Как тебе мой микрофон?

      За несколько ночей до пятого инцидента Джорджу приснился Макс. Снилось, что они с стояли перед Устами истины, и по какой-то причине в тот день в Риме было очень мало туристов, настолько мало, что они могли свободно и уверенно говорить, подначивая друг друга первым засунуть руку в каменную пасть, и битва их была настолько ожесточенной, что напоминала сражение линкора типа «Кинг Джордж V» с Летучим голландцем.       Джордж не был поклонником «Римских каникул», и ему вовсе не нравился его попутчик, который со всей торжественностью познакомил его с историей этой достопримечательности. С тех пор, как Макс украл первый поцелуй Джорджа, перед тем как подняться на подиум (теперь сверкающие трофеи не казались недосягаемыми), он постоянно являлся во снах Джорджа в разных образах. — ...короче, это знаменитый детектор лжи, — сказал Макс. — Соврёшь — откусит ладонь.       Джордж сделал жест рукой, мол, «после вас»: — Географы-историки вперёд.       И Макс действительно засунул туда руку. Джордж мысленно возмутился, надеясь, что Макс не воспримет его насмешку как комплимент, но Макс, казалось, был совершенно не в состоянии понять сарказм Джорджа, который его вовсе не скрывал. — Макс, — сказал Джордж, — что тебе больше всего нравится делать? — Проходить трассу Нюрбургринг Нордшляйфе на симуляторе, — произнёс Макс. — Что ты больше всего хочешь сделать со мной? — Джордж вдруг осмелел. — Хочу вместе погонять на симуляторе на Нюрбургринг Нордшляйфе, — честно ответил Макс. — Что ты хочешь мне сказать? — спросил Джордж и, с совершенно потеряв контроль над своим собственным выражением лица, ухмыльнулся. — Скажи мне первое, что приходит в голову, а не тщательно продуманные слова. Просто говори, Ферстаппен, доверься своим инстинктам.       Макс заметно колебался. — Ты точно хочешь знать? — осторожно спросил голландский гонщик. — Боюсь, это разрушит всё, что есть между нами.       Джордж глубоко вздохнул. Он попытался успокоиться, но не вышло. — Не думаю, что у тебя память, как у золотой рыбки. Почему ты не можешь собраться ради меня? Просто расскажи, — подчёркнуто произнёс Джордж.       Глаза Макса загорелись, и он тут же оживился. — Нюрбургринг Нордшляйфе до сих пор остаётся одной из самых красивых и сложных трасс в мире. Церемония закладки первого камня состоялась летом 1925 года, а всего два года спустя на этой трассе, длина которой на тот момент составляла всего 28,265 километра, прошла первая гонка...       Джордж проснулся, будто его водой окатили. Он поклялся не разговаривать с Максом три дня, и сдержал слово. К сожалению, на четвертый день была запланирована запись шоу, поэтому Джорджу пришлось стиснуть зубы и снова заговорить с Максом.       Поначалу он не знал, что его партнёром будет Макс. Тема этого эпизода — «Таланты на полставки»: несколько гонщиков случайным образом выбирались на роль временных инженеров для других. Макс, который много лет проработал с одним и тем же инженером, явно лучше подходил для этой роли.       Когда Джордж сел в Mercedes W16 в полном обмундировании, надел гарнитуру и нажал кнопку радио, его сразу же охватило дурное предчувствие. — Добрый день, Джордж. Это Макс. Для меня большая честь быть твоим партнёром сегодня, — сказал Ферстаппен. Громкий шумный звук из радио, словно диджей играл стоя на руках перед сотней тысяч слушателей, оглушая толпу, возбудил член Джорджа. — Я ухожу на больничный, — голос Джорджа от гнева дрогнул. — Слышишь, Ферстаппен? Иди и скажи съёмочной группе, что я ухожу, или пусть тебя заменят, иначе я здесь больше ни секунды не останусь. — Ты называешь меня по фамилии только когда недоволен, — спокойно проговорил Макс. — Что, тебе неприятно одно только то, что я существую и дышу? Ну ты всегда можешь обратиться за помощью к своему милому Тото. — Не тебе мной командовать, — прошипел Джордж. — Подожди, сотрудники Netflix это записывают?       Сердце Джорджа забилось тревожным колокольчиком. Механики собрались на совещание, и Джордж был там один, но всё равно оставался настороже. — Нет, не боись. Я немножко хулиганю. Заранее стащил гарнитуру из гаража, инженеры не заметили, так что сейчас я спокойно валяюсь в комнате отдыха и играю с тобой в ролевую игру. Мой совет: не вылезай резко из болида, — Ферстаппен только что беззаботно сбросил самую настоящую бомбу.       Бог Трёхконечной Звезды, наверное, и не убил бы Джорджа за это, но его эрекция усилилась ещё быстрее. Он и не подозревал, что разочарования, которые он пережил в прошлом, выработали у него условные рефлексы. Да, нормальный человек тут же стал бы импотентом, но Джордж был полон решимости взять первое место даже в области сексуальной функции. Это была непоколебимая решимость топ-пилота. — Как по-детски, — после долгого молчания выдавил из себя Джордж. — Тебе не кажется, что такая возможность выпадает редко? — Макс сделал паузу. — Не знаю, мне показалось или ты действительно делаешь это нарочно. Я заметил, что в последнее время ты ищешь возможности поговорить со мной по телефону. — Я сейчас не в настроении с тобой возиться, — напряжённым голосом проговорил Расселл. — И вообще, ты не в моём вкусе. И зачем ты спёр мерсовский микрофон?! Ты что, автобот, присланный трансформерами?! — Ну, — сказал Макс своим характерным серьёзным тоном для дискуссий, и будто ниоткуда возникли и приросли к его лицу очки в чёрной оправе. Нарисовавшийся в воображении образ занудного школьника Макса, похожего на хулигана, лишь подлил масла в огонь. Джорджу захотелось спорить дальше. — Технически, нет. — Так какой у тебя мотив? — Джордж почувствовал, как загорелись его уши. — Говори сейчас же! Не испытывай моё терпение, иначе я доложу о тебе в FIA.       Макс присвистнул. Несколько секунд он молчал. Треск электричества причинял дискомфорт как голове Джорджа, так и его головке. А потом Макс, похоже, подправил настройки гарнитуры, и все шумы стихли.       Затем он обиженно прошептал: — У меня нет никаких мотивов. Я просто хочу узнать тебя получше. Но ты же меня накажешь, если я буду непослушным?       Джордж откинул голову назад, его тело отреагировало быстрее разума, так что на следующих словах он споткнулся: — Повтори ещё раз. — Я уже стою коленями на стуле, как ты обычно просишь, пятки вместе, ремень вынут из шлёвок, я держу его рукой и кладу на поясницу, мне нельзя двигаться, пока ты не подойдёшь. Если я продолжу возбуждать тебя так, ты всё равно будешь ко мне прикасаться?       С губ Джорджа сорвался уязвлённый стон: — Чёрт, остановись.       Ему хотелось сейчас же пригвоздить запястья Макса к полу, а затем войти в него, дюйм за дюймом проникая глубже, так глубоко, как не выразить словами, пока крики Макса не утонут в божественном наслаждении.       Джордж поднял визор шлема и в отчаянии потёр лоб. Чёрт-чёрт, подумал он про себя. Если бы он связал Максу руки ремнём, а потом вошёл в него, он бы не смог разглядеть ту премилую родинку на губах Макса, что придавала ему какой-то мальчишеский вид. Он не мог объяснить, откуда в нём взялась жажда разрушения, но мысль о том, чтобы, глядя на Макса сверху вниз, заполнить его собой, была прекрасна. — Разве ты не хочешь увидеться? — умолял Макс. — У меня была ужасная неделя, мне это нужно, пожалуйста, Джордж... — Нет, — пробормотал Джордж себе под нос, — ты же знаешь, я не могу. Хотя. Ну и чёрт с ними. Приготовься. Думаю, за двадцать минут мы успеем записать первые несколько... — Ого, — сказал Макс, вернув свою привычную нечеловеческую манеру речи. — Вот это настрой! Ну меня и так устраивает. Не ожидал, что ты окажешься таким сговорчивым. Неужели тут такие хорошие басы? В любом случае спасибо, дружище, хорошая актёрская игра. Теперь я спокоен. Позже нам нужно будет выполнить несколько финтов, а потом тебе придётся импровизировать...       На миг во вселенной воцарилась оглушительная тишина. Затем микрофон Джорджа взорвался. — @￥%……￥#……%, — Джордж саданул кулаком по рулю. В эту секунду он наиболее остро ощутил праведный гнев. — *&……*%&……&%%￥!