на испытательный срок».       В этом году Джордж был ближе всего к Максу: они оба управляли абсолютно непредсказуемыми болидами и гонялись с ордой неудачников в игровом манеже, где повсюду были разбросаны детальки Lego; Макс водил всё лучше и лучше, но и у Джорджа бывали моменты вдохновения. А еще в какой-то момент Расселл обнаружил, что ищет одобрения Макса. Он надеялся, что Ферстаппен сможет увидеть его таким, какой он есть на самом деле. Его одержимость Максом граничила с парализующей ревностью и нездоровым собственничеством, будоража его мысли постыдными, однако приятными образами. В конце концов Джорджа осенило. «Чёрт, — подумал Джордж, глядя на строку состояния, на которой значилось, что Макс набирает текст, — я идиот, написал лишнего. Зря я это сделал». Он стиснул зубы и подождал, пока Макс кончит печатать. В любом случае, даже если он не получит сообщения, то не потеряет его. Джорджу не о чем было беспокоиться. «Ты можешь переименовать у меня свой контакт на Папочка, — как бы небрежно ответил Макс, — например».       Джордж чуть не выбросил телефон в мусорное ведро. Он широко раскрыл глаза, ощутив, как вдоль позвоночника пробежала волна неудержимого возбуждения. «Чего?» — Джордж был так потрясен, что не нашел других слов.       Через некоторое время Макс ответил ему. «Ладно, как хочешь», — написал Макс, и Джордж представил искренность в его лице. «Бывай». «Нам нужно созвониться, — не успев опомниться, уже печатал Джордж. — Нет, мы подождём, пока тебе не доставят новый микрофон… Ладно, я заказал экспресс-доставку, но...» «Карлос сказал, что ты можешь быть в здании Williams, так что возьми из шкафчика рацию», — написал Макс.       Смешно. Джордж знал Макса больше двадцати лет, и только сегодня он впервые осознал, что тот мог быть тайно в него влюблён. Оказалось, что весь его «игнор» был просто игрой в недотрогу, уловкой, стратегией, чтобы привлечь внимание Джорджа, и Джордж наконец это понял.       В два шага он добежал до шкафа (Джордж всегда уверенно держался благодаря своему высокому росту). Увидев логотип Red Bull на гарнитуре, он смутно почувствовал, что что-то здесь не так, но в брюках уже было тесновато, поэтому Джордж всё равно вознамерился воспользоваться случаем. Он сдержался и не поддался искушению тут же попросить Макса называть его папочкой, ведь имя Йоса Ферстаппена был для них обоих стоп-словом, правда они от этого быстро отказались.       Джордж кашлянул: — Ну и, Макс?       Вслед за этим послышался звук открывающейся двери. Сердце Джорджа заколотилось. Он поднёс рацию к уху и с нетерпением стал ждать. — С годовщиной первого поула, Джордж! — радостно воскликнул кто-то.       Ввалилась толпа людей, и впереди неё был Макс со второй рацией в руках. Голландец улыбнулся и помахал ему рукой, пока в уши Джорджа одновременно вливались песня с поздравлением и вторящее ему с помехами эхо из рации. — Мы приготовили для тебя торт и хлопушки, прям как когда ты впервые завоевал поул-позицию, ну же! — радостно воскликнул Макс. — Э-э, мы пришли не вовремя? Ты чего расстроился?»