Depth over distance | Ближе, чем кажется

Июнь Отделение неотложной помощи было переполнено. Точнее, оно достигло своего лимита еще три часа назад и теперь по степени отчаяния напоминало лавку мадам Малкин во время январской распродажи. Казалось, все волшебное население решило массово слечь в случайно выбранный июньский четверг. Только этот четверг не был случайно выбранным. У Гермионы были планы после смены, которая должна была закончиться четыре часа назад, но вселенная ее ненавидела. Вопреки здравому смыслу, Гермиона согласилась пойти с Драко на его корпоративную вечеринку. Она убеждала себя, что выпить с Гарри и Джинни будет весело, но, по правде говоря, недавно обнаружила в себе доселе неизвестную ревнивую жилку. Пару недель назад Драко сфотографировали с очередной симпатичной коллегой-блондинкой — и на следующий день снимок появился в «Ведьмополитене». Несмотря на то, что большую часть того вечера Драко провел между ног Гермионы, она все равно кипела от злости. Разумеется, в его отсутствие. Гордость у нее еще оставалась. А ярости было в избытке. Именно Гермиона настояла на том, чтобы они не торопили события и держались подальше от внимания общественности. В основном ей просто хотелось наслаждаться Драко в одиночестве — без необходимости считаться с его матерью и друзьями, прессой, своими друзьями и бесконечным хором чужих мнений. Гермиона не была готова вернуться в тот период, когда «Ведьмополитен» активно интересовался ее личной жизнью. Драко в ответ заявил, что «не собирается скрывать ее, как какую-то грязную любовницу». Всю следующую неделю Гермиона спрашивала его, хочет ли он, чтобы она отсосала ему как его официальная девушка или как та самая грязная любовница. Сегодняшняя вечеринка должна была стать грандиозным заявлением «Я сплю с Драко Малфоем и мне это чертовски нравится», но люди просто не могли перестать умирать. Выпить с Гарри и Джинни Гермиона могла в любой день. На эту вечеринку она собиралась прийти, чтобы пометить свою территорию. Пока Гермиона размышляла о собственной жалкой ревности, ее пациент продолжал умирать. Причем делал это громко. Он поступил с острыми болями в животе, но упорно отказывался признаваться, какое зелье принял. Его показатели стабильно ухудшались последний час, и Гермиона уже дважды спасала его кишечник от ишемии. Текущая проблема заключалась в том, что сердце пациента настойчиво пыталось остановиться. — Мистер Мортенс, я прекрасный целитель, — рявкнула Гермиона. — Но хреновая провидица. Если это изощренная попытка самоубийства, хотя бы позвольте мне связаться с вашей женой, прежде чем я уйду лечить кого-то, кто действительно хочет жить. Из угла раздался писк целителя-стажера. Обычно манера обращения Гермионы с лежачими больными была куда мягче, но сегодня выдался тяжелый день. Смотровых не хватало, и она застряла в коридоре, окруженная звуками переполненного приемного покоя: кто-то причитал, кто-то блевал, а какой-то напыщенный идиот орал на несчастную медиведьму. — Я не могу сказать, целитель Грейнджер. Иначе лишусь работы. Тучный лысый мужчина был сотрудником Министерства, но Гермиона его не узнавала. — Мистер Мортенс, вы лишитесь жизни. Я не собираюсь докладывать аврорам, что именно вы приняли. Перед вами у меня была ведьма, которая облысела, потому что решила осветлить волосы маггловским способом, — и использовала, черт возьми, неразбавленный отбеливатель. Сожгла всю кожу головы. Поверьте, что бы глупое, постыдное или незаконное вы ни совершили — вы не уникальны, и это точно не стоит вашей жизни. Гермиона напомнила себе, что стала целителем, чтобы помогать людям. Но никто не обещал, что помогать она будет умным людям. Мужчина, вздохнув, наконец сдался. — Я принял зелье для повышения продуктивности… но теперь все вокруг выглядит желтым. Ради всего святого. — Если бы вы сказали об этом раньше, мы бы сэкономили полчаса, — Гермиона хотела звучать мягко, но вышло довольно устало и раздраженно. Она повернулась к стажеру: — Какое вещество вызывает нарушения зрения, ишемию кишечника и сердечную аритмию? — Э-э… — пробормотал студент, уставившись на нее как олень на свет фар. Это была освященная веками традиция — оказаться в центре внимания, не имея при этом ни малейшего понятия, что сказать. — Ишемия кишечника редка, так что вы получите зачет. Мистер Мортенс принял зелье с избытком наперстянки, — Гермиона выразительно посмотрела на пациента. — Да, того самого красивого фиолетового цветка. Из него получают дигоксин. Для чего он используется? — Гермиона оглянулась на студента. — Э-э… сердечные зелья? — рискнул студент. — Противоаритмические препараты, — поправила Гермиона. — И что мы делаем при передозировке? — Э-э… — проблеял студент, но затем, к счастью, продолжил: — Как минимум сутки под наблюдением: пульс, электролиты, почечная функция… и, возможно, противоядие? — Возможно, противоядие, да. Сбегайте к зельеварам и попросите антидот. Вам понадобится узнать вес пациента для дозировки, — Гермиона повернулась к пациенту. — Мне нужно, чтобы вы назвали поставщика, я передам его имя аврорам. Эта дрянь смертельно опасна. Оформив госпитализацию для наблюдения и подписав лист присутствия студента, Гермиона сняла мантию целителя и направилась в свой кабинет, чтобы переодеться. Она выбрала красное в мелкий белый цветочек платье с запа́хом, ниспадающее чуть ниже колен. Оно выглядело куда жизнерадостнее, чем Гермиона себя чувствовала. Еще она надела каблуки — как идиотка, лезущая из кожи вон, чтобы произвести впечатление. Не имея ни минуты в запасе, Гермиона нанесла минимум макияжа и скрутила волосы в небрежный пучок, который каким-то чудом можно было отнести к категории «нарочитая небрежность», а не «Чернобыль». Через сорок пять минут после начала вечеринки в Аврорате Гермиона забилась в безлюдный угол и настрочила записку секретарю с указаниями прижать одного типа в Лютном переулке, торгующего смертельно опасными эликсирами для повышения работоспособности. Ей на талию скользнула рука: — Часто здесь бываешь, красотка? На Драко Малфое был темно-синий костюм-тройка, а прическа выглядела куда лучше, чем у Гермионы. Справедливости ради, такое было обычным делом, но сегодня это было особенно вопиюще. Гермиона обернулась и поцеловала его. Он пах божественно — шампанским и дорогим одеколоном. — Да, надеюсь наткнуться на симпатичных авроров. Не видел таких? — Как грубо, Грейнджер. Я и есть симпатичный аврор, — ответил Драко, бесцеремонно сжимая ее задницу. — В единственном числе? Самоуверенно, не находишь? — поддразнила она, касаясь губами его губ и хватая за задницу в ответ. — Меня всегда интриговала загадка отсутствующего зуба Хьюза. — Мне нет равных, и ты это знаешь. Я не позволю тебе меня завести, — парировал Драко, отстраняясь и одаривая ее строгим взглядом. Гермиона обхватила рукой его пах и посмотрела так, чтобы стало ясно, как легко она может его завести. — Грейнджер, я без малейших угрызений совести нагну тебя и оттрахаю прямо в своем кабинете дальше по коридору, — пригрозил Драко, притягивая ее к себе и нависая над ней. — Точно, я забыла, что у тебя нет ни капли стыда, — рассмеялась Гермиона. — Давай лучше присоединимся к вечеринке, а нагибание оставим на потом. — Я запомню это обещание. Ты потрясающе выглядишь. Обожаю каблуки. Вместе они прошли через Аврорат и поднялись на один пролет к залу, в котором проходила вечеринка. Гермиона не знала, как это помещение выглядело раньше, но в данный момент оно напоминало ночной клуб, только с более ярким светом и менее громкой музыкой. К тому же средний возраст присутствующих стремился скорее к сорока, нежели к двадцати, и никто не блевал по углам. У бара их перехватили Поттеры. — Гермиона, наконец-то! — просияла Джинни. — Ты потрясающе выглядишь. Просто сногсшибательно. Классные сиськи, классная задница. — Спасибо, Джинни. Твои сиськи выглядят не менее великолепно. Повернись, дай полюбоваться остальным, — ответила Гермиона, не собираясь уступать в непристойном поведении на публике. Джинни, как Гермиона и думала, тут же развернулась, продемонстрировав поистине великолепную задницу. Платье облегало как вторая кожа, подчеркивая тело профессионального игрока в квиддич. Гермиона почти различала отдельные кубики пресса. На Джинни были высокие каблуки, которые одновременно могли послужить колющим оружием. — Добрый вечер, Поттер, — протянул Драко. — Хочу заявить, что я не пялюсь на задницу твоей жены, несмотря на все ее старания. Гарри рассмеялся и поцеловал Джинни в щеку: — Смилуйся, дай ему хотя бы выпить, прежде чем заставлять его потеть. Они заказали напитки. Гарри по-скромному — сливочное пиво, Джинни — шот огневиски, а Гермиона позволила Драко выбрать бутылку красного вина. Он же был Экспертом с большой буквы Э. Они легко завели на удивление непринужденную беседу. Гермиона не обсуждала с Драко свой план «пометить территорию» и почувствовала его изумление, когда переплела свою руку с его. Драко посмотрел на нее, коротко и искренне улыбнулся и притянул ближе, одновременно активно соглашаясь с Джинни по поводу каких-то сплетен о любовнице министра. В какой-то момент Джинни удалось поймать Гермиону одну и предложить тост. — За меня — ту, которая сегодня напьется в хлам, возможно, в последний раз на долгое время, потому что я подумываю наконец позволить Поттеру меня обрюхатить. Гермиона моргнула, а потом крепко обняла Джинни. — О, Джинни. Я еще никогда так не радовалась оргазмам Гарри. Удачи. И как-то так на этом все и закончилось. Джинни не стала вдаваться в подробности или объяснять, а Гермиона не спрашивала. Достаточно было того, что подруга поделилась. Следующие два часа были посвящены заговору с целью напоить Драко. Затея провалилась. Он (мудро) не брал ничего из рук Джинни и категорически отказывался от всего, кроме вина. При этом он, судя по всему, мог выпить целую бутылку, не проявляя ни малейших признаков опьянения. Аристократическая дикция оставалась безупречной, пока он ныл о качестве «министерского вина». Это в равной степени бесило и впечатляло. — Поттер, старина, представишь меня своей подруге? — прогремел голос слева. К ним подошел высокий, широкоплечий мужчина лет сорока с небольшим. Темные блестящие волосы. Аккуратная щетина. Линия челюсти, достойная рекламы парфюма. — Эллиотт. Это одна из моих близких друзей, Гермиона Грейнджер, — Гарри обернулся, а Джинни с бокалом в руке испарилась на полуслове, переместившись к группе молодых женщин-авроров. Гермиона протянула Эллиотту руку для рукопожатия, но он поднес ее кисть к губам и поцеловал. Фу, какого черта? — Мисс Грейнджер. Приятно познакомиться. Кажется, вы теперь работаете в Мунго? Эллиотт — Гермиона не знала, фамилия это или имя — стоял на пару дюймов ближе, чем следовало. Драко, по другую сторону от Гермионы, тоже придвинулся. — Да, все верно. Я занимаюсь дегенеративными заболеваниями, — ответила она, делая глоток вина, чтобы хоть что-то разделило их. Она не знала, в каких отношениях Эллиотт с Гарри, и потому не понимала, насколько вежливо ей нужно дистанцироваться. Гарри, должно быть, был пьянее, чем она думала, — обычно он лучше считывал обстановку. — Как дела в Секторе борьбы с незаконным применением магических артефактов, Эллиотт? — вклинился Малфой, обнимая Гермиону за талию подчеркнуто демонстративным жестом и буквально оттягивая ее на шаг назад. Видимо, деликатности на повестке дня не было. — Все по-старому, — ответил Эллиотт голосом человека, которого собственная работа совершенно не вдохновляла. Гермиона не могла его винить — Артур тоже не сумел сделать охоту за буйствующими унитазами захватывающей для кого-либо с рациональным уровнем интереса к резиновым уточкам. — Что ж, приятно было поболтать, — беспечно продолжил Драко. — Нам нужно проверить Джиневру — бедняжка совсем не умеет пить. — Драко произнес это, уводя и Гермиону и Гарри прочь. Джинни оживленно болтала с парой женщин и совершенно не выглядела так, будто нуждалась в спасении. — Ну что, как думаете, Эллиотт уловил намек, что Гермиона занята? — сухо спросил Гарри. — Не знаю, подействовал ли намек вообще. По крайней мере, на этот раз Эллиотт выбрал незамужнюю женщину. Джиневре — зачет за блестящую скорость реакции. — Драко направлял Гермиону так, чтобы она шла чуть впереди него. Гермиона вопросительно на него посмотрела. — Ставлю половину своего хранилища, что он пялится на твои ноги, — ответил Драко. — На мне даже не откровенное платье, ему видна разве что голень, — она попыталась снова оказаться сбоку от Драко. Разговаривать через плечо было неудобно. — Гермиона, этот мужик — извращенец. Он не заслуживает даже твоей голени. — Честно говоря, я до сих пор не уверен, что Малфой тебя заслуживает, а он хотя бы сносен в последнее время и никогда не клеился к Джин, — вставил Гарри. — Не думаю, что ты считаешь кого-либо достойным Грейнджер, разве что подумываешь превратить свой брак в шведскую семью. — Пожалуйста, перестаньте обсуждать меня так, будто я не способна принимать решения сама, — ответила Гермиона, усиленно концентрируясь на том, чтобы не отпустить шутку про тройничок с участием Кэти Белл. Она не забыла бросить на Гарри выразительный взгляд, чтобы он понял — шутка была наготове, но Гермиона решила воздержаться. — Прошу прощения, ты свободная и независимая женщина и сама решаешь, кто тебя достоин. Я лишь хотел заметить, что Малфой — тот еще хер, — сказал Гарри. — Согласна, хер больше среднего, и теперь этот хер принадлежит мне, — парировала Гермиона и остановилась, чтобы поцеловать этого хера в щеку. На лице Малфоя застыла лукавая ухмылочка. Если не считать полноценного поцелуя посреди танцпола, она мало что еще могла сделать, чтобы объявить всему миру, что спит с Драко Малфоем — и возможно, собирается делать это до конца жизни. Упомянутый хер выглядел чрезвычайно довольным таким поворотом событий. Гарри слегка позеленел. Как раз когда они добрались до Джинни, стоящей на другом конце зала, Драко прошептал: — Значит, больше никаких отсосов в роли грязной любовницы? — Нет, теперь я буду делать тебе минет исключительно как подобает приличной девушке. — Можно надеяться на счастливый конец? — Это был худший каламбур, который ты смог притянуть за уши. — Ты — лучшее, что я смог притянуть, — сказал Драко и притянул Гермиону к себе для поцелуя. Ходить на вечеринки в качестве пары было для Гермионы в новинку. Раньше вечеринки были возможностью подцепить кого-нибудь, если настроение подходящее, мужчина сносный, а трусики приличные. Теперь она обнимала самого привлекательного мужчину на свете, не следила за количеством выпитого и была гарантированно обеспечена как минимум одним оргазмом к концу вечера. Честно говоря, это ощущалось как свобода, а вовсе не как ограничение. Кто бы мог подумать, что стабильные оргазмы могут так вдохновлять? Гермиона всегда имела представление, где именно находится Драко. В какой-то момент она заметила, как он смеется с коллегой, и сердце пропустило удар, а грудь наполнилась теплом — она вспомнила, что Драко теперь принадлежит ей. Гермиона тут же строго себя одернула: она выпила недостаточно вина, чтобы оправдать подобную сентиментальную чушь. Она встретилась взглядом с Драко, тот улыбнулся ей, и выговор самой себе был немедленно забыт. Похоже, любовь превратила Гермиону в идиотку. Она не могла держать дистанцию и пересекла зал, чтобы присоединиться к Драко. Он выглядел совершенно трезвым, если не считать того, что постепенно давал все больше воли рукам. По мере того как вечер шел, рука Драко оказывалась то на внутренней стороне ее бедра, то на внешней стороне ее груди, то на шее, а один раз, совсем уж рискованно, Драко схватил ее за задницу под платьем, когда Гермиона стояла рядом с его стулом, а за ее спиной была стена. Гермиона чувствовала себя подростком. Только вот ее подростковые годы были наполнены домашними заданиями, тревогой и войной, а публичных нежностей в них было крайне мало. Вожделение мешало ей сосредоточиться, пока коллеги Драко рассуждали о том, как магглы предсказывают погоду без прорицаний. Ее спрашивали об этом дважды, но единственным ответом было «математика», что, по всей видимости, сочли недостаточным. Они задержались еще на два часа, безуспешно пытаясь напоить Драко. Гарри, напротив, был в хлам. Он воспевал тело Джинни, пока они оба, спотыкаясь, брели к камину. Гарри Поттер был мужчиной, пылко влюбленным в собственную жену. — Драко, нам нужно уходить, или мне придется принять твое предложение нагнуть меня в кабинете, — прошептала Гермиона, когда они двинулись к бару. — Не вижу никаких минусов, — пробормотал Драко, проводя рукой по ее пояснице. — Давай лучше вернемся домой и займемся грязным пьяным сексом там. Драко не нужно было повторять дважды. Он развернул их от бара к камину: — Не уверен насчет пьяного, но грязный — я определенно за. — Как?! — воскликнула Гермиона. — Почему ты все еще не пьян? Я видела, как ты выпил эквивалент двух целых бутылок вина. Ты жульничаешь? — Я не потерплю подобных безосновательных обвинений, — фыркнул Драко. — Я пью слишком много вина с тех пор, как еще ребенком присутствовал на светских мероприятиях матери. Она меня к этому готовила. — Твоя жизнь нелепа, — ответила Гермиона. — А теперь, пожалуйста, верни меня домой и оттрахай до потери памяти. Драко обвил рукой ее талию: — Дорогая, это невыполнимое задание — у тебя слишком хорошая память. Июль Было воскресенье, и они ничего не планировали. Драко спал наверху, а Гермиона заваривала чай. — Мерлин, Грейнджер, ты и правда эксгибиционистка. Судя по всему, Драко вовсе не спал наверху. Гермиона повернулась к нему. На нем были его дурацкие шелковые пижамные штаны и больше ничего. Она бросила взгляд на себя — на ней было лишь жалкое количество ткани, выдающее себя за трусики. — Ты не можешь указывать, как мне одеваться в моем собственном доме, Малфой, — сказала Гермиона, поворачиваясь обратно к чайнику и призывая молоко взмахом палочки. — Я никогда не требовал от тебя одеться и не потерплю подобной клеветы. — Она услышала, как он подходит ближе. — Я готов активно принимать все, что ты мне предлагаешь. — А как насчет того, чтобы принимать пассивно? — серьезно спросила Гермиона, когда руки Драко легли ей на бедра сзади. — Я готова тебе предложить. — Не давай обещаний, которых не сможешь сдержать, Грейнджер, — пробормотал он ей в шею. — Так вот почему ты вечно блокируешь свой камин? Она повернулась, выгадывая себе секунду, чтобы решить, как далеко она на самом деле хочет зайти с шуткой про пеггинг. Она не очень-то верила в то, что Драко такое может заинтересовать, — в чистокровной культуре хватало нездоровой маскулинности. Отложив разговор о пеггинге на потом, Гермиона сменила тему. — Да, — беспечно ответила она. — Я стала блокировать камин после того, как Гарри увидел мою грудь и потом неделями не мог смотреть мне в глаза. Не стоило ему рассчитывать на то, что я буду прилично выглядеть, находясь у себя дома. Руки Драко переместились на ее грудь: — Мерлин, ты лучшая ведьма на свете. Гермиона улыбнулась: — Откровенно говоря, я уверена, что ты мог бы раздеть немало ведьм без особых усилий. — О да, — согласился он, запуская руку ей в волосы. — Но ни одна из них не будет мучительно размышлять, спросить меня сейчас или лучше позже, нравится ли мне пеггинг. — Он развернул ее и поцеловал, едва коснувшись губами ее губ, а затем отстранился. — Я не пробовал. Не особо горю желанием, если честно. Но я готов на все, если тебе хочется. — Принято, никакого пеггинга. Не буду вносить в свой список. — Твой список? У тебя есть секс-список?! Почему я не видел твой секс-список? — Я чрезмерно организована во всем, что касается моей жизни, — ответила Гермиона как ни в чем не бывало, обвивая руками шею Драко и притягивая к себе на удобную для поцелуя высоту. — Разумеется, у меня есть планер секса. Если приготовишь мне завтрак, — прошептала она ему в губы, — я дам тебе на него взглянуть. Август Аврорат был почти пуст — близился конец рабочего дня. Драко задерживался допоздна каждый день на протяжении двух недель, и Гермиона была уверена, что найдет его в кабинете. Так и оказалось — Драко сидел, сгорбившись над столом, и яростно что-то строчил. Что любопытно, на нем были очки. Он поднял взгляд, когда она вошла. — Грейнджер, что-то случилось? — спросил он, потому что тяжелая детская травма приучила его несчастный мозг всегда ожидать, что все неожиданное связано с плохими новостями. — Ничего не случилось, я была в патентном бюро и подумала, что тебе, возможно, не помешает минет, — непринужденно ответила Гермиона. — Ми... Минет? — лицо Драко выражало несвойственное ему полное замешательство. — Я так и сказала, — произнесла Гермиона и сняла пальто. Под ним были темно-синие брюки и белая рубашка в офисном стиле, совсем не сексуальные. Гермиона расстегнула рубашку до середины в качестве компенсации. — Что происходит? Почему ты в моем кабинете в шесть вечера в среду и предлагаешь мне минет? — А ты не хочешь? — Минет? Конечно хочу, я скорее сдохну, чем откажусь от любой части твоего тела на моем члене. Но почему? — Драко отложил перо и теперь смотрел на нее так, будто она была сложной задачей по арифмантике. Боже, он не отстанет. — Мне кажется, ты убиваешь мою сексуальную спонтанность, заставляя меня тут объясняться, — Гермиона направила палочку на дверь, запирая ее. — Но раз тебе так надо знать: ты не спал со мной две недели, у меня овуляция, и я знаю, что не имею права упрекать тебя за переработки, но я решила, что если приду сюда, то смогу отвлечь тебя на три минуты и избавиться от бо́льшей части моего сексуального напряжения. — Понятно, — усмехнулся Драко. — Три минуты? Весьма самоуверенно, не находишь? — Спусти брюки, и я заставлю тебя кончить даже быстрее, — ответила Гермиона, которая никогда не отступала перед вызовами. Она потянулась снять рубашку, решив, что рискнет потратить время на то, чтобы надеть ее обратно, если кто-нибудь постучит в дверь. — Оставь рубашку, мне нравится мысль о чопорной и правильной Гермионе Грейнджер, которая мне отсасывает, — велел Драко и расстегнул ремень. — Ладно, я оставлю рубашку, если ты оставишь очки. — Договорились. Хочешь сидя или стоя? — Я хочу, чтобы ты сидел за столом, а я пряталась под ним. Он встал и поцеловал ее, медленно и чувственно. — Мне нравится, как ты мыслишь. Она мило ему улыбнулась: — Тогда тебе понравится, как я сосу. — Гермиона стянула с Драко брюки и толкнула обратно в кресло. Вернее, попыталась. К счастью, Драко проявил сотрудничество и сам послушно сел. Гермиона опустилась перед ним на колени и собрала волосы. Затем обхватила член одной рукой, поглаживая у основания, глядя на Драко снизу вверх и следя за тем, чтобы ее дыхание касалось головки. — На старт, внимание, марш, — прошептала она, и ее язык обвился вокруг кончика и скользнул вниз к основанию. Она поцеловала яички, прежде чем подняться обратно вверх. Голова Драко была слегка запрокинута, но взгляд был прикован к губам Гермионы. Драко выглядел великолепно, и она хотела его целиком, так что было немного обидно иметь доступ лишь к его члену. Немного. Гермиона взяла головку в рот, плотно прижимая язык к самому чувствительному месту, покачивая головой вверх и вниз и постепенно вбирая больше. Как ведьма с довольно скверной осанкой, склонностью к переработкам и практически нулевыми навыками йоги, Гермиона не обладала достаточной гибкостью шеи и плеч, чтобы заниматься этим вечно. Поэтому потратила немало усилий, конспектируя, что именно нравится Драко. Она отстранилась и нежно подула на его влажную головку. — Грейнджер, ты дразнишь, — простонал Драко над ней. Гермиона улыбнулась, глядя на него снизу вверх: — Да, и ты знал, что я такая. Просто чтобы доказать свою правоту, она запустила руку в вырез, сжимая собственную грудь и игнорируя истекающий член перед собой. — Гермиона, — жалобно выдохнул Драко. Она снова взяла его член в рот прежде, чем Драко взял дело в свои руки. Медленно вобрав головку, Гермиона покачивала головой, принимая член все глубже. Она расслабила горло заклинанием еще у его двери, и вскоре ее глотка была заполнена членом Малфоя, который тяжело дышал над Гермионой. Его руки легли на ее затылок — не заставляя ее брать глубже, а лишь следуя за ее собственными движениями и вплетаясь в волосы. Между его вдохами Гермиона услышала чей-то разговор снаружи. Она замерла, прислушиваясь к двум мужским голосам, один из которых вне всяких сомнений принадлежал Гарри Поттеру. Мужчины стояли за дверью, но, похоже, не собирались входить. Гермиона подняла взгляд на Драко, на лице которого было написано невероятное страдание. Ее озорную ухмылку несколько сдерживал тот факт, что рот был заполнен членом. Гермиона обхватила мошонку, поглаживая сзади самым длинным пальцем. Дыхание Драко стало сбивчивым, и его рука сильнее сжала ее волосы — почти до боли. Гермиона втянула щеки, погладив основание члена кончиком языка, и тихо замычала, двигая головой вверх и вниз. Наградой ей стала тихая череда ругательств, полный рот спермы и нарастающая скованность в челюсти. Гарри все еще разговаривал в коридоре, но слов Гермиона разобрать не могла. Она посмотрела наверх, сглотнула и одарила Драко блаженной улыбкой, отчего капля спермы стекла по подбородку. Затем прошептала: — Меньше трех минут. Драко, по всей видимости, лишился дара речи — сидел в офисном кресле с торчащим наружу членом и смотрел, как Гермиона вытирает его сперму с подбородка рубашкой — та все равно отправится в стирку — под аккомпанемент голоса Гарри: «Если я получу их до выходных, будет здорово». — Грейнджер, я никогда тебе не прощу, что ты заставила меня кончить под звучание голоса Поттера. Сентябрь Было почти девять, и Гермиона провела на работе больше тринадцати часов. Она была вымотана до предела. Приемный покой неотложной помощи весь вечер пустовал, и коллеги часами напролет пытали Гермиону своей пустой болтовней. «Пытали» — не то слово, которое она употребляла всуе, учитывая, что ее действительно когда-то пытали, но слушать, как сослуживцы распинаются о своих чертовых детях, оказалось почти так же невыносимо. В списке вещей, к которым Гермиона не испытывала ни малейшего интереса, рейтинг волшебных детских садов занимал одно из верхних мест. Что-то происходило с людьми, когда у них появлялись дети: их социальные антенны усыхали, а круг интересов сужался. Гермиона, конечно, восхищалась целительницами, слишком амбициозными, чтобы сидеть дома десять лет в ожидании, пока дети отправятся в Хогвартс, но вечные дебаты о том, куда девать ребенка до этого момента, звучали как заезженная пластинка, которую она слышала сотню раз. — ГРЕЙНДЖЕР! Крик донесся со стороны смотрового отделения. Рефлексы Гермионы были совершенно бесполезны в спорте, но она вылетела из кресла и рванула на голос с рекордной скоростью. — Сейчас прибудут авроры. Дуэль. Пятеро ранены, один мертв. Гарри. Раненые авроры — дело более-менее привычное, такое случалось раз в месяц-два. Погибшие авроры — редкость. Раз в пять-десять лет, может быть. Гермиона латала Гарри и его команду бессчетное количество раз, но еще ни разу не дежурила, когда кого-то приносили мертвым. К счастью, волшебники из разведки редко видели стены Мунго изнутри. Выбросив из головы Гарри и Драко, Гермиона переключилась на рабочий режим. Отвлекаться было нельзя. Она призвала тележку с экстренными зельями, распределила медиведьм по линиям сортировки и отправила кого-то вызвать через камин специалиста по темной магии. Камин полыхнул зеленым и выплюнул отряд мрачных авроров. К счастью, эти авроры были хорошо обучены. Один — невысокий, с густой темной бородой — мгновенно отыскал взглядом салатовую мантию Гермионы и начал докладывать. — Пятеро раненых авроров: двое красных, один желтый, двое зеленых. Один черный, — произнес он с легким шотландским акцентом. — Распределите их по линиям сортировки, красных — к окнам, — скомандовала Гермиона, уже двигаясь навстречу хаосу. — Что по красным? — У одного серьезная кровопотеря, режущее проклятие попало в бедро. Второй едва дышит, причина неизвестна. Гермиона приблизилась к двум носилкам и отметила, что на одних лежит женщина с медово-русыми волосами, а на других — собственной персоной Гарри чертов Поттер. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Полагаю, кровопотеря у Гарри? — задала риторический вопрос Гермиона, уже накладывая диагностические чары на залитого кровью друга, который, судя по всему, был без сознания. — Стабилизируйте дыхательные пути, — бросила она через плечо младшему целителю и медиведьме. — Кричите, если перестанет дышать. — Целитель слегка позеленел, но кислородонасыщающие чары были несложными. — Так точно, мэм, у Поттера, — подтвердил аврор, указывая на лужу крови. Гермионе было некогда рефлексировать и горевать по поводу того, что к ней начали обращаться «мэм». Гарри стремительно истекал кровью через крошечный порез на бедренной артерии. Так сильно кровить не должно, тем более под давящей повязкой. Гермиона наложила более развернутые диагностические чары. Давление низкое, но почки и мозг снабжаются. Пульс скачет — значит, компенсаторные механизмы работают. Электролиты в норме, гемоглобин в норме. Гермиона приступила к гематологическим диагностическим чарам — которые никто не любил, потому что их интерпретация была настоящей головной болью. Протромбиновое время зашкаливало, что объясняло сильное кровотечение. Однако это не объясняло потерю сознания — у Гарри оставалось куда больше пяти пинт крови. Гермиона с силой потерла ему грудину, но Гарри не отреагировал. Она зажгла палочку заклинанием, чтобы проверить зрачковый рефлекс, — признаков транстенториального вклинения не было. Гермиона быстро наложила Энервейт — было бы неловко, окажись Гарри просто оглушен. Не помогло. — Ему ввели какой-то антикоагулянт! — крикнула она в пустоту. — Мне нужны восполняющие зелья, кровоостанавливающее зелье, последнее — наружного применения. И инфузионная система! Гермиона продолжала накладывать чары. Коллеги были профессионалами — сами разберутся, кто побежит выполнять ее распоряжения. Волшебники так и не решили проблему восполнения крови у пациентов без сознания: зелья имели обыкновение скапливаться в легких, а не в желудке. Заклинания для восполнения гемоглобина были слабыми и неэффективными. Переливание крови маггловским способом оставалось предметом споров среди наиболее консервативных целителей, каковых было немало. Целители считали протыкание вен занятием варварским и примитивным. По совпадению, те же самые целители зачастую не могли попасть в вену катетером. В мрачной реальности Гермионе не нужно было проверять группу крови Гарри — они оба проводили в неотложной помощи достаточно времени, чтобы она знала ее наизусть. Гермиона установила катетер и подвесила пинту совместимой крови. Медиведьма нанесла на рану кровоостанавливающее зелье наружного применения, и Гермионе теперь оставалось только выяснить, почему ее лучший друг без сознания, а также попробовать сложное контрзаклятие, о котором она когда-то давно прочитала в книге из библиотеки Ноттов. — Свяжитесь с его женой, — бросила Гермиона через плечо. — Уже связался, целитель Грейнджер, — ответил голос, который она ассоциировала с нагибанием и множественными оргазмами. Она резко обернулась, пораженная. — Драко! Я не заметила, как ты появился. — Не хотел тебя отвлекать, — ответил он, все еще облаченный в аврорскую мантию, несмотря на поздний час. Гермиона не стала тратить время на то, чтобы обращать внимание на что-либо еще, и повернулась обратно к Гарри. Пять минут и почти пятьдесят заклинаний спустя Гермиона зашла в тупик и пребывала в бешенстве. — Я не понимаю, какого хрена он не приходит в себя. Разберусь сначала с его коллегами, потом вернусь. Дайте знать, если что-то изменится. Проблему с дыханием Гермиона решила быстро — банальный отек трахеи от вдыхания дыма, с которым младший целитель должен был справиться самостоятельно. Судя по выражению его лица, он и сам это понимал, так что Гермиона воздержалась от комментариев. Она вправила лодыжку, вывернутую совершенно не в ту сторону, и зафиксировала ее для последующего магического сращивания. Затем привела в чувство молодого человека, после того как исцелила его размозженное яичко, и посоветовала послать цветы коллеге, который его оглушил. Он заплакал. Гермиона перешла к глубокому рассечению на лице красивой женщины-аврора и сняла пару базовых темномагических заклятий. Никто не разговаривал, пока Гермиона переходила от аврора к аврору, латая их. В итоге она снова вернулась к Гарри. Гермиона наклонилась и прошептала: — Джинни тебя убьет, если ты заделал ей ребенка только для того, чтобы взять и умереть, Гарри. Похоже, угрозы тоже не могли его разбудить. Гермиона остановила кровотечение. Сняла антикоагулянтное проклятие. Провела все диагностические заклинания, какие только пришли в голову. Объяснения не было. — Переведите его в палату и наблюдайте. Я хочу, чтобы при нем постоянно находилась медиведьма, способная вызвать Патронуса. Свяжитесь со мной, если что-то изменится. И пропустите к нему жену, когда она прибудет, — велела Гермиона и пошла заниматься остальными пациентами. Она сделала быстрые, корявые заметки по аврорам, которых отправила домой, а пациентку с повреждением дыхательных путей от дыма оставила на ночь под наблюдением — у той наверняка разовьется вторичная пневмония. Гермиона где-то по дороге потеряла Драко из виду, но обнаружила его в пустом смотровом кабинете — он давал показания аврорам. Вид у него был либо как при запоре, либо как при крайней степени раздражения. Она оставила их и пошла проведать Гарри. Джинни сидела у его кровати, держа Гарри за руку. Он так и не очнулся. — Гермиона, пожалуйста, скажи мне, что ты сможешь его разбудить. Гермиона жестом попросила медиведьму выйти и наколдовала стул. — Прости, Джин, я не знаю, что происходит. Но продолжу работать над этим. Возможно, это просто магическое истощение. Если так, он отоспится и придет в себя. У нас нет способа это проверить, — Гермиона положила руку Джинни на колено. — Я подумываю поставить условие, чтобы он перешел на работу в офисе, — тихо сказала Джинни. — Такой стресс не может быть полезен для ребенка. — Уверена, Гарри послушает тебя — он не захочет пропустить жизнь своего ребенка, как это случилось с его родителями, — Гермиона улыбнулась. — И еще: твой малыш переживет пару дней стресса. Исследования о влиянии материнского стресса на плод довольно неоднозначны, если только речь не идет о войне или голоде. Гермиона не работала в акушерстве и часто забывала золотое правило — всегда называть плод ребенком. Но Джинни, похоже, не обиделась на такую обезличенность. — Пару дней? Ты думаешь, Гарри именно столько пробудет без сознания? — Надежда в голосе Джинни была почти невыносимой. — Прости, — тут же исправилась Гермиона. — Я не знаю, как долго. Магическое истощение обычно длится два-три дня, но я не уверена, что это именно оно. — Она достала палочку. — Хочешь посидеть здесь, пока я буду накладывать все диагностические чары, какие только знаю? — Да. И Джинни сидела, пока Гермиона накладывала заклинание за заклинанием — с каждой секундой все больше раздражаясь. Она завершила сеанс архаичным заклинанием для обнаружения бубонной чумы, которое в наши дни используют только на Мадагаскаре, и наконец сдалась. Затем обняла Джинни и пообещала вернуться утром. Медиведьма вошла в палату, когда Гермиона выходила. Она оказалась одна в ординаторской, что неудивительно — было почти два часа ночи. Гермиона заканчивала заполнять карту Гарри, когда дверь открылась. Драко Малфой выглядел полумертвым — редкое зрелище. Волосы по-прежнему были идеально уложены, но лицо осунулось, а форма была мятой. — Как скоро ты будешь готова отправиться домой? — спросил он, садясь рядом. — Ты сам себя приглашаешь? — Да. Я хочу быть уверен, что с тобой все в порядке, когда проснусь среди ночи и вспомню все это. О, это было на удивление мило, что делало ее следующую реплику несколько грубоватой. — Я разрешу тебе прижиматься членом ко мне всю ночь, если расскажешь, что произошло. Драко бросил на Гермиону непроницаемый взгляд: — Ты ужасно реагируешь на эмоциональную уязвимость. Тебе стоит над этим поработать. — На его лице мелькнула тень ухмылки, прежде чем оно снова стало серьезным. — Команду Поттера поймали, когда они сами пытались устроить засаду. И дали неожиданно мощный отпор для контрабандистов редких существ. Это все, что я могу тебе сказать. — Почему ты в это вовлечен? — Моя группа вела наблюдение за их точкой. Меня там не было, меня вызвали, когда все пошло наперекосяк. Гермиона поставила точку и убрала карту: — Слава Мерлину. Не представляю, как Джинни с этим справляется. — Я же говорил тебе, что не работаю в поле. Мы можем уже отправиться домой? От нее не ускользнуло, что он назвал ее коттедж «домом». Внутренний клубок стресса из-за Гарри немного ослаб, уступая место теплому, уютному чувству. — Имеешь в виду мой дом? — спросила Гермиона, просто чтобы поддеть. Подначки помогали держать отчаяние на расстоянии. — Очевидно, — ответил Драко, подыгрывая ей. — Потому что твой дом — это стерильная холостяцкая берлога, обставленная как монохромный мавзолей? — Да. Ты закончила? — На его лице было выражение бесконечного терпения — вероятно, потому что Гермиона постоянно издевалась над его нелепой бездушной квартирой. — Вполне. Вернувшись в коттедж, они разделись и почистили зубы в тишине. Драко лег на ее (их?) кровать и похлопал по месту рядом с собой, приглашающе вытянув руку. Гермиона свернулась калачиком, прижавшись к нему и положив голову ему на плечо. — Гермиона, — пробормотал он, целуя ее в лоб. — Хочешь поговорить об этом? Она молчала почти минуту. — Нет. Да. Говорить не о чем. В каком-то смысле я привыкла бояться за жизнь Гарри, но уже теряю хватку. Он не получал серьезных ранений последние пару лет, — она замолчала, собираясь с мыслями. — Думаю, хуже всего то, как Джинни на меня смотрела — с уверенностью, что я все исправлю. — Ты невероятно компетентна, — тихо проговорил Драко ей в висок. — Но я не творю чудеса. Если Гарри умрет, это будет моей виной. Не знаю, смогу ли я с этим жить, — голос Гермионы становился все более дрожащим. Драко повернулся к ней лицом. — Не строй из себя мученицу. Никто никогда не подумает, что ты сделала хоть на йоту меньше, чем все возможное. И, как бы мне ни было больно это признавать, Поттер до отвращения живуч и обладает каким-то невероятным запасом магической силы. Он выкарабкается. Гермиона не ответила, сосредоточившись на дыхании. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. В конце концов сон настиг ее. Гермиона влетела на работу в половине десятого следующим утром. Она уснула около четырех, убаюканная мерным ритмом руки Драко, поглаживающей ее бедро. Когда Гермиона проснулась, Драко уже ушел на работу. Джинни понеслась к ней, едва Гермиона вышла из камина. — Он очнулся! Говорят, с ним все в порядке! — Джинни обхватила Гермиону руками и сжала со всей силой квиддичного игрока. Округлившийся животик немного ей мешал. Гермиона крепко обняла ее в ответ. — Когда? — Она отстранилась, вглядываясь в лицо Джинни. — Почему мне не сообщили? — Потому что говорят, с ним все хорошо, а Гарри велел дать тебе поспать, — Джинни сияла. — Они говорят — магическое истощение. Ох, Гермиона! — Она снова обняла ее, еще крепче. Гермиона почувствовала, как плечо намокает от слез Джинни. — Я очень-очень-очень рада, Джинни. Пойдем к нему. Джинни высвободилась и буквально потащила Гермиону по коридорам Мунго. Гарри полусидел в кровати и уплетал нелепо роскошный завтрак, который совершенно точно был делом рук Молли Уизли, а не местного повара. Ее самый старый, самый лучший друг ухмыльнулся, когда Гермиона бросилась к нему: — Гарри Поттер, если ты еще раз так со мной поступишь, я умру, вернусь призраком и буду выть каждый раз, когда ты попытаешься заняться сексом. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты слишком зациклена на сексе? — пробормотал Гарри в ее волосы. Гермиона отстранилась, одарив его гневным взглядом: — А тебе кто-нибудь говорил, что тебе повезло остаться в живых — но не факт, что это навсегда? — Я люблю тебя и прости, что заставил тебя волноваться, я безмерно благодарен, что ты меня подлатала. Опять. — Улыбка Гарри была такой теплой и искренней, что злиться на него не получалось. — Я уже со счета сбился, сколько раз ты спасала мне жизнь. Назову первенца в твою честь. Гермиона запнулась — удивление смешалось со смехом: — Даже не вздумай, Поттер. Я точно умру, стану привидением и прослежу, чтобы ты больше никогда не зачал ни одного ребенка. — Ты правда выдвигаешь самые странные угрозы. — Я не шучу. Гермиона просидела у его кровати полчаса, накладывая диагностические чары и тщательно проверяя, что контрзаклятие от антикоагулянтного проклятия подействовало как следует. Джинни сидела по другую сторону, пытаясь — безуспешно — связать что-то отдаленно напоминающее детскую вещицу. — Мне пора бежать. Приемные часы, — наконец сказала Гермиона, сжав руку Гарри. — Я тебя люблю. Пожалуйста, перестань пытаться умереть у меня на руках. Гарри взглянул на Джинни и улыбнулся: — Мы пришли к соглашению — никакой полевой работы для меня в обозримом будущем. Джинни одарила Гарри взглядом, до жути похожим на взгляд Молли: — И никаких попыток блокировать темные проклятия, которые, по словам Малфоя, в целом считаются неблокируемыми — всеми, за исключением болванов, которые не умеют, блять, пригибаться. Мерлин, Драко опять будет выносить ей мозг жалобами на комплекс героя у Гарри. — Обещаю, — улыбнулся Гарри и сжал руку Джинни. Гермиона обняла его на прощание и ушла. Гермиона была голодна и вымотана, несмотря на часовой сон на диване ранее. Это означало, что терпение ее истощалось, уступая место раздражению. — Мистер Гордон, я правда не думаю, что ваш тиннитус связан с лечением, — повторила она в третий раз. Альфред Гордон был мужчиной средних лет, утомительным типом, пребывавшим в убеждении, что оказывает Гермионе услугу, позволяя себя лечить. Он регулярно отправлял ей сов в частном порядке и отказался дать разрешение на использование его анонимизированных данных в тех самых исследованиях, от которых сам же и получал пользу. — У меня не было никакого тиннитуса, пока вы не посадили меня на эти зелья. Я с ума схожу. — Вы слушаете громкую музыку регулярно? Или другие громкие повторяющиеся звуки? — Ну да. Но я всегда слушал громкую музыку. Тиннитус начался только после ваших зелий. В очередной раз Гермиона напомнила себе, что никто не становится целителем в надежде лечить исключительно приятных или умных людей. По всей видимости, целителем становишь для того, чтобы спорить с тупицами и мерзавцами. Нередко — с тупыми мерзавцами. Гермиона вздохнула: — Корреляция не равно причинно-следственная связь, мистер Гордон. Скорее всего, тиннитус рано или поздно появился бы у вас в любом случае. Гарантировать, что он не от зелий, я не могу, но очень сильно в этом сомневаюсь. — Тогда я хочу, чтобы вы назначили мне другое лечение. — Мистер Гордон, — начала Гермиона медленно, — именно благодаря этим зельям вы до сих пор можете колдовать. Альтернативные варианты у меня есть, но ни один из них не будет столь эффективным. Лично я сочла бы тиннитус приемлемой ценой за возможность продолжать творить заклинания. Но решение за вами. Они пришли к компромиссу. Мистер Гордон должен был сделать трехнедельный перерыв в лечении, в течение которого тиннитус совершенно точно никуда не денется. А потом Гордон вернется, с горечью подумала Гермиона, ноя о том, что магия слабеет, и понадобятся недели перекалибровки, чтобы вернуть его магию к исходному уровню. Мистер Гордон был ее последним пациентом за день. Гермиона закончила бумажную работу и практически бегом отправилась домой. Она поспала ровно столько, чтобы не чувствовать усталости, но была зверски голодна. Ее любимый коттедж пах воскресным ростбифом. Гермиона стянула салатовую мантию и вошла на кухню. Выглядело так, будто кто-то испытывал там самодельные бомбы. Кастрюли и сковородки занимали каждую доступную поверхность, а брызги каким-то образом добрались до середины стен. Посреди этого хаоса стоял безмерно довольный Драко Малфой. — Драко! Я не знала, что у нас сегодня планируется ужин. — Его не было в планах, — подтвердил он с искренней, начисто лишенной ухмылки улыбкой. — Но я подумал, что ты будешь голодна. Однако я буду предельно честен с тобой: с йоркширскими пудингами мне помогал домовой эльф. Всю работу делал я, заметь, но под пристальным и неусыпным надзором. Гермиона рассмеялась. — Пахнет чудесно. Правда, кухня выглядит как после бомбежки. — Домовой эльф моей матери предлагал все убрать, но у тебя пунктик на этот счет, так что я решил, что сделаю все сам. — У меня пунктик, значит? По поводу рабства? — Как бы мне ни хотелось позлить тебя еще и устроить полноценный спор в качестве прелюдии, ростбиф будет готов через двадцать минут, и я хотел бы предложить тебе оргазм в качестве аперитива. — Я не дура, чтобы отказываться. Драко пересек кухню, обхватил шею Гермионы ладонями, поглаживая большими пальцами линию челюсти с обеих сторон, и жадно поцеловал. — Пойдем наверх, здесь не осталось ни одной свободной поверхности, чтобы тебя трахнуть, — пробормотал он ей в губы, а затем подхватил под бедра и поднял. Гермиона обвила руками его шею, а ногами — талию. — Ты не понесешь меня по лестнице, Драко. — Еще как понесу. — Нет, не понесешь. Я далеко не миниатюрная, и я не доверяю тебе настолько, чтобы быть уверенной, что ты меня не уронишь. — Грейнджер, заткнись. Я поднимаю вдвое больше твоего веса каждую неделю. — Он поцеловал ее в шею. — В контролируемых условиях, к тому же штанга не дышит! Я не шучу, Драко, поставь меня на пол. — Нет, — он направился к лестнице. — Драко, я тебя прокляну, и хотя я не сомневаюсь, что тебе на самом деле понравится такого рода прелюдия, я буду слишком взбешена, чтобы кончить! Он остановился, отстранился и посмотрел на нее. — Я точно знаю, что споры тебя заводят, а палочку ты оставила на кухне. — Это самая тупая вещь, которую я слышала за весь день, и, поверь мне, сраной планке падать ниже некуда. Опусти. Меня. Я умею применять беспалочковую магию, — прошипела Гермиона. — Грейнджер, я тебя не уроню. Но раз уж ты невыносима, у меня есть предложение, если ты готова к компромиссу. Гермиона перестала вырываться. — Слушаю. — Я позволю тебе идти на своих ногах, если ты снимешь одежду и поднимешься по лестнице голой. Гермиона ничего не ответила, лишь одарила Драко невозмутимым взглядом, пока ждала, когда он поставит ее на пол. Исключительно из духа противоречия она торопливо разделась, не задумываясь ни на секунду о сексуальной привлекательности этого зрелища. Не удостоив Драко и взглядом, Гермиона начала подниматься по лестнице. Она скорее почувствовала, чем услышала, как он идет следом. — На кровать, на четвереньки, — скомандовал Драко, когда Гермиона вошла в спальню. Его голос звучал на октаву ниже обычного. — Серьезно, в этом заключается игра? Ты специально раздражаешь меня, а потом ожидаешь покорности? — Да, — просто ответил этот наглец, и выражение его лица оставалось совершенно непроницаемым. — Ладно, я необъяснимым образом возбуждена. Но хочу, чтобы ты запомнил: за мной полноценный раунд Инкарцеро. Гермиона забралась на кровать спиной к Драко. — Потрогай себя и скажи мне, насколько ты влажная, — его голос донесся от дверного проема. Гермиона скользнула рукой между ног, отказываясь оборачиваться к Драко. Медленно провела по складкам, затем ввела палец. Мерлин, она была совершенно мокрая. Ее раздражало еще больше, что Драко оказался прав: по всей видимости, дурацкие споры и дефиле без одежды действительно ее заводили. Гермиона размазала влагу, медленно лаская клитор круговыми движениями. — Я практически теку. Пол скрипнул, когда Драко подошел ближе. — Два пальца внутрь, медленно. Это было в новинку. Гермиона усадила Драко для серьезного разговора через пару недель после того, как они начали спать вместе, объяснив, что хотя она и сказала, что не хочет, чтобы с ней обращались как с хрупким фарфором, это не значит, что она против медленного и романтичного секса в миссионерской позе время от времени, если Драко такое нравится. Даже когда они начинали медленно, секс всегда превращался в интенсивный и быстрый. Оказалось, это устраивало обоих, но Драко раньше не был таким доминирующим. Неужели она разозлила его настолько, что он перешел к мягкому БДСМ? Вынырнув из собственных мыслей, Гермиона ввела два пальца и медленно начала двигать ими внутрь и наружу. Было скользко, и ей хотелось чего-то более наполняющего. — Попробуй себя на вкус, — велел Драко откуда-то из-за ее спины. Гермиона вытащила пальцы и сунула их в рот, опираясь на один локоть. Драко не говорил ей двигаться. Вкус был знакомым и ничем не примечательным. Все внимание Гермионы было сосредоточено на другой стороне тела — она гадала, что задумал Драко. — Выгни спину, — скомандовал он, а когда она подчинилась, добавил: — Хорошо, вот так. Гермиона подозревала, что в обычной ситуации это рассмешило бы ее, но, видимо, она была слишком возбуждена, чтобы находить это комичным. Она убрала руку ото рта и стала ждать дальнейших указаний. Это было даже в некотором роде облегчением — не нести никакой ответственности за то, что произойдет дальше. Она почувствовала палец, который легко коснулся ее клитора, а затем скользнул назад. Она услышала это раньше, чем почувствовала, — шлепок, от которого вся левая ягодица заколыхалась. Обожгло болью. — Стоп-слово? Желание назвать имя Гарри было почти непреодолимым, но потребность в оргазме победила. — Дарджилинг, — выдохнула Гермиона, дыша все тяжелее. Ей открылась новая сторона Драко Малфоя, и это заводило. К следующему шлепку по правой ягодице она уже была готова. Все еще жгло, но теперь Гермиона смогла достаточно расслабиться, чтобы получить удовольствие. Мерлин, доминирующий Драко Малфой творил с ней что-то невообразимое. Она мельком подумала о том, чтобы предупредить его — сильнее ей не понравится, боль никогда ее не возбуждала, — но не хотела портить настрой. — Раскрой себя для меня. Гермиона не могла не подчиниться. Она опустила голову на постель и раскрыла себя, осторожно касаясь чувствительных, только что отшлепанных мест. Она чувствовала, как пульсирует в ожидании прикосновения — любого. Драко накрыл ее промежность ладонью, а затем стер каплю жидкости, стекавшую по внутренней стороне левого бедра. Судя по всему, Гермиона в буквальном смысле текла. — Ты охренительна на вкус, Грейнджер, — простонал Драко. — Поднимись обратно на четвереньки и прогни спину. Гермиона подчинилась и была вознаграждена невесомым прикосновением к клитору, а затем снова раздался звук шлепка. Странно, но на этот раз было менее больно и до абсурда более возбуждающе. Стон, сорвавшийся с ее губ, был настолько громким, что Гермионе стало почти неловко. — Ласкай себя пальцами и кончи, пока я тебя трахаю, — сказал Драко и вошел в нее. Ощущение растяжения было божественным. Гермиона сжалась вокруг него дважды — в знак благодарности. Она с радостью выполнила приказ, переместив пальцы на клитор. Ее разум парил где-то высоко, не заботясь почти ни о чем, кроме ощущения члена Драко внутри. Где-то между шлепками ее мысли утихли, и проблемы прошлой ночи растворились. Звуки, издаваемые Драко за ее спиной, шлепанье его бедер о ее ягодицы, влажность их соединения и гул в ушах создавали идеальное равновесие. Ее руке понадобилось ровно тридцать секунд, прежде чем Гермиона простонала: — Я сейчас кончу так сильно, что сломаю тебе член, Драко Малфой. Так что, оглядываясь назад, Гермиона Грейнджер никогда не стала бы идеальной ведомой. Она не разбиралась в БДСМ, но была почти уверена, что угрозы не должны исходить от нее. Это была единственная мысль, которую ее голова успела породить, прежде чем разрядка настигла ее, зарождаясь внизу живота и распространяясь по всему телу. Гермиона почувствовала, как сжимается вокруг Драко, а затем сжала мышцы влагалища еще раз. Рука упала с клитора и замерла рядом без движения. Драко продержался после этого секунды две и рухнул на нее сверху: — Мерлиновы сиськи, Грейнджер, ты совершенство. Драко медленно вышел из нее и велел не двигаться. Гермиона не видела, что он делает, но почувствовала, как его пальцы заталкивают вытекающую из нее сперму обратно. — Сожмись, — сказал он без каких-либо объяснений. Гермиона подчинилась. — Мне нужно, чтобы ты удерживала ее внутри и ужинала, наполненная моей спермой. Гермиона снова сжалась вокруг его пальцев в знак согласия. — А потом, — сказал Драко, вытаскивая пальцы, — мы подготовим тебя вот к этому. Его пальцы, покрытые спермой, коснулись ее анального отверстия. Поглаживание перешло в массаж — неторопливые, уверенные, круговые движения. Гермиона почувствовала, как в ней нарастает еще один оргазм от одного лишь прикосновения Драко, когда он ввел один палец. Гермиона сосредоточилась на том, чтобы расслабиться. — У меня столько планов на тебя, — сказал Драко, по всей видимости обращаясь к ее заднице. Он остановился на уровне, кажется, второй фаланги и замер, прежде чем медленно вытащить палец, вызвав у Гермионы жалобный стон. — Драко, — проговорил Гермиона с упреком, растягивая его имя, — мне же нравилось. — Не больше, чем мне, уверяю, — он легонько шлепнул ее. — Однако у меня недостаточно смазки, чтобы продолжать, а ужин готов. Драко поцеловал ее ягодицу, доказав, что из них двоих дразнит сильнее всего именно он. Гермиона все еще стояла на четвереньках, надеясь, что если она не пошевелится, у него может возникнуть соблазн продолжить. — Надень что-нибудь красивое, — велел Драко, наложив на себя очищающее заклинание и быстро одевшись. Гермиона надела простые черные брюки и блузку цвета мха. Она не торопилась — Драко уже убежал вниз спасать ростбиф. Гермиона вошла на кухню под какофонию голосов. Кухня, к счастью, оказалась чистой. — Ты не сказал, что мы ждем гостей! — Гермиона оглядела кухню, полную слизеринцев. Помимо них пришли еще Сьюзан Боунс и Лиза Терпин. Драко подошел и поцеловал Гермиону в щеку с озорной ухмылкой, протягивая ей бокал красного вина: — Прости, дорогая, забыл. Наполнить до краев? Снова? Октябрь Это был вечер посиделок в пабе, и «Дырявый котел» был битком набит друзьями Гермионы. Драко присоединялся к ним уже не в первый раз, и первоначальная неловкость по большей части прошла. Симус отличился, заявив Драко, что смирится с его присутствием, только если Малфой выпьет три шота огневиски в качестве искупления за свою «любовь к Волдеморту». Драко посмотрел прямо на Джинни и сказал ей, что это не сработает, прежде чем выпить все три шота с каменным лицом. И оказался прав — трех шотов было недостаточно, чтобы напоить Драко Малфоя. Но хватило, чтобы избавить его от некоторой скованности, свойственной чистокровным волшебникам. Беременная Джинни, с едва заметным на пятом месяце животом и совершенно трезвая, оказалась, пожалуй, самой шумной из всей компании. Она то и дело подсовывала Драко что-то крепкое. Он выкручивался, передавая стаканы Дину, который из-за этого напился в хлам. — Наконец-то остепенилась, Джинни? — невнятно пробормотал Дин, поднимая очередной бокал. — Заделали маленького Поттера? — Ага, — сладким голосом проговорила Джинни, — мы давно пытались, но оказалось, что Гарри все это время входил не в ту дверь. Черт возьми, Джинни никогда за словом в карман не лезла. За столом воцарилась тишина, и Гарри рассмеялся. Драко, сидевший рядом с Гермионой, оцепенел. Дин выглядел ошеломленным. Джинни улыбнулась последнему с безумным блеском в глазах. — Так-то. Ты намекнул. Я подтвердила. И теперь неловко всем, а не только мне. Гарри пытался сдержать смех, остальные молчали. Гермиона первой нарушила тишину, тоже расхохотавшись. Она подняла бокал за Гарри, который зажимал рот руками. — Гарри, за тебя. Лучше поздно, чем никогда. Джинни с лукавой улыбкой тоже подняла бокал за Гарри: — За мальчика, который кончил. Ноябрь — Драко, — позвала Гермиона со своего конца дивана, оторвавшись от журнала по целительству. Ноябрьский ледяной дождь хлестал по окнам, в камине потрескивал огонь, а Гермиона пила уже третью чашку чая. — Да, любовь моя? — ответил Драко и закрыл книгу, зажав палец между страницами. — Я устанавливаю лимит в пятьдесят галлеонов на рождественские подарки. — Хорошо, — согласился Драко и снова открыл книгу, не произнеся больше ни слова. — Для нас обоих. Ты не можешь потратить на меня больше пятидесяти галлеонов. — Нет, я пас, — спокойно ответил он, не отрывая глаз от страницы. — Я настаиваю. — Гермиона проползла по дивану и выхватила книгу у Малфоя из рук. — Купи мне что-нибудь продуманное, но не дорогое. Я не собираюсь тратить несколько тысяч галлеонов на подарок для тебя, так что и ты не трать неприлично много. — Но, Грейнджер, я богат, — практически простонал он. Она поцеловала его, улыбаясь ему в губы. — Да, и я хочу, чтобы все знали, что я с тобой из-за твоего пресса, а не из-за твоего хранилища. Декабрь Они договорились провести сочельник вместе и обменяться подарками. Гермиона, как обычно, собиралась провести следующий день с кланом Уизли-Поттеров, а Драко праздновал со своей матерью. Гермиона нервничала. Выбирать что-то для мужчины, который мог буквально скупить все магазины, в которых она побывала, было непросто. Ее все еще немного бесило, что трюк со свитером она уже использовала. Драко вошел в гостиную, держа в руках лишь открытку. И сел рядом с Гермионой. — Все с самого начала было обречено на провал, — начал он. — Я подумывал подарить тебе первое издание «Истории Хогвартса», но это показалось мне немного банальным. Потом я подумал о том, чтобы подарить тебе какие-нибудь другие редкие книги из библиотеки поместья, поскольку они мои, и я бы заплатил самому себе ровно пятьдесят галлеонов. Но все, что мое, по сути, твое, так что эта идея тоже отпала. Ты можешь сама купить любую книгу, которую захочешь. Проблема в том, что ты уже много лет самостоятельно удовлетворяешь собственные потребности и желания… — Драко прервал свою тираду, чтобы бросить на Гермиону суровый взгляд. Она мягко улыбнулась, предпочитая выслушать до конца. — Поэтому, как бы мне ни хотелось осыпать тебя дорогими украшениями, — продолжил он, — мы оба знаем, что ты никогда их не наденешь. Вместо этого я организовал девятидневный хайк в Альпах, начинающийся в Шамони и заканчивающийся в шале Малфоев недалеко от Церматта. Ты можешь обогнать меня и потом хвастаться этим перед всеми нашими друзьями, — Драко выглядел немного расстроенным. — И, — быстро добавил он, — сразу проясню, мы оплатим проживание в гостевых домах по прибытии, так что фактически я ни за что не заплатил, кроме разрешений на международные перемещения. Гермиона была ошеломлена, слишком ошеломлена, чтобы задуматься над тем, сколько у Малфоев шале по всему миру. Она надеялась, что Драко по-хоречьи выкрутится из ситуации и все равно подарит ей что-нибудь неприлично дорогое. Например, подговорит Тео обменять украшения на вино. Вместо этого он воспринял ее слова всерьез и подарил ей невероятно продуманный подарок. — Драко… — выдохнула Гермиона, — это лучший подарок, который мне когда-либо дарили. — Она забралась к нему на колени и наградила долгим и медленным поцелуем. — Спасибо. Ты меня ни за что не догонишь, — прошептала она между поцелуями. Драко фыркнул: — Я ничего другого и не ожидал. Мы уезжаем в последнюю неделю июня, так что тебе придется взять отпуск. Гермиона выпрямилась и протянула ему первый подарок — маленькую квадратную коробочку. Драко вздернул бровь: — Ты даришь мне украшение? Серьезно? — Нет, — ответила Гермиона, открывая коробочку, — это символ. Внутри лежал ключ от дома. Драко мгновенно понял смысл, хотя волшебники редко пользовались входными дверями. Он уронил ключ на колени и потянулся, чтобы поцеловать Гермиону, обхватив ее лицо обеими руками. На мгновение она растворилась в нем — его руки скользили по ее телу, язык коснулся шеи. — Подожди, — выдохнула она. — Я приготовила еще подарки. Но этот я хочу объяснить. Драко неохотно замер. — Тебе не обязательно переезжать сюда, — произнесла она, переводя дыхание. — Я просто хотела дать тебе полную свободу приходить и уходить, когда захочется. Но если ты все же хочешь остаться, я расширила шкафы, чтобы освободить место для твоей одежды. Драко снова обхватил ее лицо руками, поглаживая скулы большими пальцами. — Я ценю это больше, чем могу выразить словами. И я знаю, чего это тебе стоило. Я пока не буду съезжать с квартиры, чтобы тебе было легче приспособиться к совместному существованию. Несмотря на то, что они встречались меньше года, Гермиона чувствовала, что Драко Малфой ее прекрасно понимает. Он видел ее очевидные недостатки и просто пожимал плечами. В один памятный вечер он сказал ей, что она, может быть, и трудоголик, но, по крайней мере, никогда не была Пожирателем Смерти. — Я люблю тебя, Драко Малфой. — Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер. А теперь давай сюда остальные подарки. Она протянула ему аккуратно завернутый кубик с розовым бантиком сверху. Драко разорвал обертку и рассмеялся. Внутри оказалась кружка с изображением кошки, которая будто подмигивала. — Киска? Мы собираем коллекцию кружек с двусмысленными животными? — Да. Вообще-то Джинни предложила кружку с моими грудями, заколдованную так, чтобы соски проявлялись, когда кружка становится горячей. Драко снова рассмеялся: — Не понимаю, как Поттеру удалось заполучить эту ведьму. Гермиона толкнула его в плечо: — Ты хочешь увидеть остальные подарки или нет? — Да, пожалуйста, — широко улыбнулся Драко. Она протянула ему прямоугольную упаковку. Драко разорвал серебристую бумагу и достал коробку, которую с осторожностью открыл. Внутри оказался гладкий черный прямоугольник. — Ты купила мне телефон? Драко был поражен маггловскими смартфонами до глубины души. И пришел в восторг, когда узнал, что у них есть камеры. — Да. Я купила телефоны нам обоим. Я научу тебя им пользоваться. Тебе придется выключать телефон в Министерстве и, возможно, в поместье — слишком много магии. Но я над этим работаю. Фред считает, что если покопаться в микросхемах, то можно сделать телефоны устойчивыми к магии. Драко уставился на нее. — Это стоило сильно больше пятидесяти галлеонов. Я хотел бы воспользоваться редкой возможностью и назвать тебя грязной лицемеркой. — Э-э, да, — весело подтвердила Гермиона. — Но если ты включишь телефон и откроешь галерею, то найдешь там пять моих обнаженных фотографий. Это меня оправдывает? — Каждый раз, когда я думаю, что уже не могу любить тебя сильнее, Грейнджер, ты раздеваешься и доказываешь мне обратное. Январь — Грейнджер, — позвал Драко со своего угла дивана, — я хочу, чтобы ты стала моей женой. Гермиона была полностью погружена в исследования, повсюду валялись бумаги, палочка была воткнута в волосы, и воздух вокруг звенел от напряжения. Они только что получили первые результаты клинических испытаний. Услышав слова Драко, Гермиона подняла взгляд: — Я ставлю незачет этому предложению. Драко громко рассмеялся: — Естественно, я не делаю предложение. Я просто говорю, что хотел бы сделать предложение в будущем. — Можем ли мы отложить разговор о браке на потом? — спросила она, уже просматривая следующую страницу. — Нет, как видишь, наблюдение за тем, как ты в субботний вечер работаешь до изнеможения, меня заводит. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Честно говоря, сегодня вечером Гермионе не обязательно было что-либо делать. Просто она была любопытна и, возможно, немного одержима. Она загнула уголок страницы и посмотрела на Драко. — Хорошо, я не против стать твоей женой при соблюдении определенных условий. Драко призвал бутылку вина, проигнорировав тот факт, что они уже выпили одну за ужином, и установленные Гермионой «здравые пределы употребления алкоголя». Он вытащил пробку. — Назови свои условия, Грейнджер. Пока она собиралась с мыслями, Драко отлевитировал ей бокал, до половины наполненный красным вином. — Через пару лет. Меня растили не для того, чтобы я побыстрее выскочила замуж. И я не выйду за тебя, пока мы не поживем какое-то время вместе. Я хочу посмотреть, что у нас получится в долгосрочной перспективе. Драко наколдовал блокнот под названием «Условия брака с Гермионой Грейнджер» и начал записывать. — Не раньше 2016 года. Понял. Что еще? — Драко, это абсурд, — невольно улыбнулась она. — Тебе не обязательно все записывать. Он серьезно посмотрел на нее: — Я знаю, что ты больше уважаешь письменные договоренности. Назови остальные условия, я знаю, что они есть. — Хорошо. Никакой традиционной свадьбы чистокровных волшебников. Небольшая церемония, ужин с близкими друзьями, может быть, вечеринка. Никакого белого платья. И никто не будет передавать меня тебе как собственность. — Ничего другого я и не ожидал. Продолжай. — Я готова обсуждать вопрос смены фамилии. Если я беру двойную фамилию, то ты делаешь то же самое. — Ты же понимаешь значение слова «обсуждать», верно? Это не значит выдвигать требования, — язвительно заметил он. — Но это не важно, так или иначе я сделаю тебя Малфой. — Если ты сделаешь предложение публично, я скажу «нет». — Грейнджер, у меня много недостатков, но вульгарность — не в их числе. — Хорошо, беру свои слова обратно, — согласилась она, — никакого первого танца, когда все смотрят, как молодожены неловко переминаются с ноги на ногу в центре зала. — Не хочешь ли отказаться и от колец? Может, нам вообще не устраивать церемонию? — Голос Драко звучал саркастически, но вокруг глаз собрались веселые морщинки. — Это ты хочешь жениться. Я прекрасно обойдусь без церемонии, — ответила она, пододвигаясь ближе на диване, чтобы сразу предотвратить серьезный спор. — Кстати, о кольцах. Тебе придется купить мне новое. Я не собираюсь в качестве символа нашего союза надевать что-то, что носила твоя бабушка, пиная щенков. Гермиона затронула чувствительную тему — они редко говорили о предыдущих поколениях Малфоев или Блэков. Она не знала, способен ли Драко шутить на эту тему и как далеко готов зайти. Еще одна причина не жениться всего через несколько месяцев после начала отношений, несмотря на совместные ночевки большую часть недели. — Грейнджер, ни одного Малфоя никогда не обвиняли в том, что он пинает котят, — мягко поправил Драко. — В чем мы преуспели, так это в продвижении ужасных законов о домовых эльфах, политики чистоты крови и в активной поддержке время от времени маньяков-убийц, — добавил он и поцеловал ее в лоб. — Никаких старых колец, никакого белого платья, никаких танцев, никакой передачи невесты, и все это не раньше 2016 года. Еще какие-нибудь требования? Видимо, он все-таки способен шутить на эту тему. — Нет, думаю, это все. Ах да, еще я отказываюсь тратить на выбор декора больше одного рабочего дня. Меня не волнуют цветовые комбинации или салфетки. — Она села рядом с Драко в позе лотоса. — Я не могу понять твою реакцию. Я лишаю тебя свадьбы твоей мечты? Драко искренне и даже нежно улыбнулся. — До недавнего времени я вообще не собирался жениться, так что ты ничего меня не лишаешь. Признаю, я бы предпочел устроить сказочную свадьбу, и я очень стараюсь не обижаться на тебя за то, что ты лишила меня возможности увидеть тебя в свадебном платье. — Он предупредительно поднял палец, когда Гермиона открыла рот, чтобы перебить его. — Но в глобальном смысле это всего лишь детали. Важно лишь то, что я хочу, чтобы ты стала моей женой. Он сделал паузу. — После 2016 года. — Честно говоря, будет здорово больше не жить во грехе. — Что ты имеешь в виду? Мы будем предаваться греху до конца своих дней, — заявил Драко, притягивая ее в объятия. Февраль Гермиона споткнулась, выходя из камина на площади Гриммо. Драко последовал за ней, вовремя подхватив ее и умудрившись при этом облапать за задницу. В гостиной было тихо, задернутые шторы не пропускали лучи бледного зимнего солнца. На огромном сером диване устроилась Джинни Поттер со свертком одеял на груди. — Гермиона, слава богу. Можешь, пожалуйста, посмотреть на него и сказать, что с ним все в порядке? Перед выпиской нас осмотрел какой-то подросток, и я ему не доверяю. В дверь вошел растрепанный Гарри. Столько щетины на нем Гермиона никогда еще не видела. — Целитель не был подростком, Джин, просто ты стареешь, — поправил Гарри, отлевитировав две кружки чая Гермионе и Драко. На лице Джинни отразилась вселенская несправедливость: — Знаешь что, Поттер, будешь называть меня старой, когда твой член разорвут на куски и целитель потратит полчаса на то, чтобы собрать его заново. Гермиона скорее почувствовала, чем увидела, как стоящий рядом Драко напрягся. Гарри усмехнулся, ничуть не смутившись. — Прости, дорогая, ты права. Малфой — ханжа, давай не будем говорить о гениталиях в его присутствии. Джинни повернулась прямо к Драко: — Я отказываюсь молчать, ты встречаешься с Гермионой почти год, так что должен был привыкнуть к разговорам о гениталиях, бородавках и прочих пугающих физиологических подробностях. Цена встречи с Джеймсом — это сочувствие ко мне. — Уверяю тебя, Джиневра, я отношусь к тебе с огромным уважением и глубоко сочувствую, — спокойно ответил Драко, устраиваясь на софе. Гермиона присела на корточки перед Джинни. Из-под груды одеял виднелась крошечная голова, покрытая растрепанными черными волосами. — О боже, Джин, он прекрасен. Я уверена, что он совершенно здоров, — сказала Гермиона, невербально наложила на руки дезинфицирующее заклинание и погладила спящего младенца по голове. Гермиона была практически невосприимчива к биологическому притяжению, которое новорожденные вызывали у других женщин. Она знала, что спящее, милое создание — это лишь прикрытие адских воплей и бессонных ночей. — Как ты, Джин? Как все прошло? — Было так больно, что все мое тазовое дно разорвало на куски, а мозг стер все воспоминания. Виноват Поттер и его огромная голова, — заявила Джинни с невозмутимым видом. — Грудное вскармливание — это сплошная морока, и я никогда в жизни так не уставала. — Она глубоко вздохнула. — Он идеален, и я хочу как минимум еще двоих. — Я предполагаю, что ты немного преувеличиваешь, но это вполне оправдано, — успокаивающе сказала Гермиона, роясь в своей магически расширенной сумочке. — Мы принесли дары: пиццу, маггловское местное обезболивающее для твоей несчастной вульвы, мне сказали, что оно действует лучше, чем обезболивающие заклинания, бутылку красного вина, которое ты наконец-то можешь выпить, и чипсы с хреном. Джинни осторожно переместила Джеймса, чтобы обнять подругу: — Я люблю тебя, дай мне знать, если это сработает. — Она с трудом поднялась и быстро положила спящего Джеймса на руки Драко. Подмигнула Гермионе и исчезла, зажав в руке обезболивающее. Драко сел поудобнее, поддерживая голову Джеймса. — Доброе утро, маленький Поттер. Гермиона уставилась на него. Она знала, что пялится, и знала, что Гарри наблюдает за ней. В ее мозгу произошел небольшой сбой, и перед глазами замелькали картинки — кудрявые младенцы, Драко, целующий ее беременный живот, бесконечные споры о том, сколько она работает. — Гермиона, я слышу, как гремят твои яичники, — произнес Гарри с раздражающей ухмылкой. — Это урчит у меня в животе, я голодна, — возразила Гермиона, оглядываясь на Драко. Он смотрел на нее с вызовом. — Итак, Грейнджер, это «сработало»? Вид того, как я держу новорожденного? — спросил он, поглаживая Джеймса по голове. — Не знаю. С одной стороны, схватки и отсутствие свободного времени — это так заманчиво. А на другой чаше весов — появление на свет еще большего количества Малфоев, — она сделала паузу, — Куда ни посмотри, плюсов я не вижу. Драко рассмеялся: — Беременность моим ребенком тебе бы очень подошла, и это получился бы лучший Малфой из всех, — произнес Драко в присущей ему манере поддразнивания с долей искренности. — Пожалуйста, поговорите об этом, когда вернетесь домой, подальше от меня, — простонал Гарри. Гермиона склонила голову на плечо Гарри: — Не переживай, насколько нам известно, он стреляет холостыми, и это гипотетический разговор, — ласково сказала она. — Я готов оспаривать это утверждение, Грейнджер, столько раз в день, сколько захочешь, — тихо заметил Драко. — Держи себя в руках — прорычал Гарри, прежде чем встать и убежать, не потрудившись придумать оправдание. Гермиона рассмеялась и села рядом с Драко. Они тихо сидели, наблюдая за спящим Джеймсом. Они уже поговорили на эту тему — ни один из них не хотел детей в ближайшее время, как бы хорошо Драко ни выглядел со спящим младенцем на руках. Однако всегда было приятно подразнить Гарри. В конце концов вернулась Джинни, расхваливая магглов за «пиццу, обезболивающие для промежности и мерзкие чипсы». Они поели в гостиной — Гарри рассмеялся, когда Драко торжественно объявил спящему Джеймсу, что его отец тупица и плохо играет в квиддич, поэтому лучше бы ему унаследовать черты Уизли. Джеймс проснулся с истошным криком и не успокаивался, пока Джинни не забрала его у Драко и не вытащила грудь, что успокоило Джеймса и ужаснуло Драко. — Уизли, что ты творишь?! — прошептал Драко, демонстративно глядя в потолок. Джинни, изо всех сил пытаясь приложить Джеймса к груди, пожала плечами. — Я все еще Поттер. И не до конца разобралась в процессе. Если ты навещаешь новорожденного, тебе придется смириться с грудью, Малфой. Я почти уверена, что ты уже видел женскую грудь. У Гермионы она просто потрясающая. — Джинни не следила за языком даже во время кормления грудью. — Да, я действительно видел грудь, — сухо ответил Драко, все еще глядя вверх. — Но твою я не видел и не собирался. Просто предупреди меня в следующий раз. Гарри рассмеялся: — Предупреждением был плач ребенка, Малфой. Похоже, Гарри смирился с тем, что грудь наружу стала новой нормой. Джинни ожидаемо выглядела уставшей и более неопрятной, чем обычно. Гарри сиял, очевидно, невероятно радуясь новой жизни, полной криков, подгузников и грудного вскармливания. Это было так трогательно, что Гермиона едва не прослезилась. Джеймс наелся, а затем сразу же срыгнул чуть ли не целую пинту молока, забрызгав Джинни и значительную часть дивана. Из его нижней части тела раздался звук, похожий на приближающийся гром. Гарри снова усмехнулся, наложил очищающее заклинание на жену и диван, прежде чем забрать Джеймса, чтобы переодеть его. Джинни застонала и упаковала грудь обратно. Драко снова уставился в потолок, его правая рука покоилась на левом колене Гермионы. — Он счастлив, — тихо заметила Гермиона, когда Гарри вышел из комнаты. Джинни улыбнулась. — Да. Отцовство ему к лицу. Хотя он и устроил истерику прямо перед тем, как появился Джеймс. Видите ли, я рыдала, умоляла его убить меня, а потом угрожала отрезать ему член тупым ножом. — Нельзя винить беднягу, — неразумно заметил Драко. — Да, наблюдать, как я выталкиваю охереть какого огромного ребенка из слишком маленького отверстия, оказалось для Гарри травматичным, — сухо ответила Джинни. — Ну, про него нельзя сказать, что у него крепкие нервы, — быстро исправился Драко. — Надо было прихватить нюхательные соли. Бедняга плохо соображает в стрессовых ситуациях. Его слишком оберегали в детстве, понимаешь? Вернулся Гарри с Джеймсом: — Да, Малфой. Именно меня в детстве от всего оберегали. — Держу пари, миссис Гудвин никогда не шлепала тебя по пальцам, когда ты делал ошибки, играя на фортепиано. — Нет, но Дурсли однажды морили меня голодом сорок восемь часов за то, что я огрызался, — тон Гарри был таким же сухим, как гениталии среднестатистической женщины рядом с Кормаком МакЛаггеном. — Конечно, это неприятное наказание, но оно меркнет по сравнению со шлепками, — ответил Драко, шутку выдавала лишь легкая ухмылка. — Если вы закончили жалеть друг друга, то замечу, что это у меня пострадало все тело, я сегодня дважды обмочилась, а мои груди против моей воли превратились в краны, выделения из которых я практически не могу контролировать, — Джинни сделала паузу. — Кто-нибудь, пожалуйста, может встать и найти мне что-нибудь перекусить? Гермиона вскочила с дивана и направилась на кухню. Принесла оттуда шоколад, чипсы, булочки с корицей и конфеты «Берти Боттс» и высыпала все это на стол перед Джинни. — Итак, Гермиона, — начала Джинни, набрасываясь на шоколад, — когда вы двое начнете размножаться? Гермиона улыбнулась: — Честно говоря, Джин, твой пример не очень убедителен. Я прекрасно проживу без геморроя и протекающей груди. — Знаю, знаю. Я просто шучу, не переживай, — успокоила Джинни. — Кстати, не могла бы ты перед уходом проверить мой геморрой? — Ни в коем случае, вызови другого целителя. Драко снова выглядел несколько травмированным. Он привык к Джинни и подозревал, что она, скорее всего, шутит. Тем не менее, с Джиневрой Уизли никогда нельзя было быть уверенным, шутит ли она — а для уточнения пришлось бы задать ей еще несколько вопросов о ее заднице. Гермиона взглянула на Гарри, который укачивал Джеймса и изо всех сил старался не рассмеяться. — Ладно, мы пойдем. Дай знать, если тебе будет нужна компания, — мы придем и принесем еду. Передавай привет своему геморрою, — Гермиона послала Джинни воздушный поцелуй и подтолкнула Драко к камину. Джинни хихикала им вслед. Март Садоводство одновременно раздражало и успокаивало. Эндорфины, вырабатываемые от копания в земле и взращивания жизни, регулярно подавляли сильное разочарование от неспособности обеспечить сохранность этой самой жизни. Тем не менее, ко второму воскресенью марта Гермиона посадила помидоры, полевые цветы, кабачки, рукколу, свеклу и многолетники. Были шансы, что некоторые растения выживут, особенно если пригласить Невилла на ужин и попросить его взглянуть. — Что, черт возьми, на тебе надето? — Драко Малфой, ее самый любимый на свете человек, вернулся домой. — Одежда, насколько я помню, — Гермиона подняла взгляд от грядки, осознавая, что пальцы, колени и, вероятно, лицо были испачканы землей. — Грейнджер, ты украла одежду у трехлетнего ребенка, — протянул Малфой. Гермиона осмотрела свой наряд — джинсовый комбинезон с шортами и фиолетовая футболка под ним. Стояла необычно теплая для этого времени года погода. Гермиона провела тыльной стороной запястья по лбу, вероятно, оставив над бровью полоску грязи, и рассмеялась. — Я не принимаю модные рекомендации от человека, у которого есть несколько расшитых золотом мантий. — По крайней мере, я не крал их у ребенка, — заметил Драко, и его глаза заблестели. — Нет, ты украл их из гробницы Мерлина. — А еще говорят, что я язва. — Не начинай то, что не сможешь кончить, Малфой. Он вздернул бровь, подойдя ближе с притворно серьезным выражением лица. — О, я твердо намерен кончить, Грейнджер. После того, как ты вымоешься. Тщательно. Ты, кажется, переборщила с компостом. — Это называется обогащением почвы, — фыркнула она. — Ты бы знал, если бы не боялся замарать руки. — Для этого я нанимаю специально обученных людей. — Ну разумеется. Апрель Гермиона сидела на выходящей на задний двор веранде, наблюдала, как распускаются первые весенние цветы, и вязала костюмчик на осень для Джеймса. Она выбрала схему с милыми медвежьими ушками на капюшоне, которая выглядела намного проще, чем оказалась на самом деле. Из дома вышел Драко с Живоглотом на руках. Видимо, вернулся после обеда с матерью. — Гермиона, мы можем поговорить? — Ты расстаешься со мной? — спросила в ответ Гермиона, не отрывая взгляда от вязания. — Что? Нет! — Она почувствовала, что он сел рядом. Они выглядели необычно (или, откровенно говоря, привычно) не похожими друг на друга. Драко был в костюме, Гермиона — в старом вязаном кардигане. Ее волосы представляли собой гнездо, и она знала, что на ее лице заметны следы ночного дежурства в Мунго. Гермиона взглянула на Драко. — Это как-то связано с твоей матерью? — Да. Драко сидел неестественно прямо, с мрачным лицом, готовый к признанию. — Полагаю, пора. Ты достаточно долго сдерживался. Гермиона знала, что Драко переживает, но эгоистично позволяла ему вариться в своих мыслях. Он не знал, как подступиться к этой теме, поэтому Гермиона наслаждалась отсутствием Нарциссы в своей жизни. Увы, всему хорошему приходит конец. — Я не знаю, как это выразить словами, поэтому делаю ставку на честность, а не на стратегию, — начал Драко. — Я люблю свою мать, несмотря на ее многочисленные недостатки и ошибки. Мне тяжело смириться с тем, что она не участвует в той части моей жизни, которая связана с тобой, и честно говоря, это уже большая часть моей жизни. Я уважаю твое желание соблюдать дистанцию и понимаю причины, поэтому и не настаивал. Отношения со мной — это не повод воскрешать воспоминания о пытках, и я не могу просить тебя об этом. Но, может быть… — Хорошо, я пойду с тобой на следующий обед. — Что? — Драко выглядел ошеломленным. Гермиона взяла его за руку, чтобы смягчить удар. — Отношения с тобой, очевидно, стоят того, чтобы иметь дело с твоей матерью. — Очевидно? Тогда почему я так долго мучился? Нельзя было раньше сказать? — Ты иногда забываешь, что я тоже немного засранка, — спокойно ответила Гермиона и сжала его руку. — Я наслаждалась отсутствием твоей матери в моей жизни, но готова пойти на компромисс, чтобы сделать тебя счастливым. Похоже, момент настал. — Я невероятно на тебя злюсь и в то же время чертовски сильно тебя люблю, — сказал Драко и посмотрел наверх, ожидая божественного вмешательства единственного Иисуса, в которого он верил, — того самого волшебника-шутника. — Теперь ты понимаешь, что я чувствую, когда ты ведешь себя как придурок, и честно говоря, ты делаешь это чаще, чем я. Драко провел рукой по волосам. — Я был готов к слезам, мольбам и множеству эмоций. Даже обидно. — Ты получишь, как минимум, праведный гнев, если твоя мать попытается хоть как-то вмешаться в мою жизнь. — Она не станет. Она на тебя не давила — ждала, когда ты будешь готова к встрече. Честно говоря, такое совсем не в ее характере. — Как я уже сказала, можешь взять меня с собой в следующий раз, когда будешь с ней обедать. Драко поцеловал ее, и Гермиона каким-то образом почувствовала в этом поцелуе одновременно и раздражение, и любовь. Было приятно поменяться с Драко ролями. Май Гермиона шла по Косому переулку с Драко, Гарри и Джинни. Джеймс, примотанный к груди Джинни, спал в слинге. Они направлялись на презентацию таинственных новинок во «Вредилки». Драко потребовал от Рона и Джорджа письменного и подписанного обещания, что он не будет «вовлечен» ни во что из того, что будет происходить. Он (предусмотрительно) не поверил, что Уизли искренне желают его присутствия. — Пожалуйста, пожалуйста, можно мне автограф? — Их чуть не сбил ребенок. Худощавый, чрезмерно восторженный и безупречно одетый, на вид ему было лет десять. Джинни с сомнением оглядела мальчика, затем повернулась к Гарри. — Думаю, этот из твоих. Гарри доброжелательно улыбнулся мальчику: — Боюсь, придется уточнить, чей именно автограф тебе нужен? Около пяти лет назад военная слава Гарри померкла на фоне звезды квиддича. К тому моменту, как Джинни стала капитаном «Гарпий», каждый волшебник, желавший получить автограф Гарри, уже добился своего. Волшебный мир был недостаточно велик, чтобы знаменитости могли долго оставаться загадочными и недоступными. Гермиона по большей части была этому рада, потому что ее наконец перестали останавливать на улицах. Мальчик выглядел растерянным. — Ваш, мистер Поттер, — ответил он и протянул кусок пергамента и перо. Гарри сел на корточки и накорябал свое имя: — Держи. Как тебя зовут? — Гарри, сэр. Драко и Джинни продержались до тех пор, пока ребенок не убежал, после чего разразились смехом. — Пожалуйста, сделайте мне одолжение и больше никогда об этом не упоминайте, — попросил Гарри, проведя рукой по волосам. — Конечно, Гарри Первый, — сладко пропела Гермиона, пока Джинни и Драко все еще хохотали. — Из многих, — всхлипнула Джинни. Гарри вздохнул с болезненным выражением лица и обнял Джинни: — Тише, ты разбудишь Джеймса. По мере приближения к магазину улица становилась все более и более многолюдной. Перед входом собрались дети, подростки, мамы с колясками, взрослые и даже пара гоблинов. Джордж забрался на установленную перед магазином сцену. — Добрый день, волшебники, ведьмы, существа и все остальные, кем бы вы ни были, — воскликнул он и театрально поклонился. — Мы долго трудились, возможно, больше, чем когда-либо прежде, — что, честно говоря, не так уж и сложно — чтобы представить вам нашу новую линейку! Рон поднялся на сцену рядом с Джорджем: — Вы мечтали в детстве участвовать в дуэлях? Раздался хор голосов: «Да, приятель», — что, как подозревала Гермиона, было подстроено. — Вам казалось неразумным и обидным, что для этого нужна палочка? — крикнул Джордж. Снова раздался хор, отвечающий: «Да». Гермиона стояла позади толпы со своими друзьями и чувствовала, что наблюдает за коллективным психозом. Неужели Джордж хочет позволить детям устраивать дуэли? Учитывая отсутствие у них самоконтроля и умения оценивать риски? — «Всевозможные Волшебные Вредилки» представляют коллекцию «Дуэль» — миниатюрные модели ведьм и волшебников выполняют ваши указания и позволяют вам устраивать жуткие сражения без риска и без волшебных палочек. Вступил Рон, с самой широкой в ​​мире ухмылкой: — Каждая модель обладает преимуществом, что делает игру разнообразной. Возьмем, к примеру, Аврора, универсального дуэлянта, — Рон поднял крошечного человечка с черными взъерошенными волосами и зелеными глазами. Уизли не отличались умением делать тонкие намеки. На экране позади братьев высветилась огромная фотография для тех, кто стоял далеко. — Еще есть Шпион — он трусливый, верткий и хорош в защитных заклинаниях, — Рон продемонстрировал человечка с подозрительно знакомыми платиновыми волосами, и Драко разинул рот. — Ассасин! — восторженно воскликнул Джордж. — Хорошо владеет атакующими заклинаниями, очень симпатичный и обладает отличной меткостью! — Он показал рыжеволосого человечка. — Маггл! — продолжил Рон. — Не умеет швыряться заклинаниями, но отменно дерется! А еще отлично шутит! — И множество других! Десять разных бойцов, каждый из которых гарантирует массу веселья! Покупайте прямо сейчас и побеждайте своих друзей безопасно, законно и жестоко! Гермиона рассмеялась и посмотрела на Гарри, который смеялся более смущенно и менее бесстыже, чем она сама. Драко все еще молчал. Часть толпы бросилась в магазин, чтобы купить волшебных человечков. — Ты заработала место на карточке из шоколадной лягушки, а я — трусливую игрушку, — произнес Драко, но в его голосе не слышалось искренней обиды. Гермиона поцеловала его в щеку: — Не забудь про Гарри, у которого есть и карточка из шоколадной лягушки, и фигурка «универсальный дуэлянт». — Не втягивайте меня в свои ссоры, они всегда заканчиваются поцелуями, — произнес стоящий рядом Гарри. — Можешь присоединиться к нам в любое время, — сладко пропела Гермиона, просто чтобы побесить их обоих. Это сработало как по волшебству — оба подавились. — Благодарю, но нет, — произнес Гарри с таким выражением лица, словно унюхал гиппогрифье дерьмо. — Лучше я умру от спермотоксикоза, — пошутил ее милый, любящий парень. Гермиона рассмеялась и потянула их обоих к Фортескью за мороженым. Поболтать с Роном и Джорджем можно будет и позже, когда схлынет толпа посетителей. Гермиона обняла одновременно и Драко, и Гарри и вздохнула. Она была счастлива.