Атеизм закончится плохо

      Тяжелый вздох. Дышим. Вдох. Выдох. Вспоминай, что было потом. Хоть руку в пасть завриана сунуть, но я не вспомню, что было после той фразы... Скорее не хочу рассказывать, ведь это было уже личного характера дело. То, что было после игры на гитаре. —После этого Оророн вёл себя как обычно... Как обычно в понимании Оророна, - тихий смешок от собственной шутки помог успокоиться и собраться с мыслями, —А вот в другой раз, когда фатуи уже пришли в Натлан, опять был похожий разговор. Он тогда помог тому типу и... Я боюсь даже представлять, что с ним могли сделать, но всё обошлось. Может быть Оророну сказал что-то предвестник и он ему поверил, поэтому и помог... А, это было ещё после того, как фатуи стали нашими союзниками. Только не подумай про меня ничего лишнего, бро, лады? Я... Честно? До сих пор отношусь к ним скептически. Не верю, что они просто так согласились помочь...

***

—Оророн, не верь ему. Сотрудничество с ним до добра не доведёт.       Попытка образумить друга, пока выкидываю старые медикаменты. Рука болит ужасно, хотя ожоги должны начать проходить. Перчатка спасает только немного. Руку хочется оторвать, закинуть во флогистон и кричать. От бессилия и беспомощности. Я не успеваю бегать, я не успеваю долетать, я не успеваю помочь. Заврианы гибнут, а я даже не успеваю хоть что-то предпринять. Последний раз был прямо на глазах, когда мне не хватило пары секунд. Люди кричат, плачут. Хотят обвинить меня, но не могут. Говорят, что я сделал всë что смог. Не всё. Я должен быть быстрее. Должен был. Их ведь можно было спасти. Куичи успевает помогать людям, это же должен и я.       Вздох, поворот к кружке с водой. В воде видно лицо. Уставшее, невыспавшееся. Словно человека долбили неделю без перерывов на бойнях. Или же пил на праздниках после очередного нападения. Почему это вообще праздник? Столько же жертв...       Синяки под глазами залегли намертво. Также как и кровь в землях Натлана. Ничего не испарится. Всё будет въедается в структуру, даже через недели, месяцы, годы, века. Люди ушли туда, свято веря, что их не забудут. Я не смогу назвать ни одно имя. Возможно это самый четкий ответ на немой вопрос. А подглазины... Да и чёрт с ними. —Я просто заинтересовался в нём. Боялся, что он может причинить кому-то вред, да и у меня были вопросы. Нет нужды волноваться из-за этого, бро.       Он невыносим. Сидит неподалёку от меня, чтобы помочь с заврианами сегодня. Смотрит везде и никуда одновременно. "О чём задумался?", хочу спросить я, но понимаю, что ответ мне не понравится. Появилась свободное время. Ненадолго. Я чувствую это, чувствую, что мне не хватит этого, чтобы отдохнуть. Почему у нас только один завроветеринар во всём Натлане? С улицы доносятся голоса детей. Такие молодые, а уже мечтают пойти сражаться с Бездной, как их родители. Глупые. На то они и дети. Я сам был таким. Оророн сказал когда-то, что если кто-то не способен здраво оценить последствия своих действий, то он ребёнок. А потом серьёзно посмотрел на меня, ткнул пальцем в грудь и сказал таким тоном, словно старейшина Ицтли решила лично отчитать меня в чём-то, что я ребёнок. С чего бы? То что я не даю себе достаточно отдыха? То что я не успеваю достаточно есть? То что я слишком много думаю и не слежу за опасностью около себя? Что не сплю нормально, оттого и выгляжу, как трупы, которые собирают в одну кучу вдали от всех глаз, чтобы сжечь.       Когда-то обряд похорон был другим, как рассказывал Оророн. Людей закапывали вместе с их предками, а вместе с ними закапывали ценную вещь того челока или его оружие, чтобы в Царстве ночи он не забыл о своих подвигах или близких людях.       Сейчас по-другому. Я ничего не давал своим родителям, а хотелось. Правда хотелось: провести их в последний путь, оставить вместе с ними свои записки, которые я писал им. Или же их любимые вещи: справочники, маленькие фигурки заврианов, которые им подарили жители в знак благодарности за помощь, рисунки, где мы все вместе. Увидеть их образ в последний раз. Сказать то, что должен был сотни раз, пока они живы. Хотя бы их телам, тому, что могло остаться от них. Посмотреть последний раз. Даже, если они не смотрели в ответ. Даже их обрубкам. Даже мертвые они были мне родными, любимыми. Их сожгли вместе с другими жертвами. Не дали взглянуть, не дали попрощаться. Меня в тот день поставили перед фактом. Меня жалели, но всем было плевать. Тогда всем было плохо. Сейчас плохо всем. И будет плохо потом? Война закончится, а многих не вспомнят. Тех кто заслуживают памяти, почёта и уважения забудут. Как забыли и других.       Из бездны мыслей меня вырывает боль в руке. Рефлекторное шипение и одергивание руки, чтобы еë уменьшить. Оророн стоит рядом со мной, протягивая стакан воды, тыкая в руку. —Как рука, Ифа? Хочешь я могу принести мёда в следующий раз, чтобы тебе стало легче? Куичи упоминала, что он помогает. Особенно если его с тёплым молоком смешивать.       Его звериное ухо, свободное от капюшона, смешно дёргается. Он серьёзен. Волнуется. Знаю, что волнуется и боится.       У него нет друзей. Его грядка с овощами не в счёт. С каждой новой битвой становится только больше жертв и всё меньше людей. Давно знакомые лица пропадают. Их голоса больше нигде не звучат. Даже в памяти. Такое происходит. Я тоже забыл, как звучат голоса моих родителей. Пережил. Смирился. Рыдал, пока никто не слышал. Рыдал, пока никто не видел. Рыдал, пока Оророн был рядом и утешал. Время только затупило боль. Легче не стало от этого. Я стал жить вместе с болью. Главные компоньоны моей жизни: племя, Какуку, Оророн и эта тварь. —Не стоит так переживать из-за ожогов, бро. Жить буду. Неприятно правда, но порядок... Хотя от мёда не откажусь.       Минутная пауза, после согласного кивка Оророна, я ещё стакан с водой взял здоровой рукой, чтобы утолить жажду. Не пил с самого утра. Ну что ж... Бывает. Позде пустой стакан окажется на близ стоящем столе. —Но с Фатуи будь бдителен. Добавил я между делом, да и положил руку на его плечо, мягко улыбаясь, будто не начал ничего. —Ифа. —Пока что всё внимание на тебя, бро. —Капитано согласился на сотрудничество с Мавуикой почему-то.       Почему-то?! Да что ж такое? Только не заново. Я готов выслушать. Всегда готов. Хоть буду валится с ног от усталости, травм или шока от речей его. Но всегда готов... Но это не правильно. Оророн не должен помогать Фатуи, не должен помогать ему, не должен желать поражения Мавуике, не должен. Нельзя так. Просто нельзя. Так не принято ни в одном клане. —Я знаю, бро, что тебе не нравится эта тема, но я почему-то словил себя на мысли, что расстроился из-за поражения Капитано. Почему так? Я не хочу обсуждать это с бабушкой. Она будет зла и опять будет кидать пустые бутылки в меня, говоря, что я неблагодарная бестолочь, - он расстроился, искренне веря, что он и в правду бестолочь. Мне жаль его. Сначало тебя хотят принести в жертву в сомнительном ритуале, потом ты растешь под опекой двухсотлетней шаманки с какими-то замашками в поведении, а потом появляется мнение, за которое можно стать не отшельником, а изгоем. Возможно, что я размышляю из собственных соображений - желание быть в глазах людей почти идеальным человеком, тем, на кого могут всегда положится. Но я хочу быть и с Оророном. Быть и для него надёжной опорой. Оказывается, что балансировать на двух стульях можно... Пожалуйста, Архонты, дайте мне сил и подсказку, как поступить правильно, — Быть может это последствие того, что в меня вселилась душа того солдата, который был верен Капитано? —...       Я задумался. Может получится списать всë на это. То, что Оророн испытывает трудности с восстановлением после одержимости и это выражается таким странным образом. А это ва- —... Но, - протянул Оророн, садясь на своё место и балуясь со своей магией, — Бабушка сказала, что всë пронесло. Никаких остатков его духа во мне больше нет. Капитано также проверил и подтвердил, что со мной всë в порядке. —Как ты себя чувствуешь, бро?       Искренние желание понять о самочувствие. Мы не виделись почти месяц, а я только сейчас спросил об этом. Это же самый простой вопрос, который можно задать собеседнику. Огромное желание дать себе вразумительного леща, но быстрее этого оказался ответ Оророна. —Всë хорошо, бро. Только мой огород немного пострадал. А именно моя яблоня. —Нужна моя помощь?       Когда я собрался помогать ему? Это уже другой вопрос. Выгрызу время. Что-нибудь точно придумаю, но помогу. —Только если ты лестницу подержишь, кент.

***

      Я подтянул напиток и сделал медленные глотки, а потом словил заинтересованный взгляд Тумайни. —Что? - немного поморгал, чтобы прогнать усталость из глаз, но по ощущением сделал только хуже. Сейчас-то война уже закончилась, а я осознал, что теперь страдаю от бессонницы. Настолько привык не спать, что когда появилась возможность, то не смог. Ужасно. И обратиться не знаю к кому. Еë то уже нет. Оророн только и помогает, хоть как-то сглаживает углы. Тот метод, что посоветовала Куичи иногда помогает. Не в тот регион топаю, —Что было потом? Потом нас прервали. Кто-то из племени прибежал и сказал, что вновь напали, но уже в нашем племени. Благо, то была одиночная атака бездны. Но даже так заврианы успели пострадать. Не волнуйся. Обошлось без жертв. Кроме следующего нападения.       Стакан с напитком остался в руках, а пальцы нервно отбивали ритм какой-то мелодии. Тумайни смотрел/а на мою руку в перчатки и во взгляде было беспокойство. —Не волнуйся, чел. Да, остались рубцы от ожогов, но ничего. Перчатка это просто дело привычки. Не бери в голову.       Какуку открыл глаза, видимо разговор его разбудил. Я погладил его, чтобы он не стал ругаться. Он улегся обратно и сново задремал, да пожелал только:"спокойной ночи, бро". — мне нужно немного времени. Я хочу подумать. Устал, прости, - взгляд вернулся к собеседнику,—Ты не против? Спасибо.