postpartum depression

Истошный крик раздался по коридору, отталкиваясь от стен, вызывая липкий страх по телу. Ощущение, словно изнутри режут без лидокаина. Омега вцепился в кушетку, дергался, бился головой, но пытался дышать часто во время особенно сильных схваток и тужиться что есть силы. Сколько он уже рожает? По ощущениям целую вечность. Перед глазами уже всё плывёт, мышцы не слушаются и даже попытки дать подышать феромонами мужа не давало никаких улучшений. Снова крик, режущая боль, скрип кушетки под силой сжатия и крики акушерки: — Тужься! Головка уже вылезла! Альфа стоял за дверьми, словно дикий зверь рвался попасть внутрь, как-то помочь своему родному пережить боль, но его крепко держали, не давая даже рукой пошевелить. Снова крик, режущая боль, скрип кушетки, крик акушерки: — Давай! Ещё немного! — Не могу! И так продолжалось ещё полчаса. Альфу держали из последних сил, а омеге ничего не осталось, кроме как закончить начатое до конца. После последних потуг, внутри появилось непривычное ощущение пустоты и лёгкости, а мозг от усталости перестал воспринимать любую информацию. — Поздравляю, у вас здоровый альфа, 4120. Сейчас мы его помоем и проставим прививки. — сказал нежный юный голос девушки, что сопровождала роды парня омеги впервые, и все это в смеси с детским визгом и плачем. Глубокое дыхание немного приводило в себя, но сил в руки не возвращало от слова совсем. Глаза застилали слезы от осознания что только что омега пережил. Не успел он прийти в себя полностью, как к нему протянули уже помытого и обвязанного в голубую ткань ребёнка со словами: — Держите, только аккуратно. — юная девушка протягивает парню ребёнка, помогая ему аккуратно уложить в руках. — Он у вас такой красивый, сразу видно — в мужа. — улыбка интерна-акушерки была нежной, успокаивающей. И вот, омега притягивает ребёнка к себе. Долго смотрит на него. Но внутри — ничего. Пустота и странное чувство, словно это всё — кошмарный сон на яву. *** Месяц назад Чонгук был самым ярким и счастливым омегой. На месте усидеть даже в положении он не мог. Бегал, как заряженная батарейка на максимум, хватит на себя, на мужа, на друзей и родственников. Как сейчас Тэхëн вспоминает: Чонгуку запретили таскать тяжести, но тот ради того, чтобы протереть пыль под диваном, он позвал общих с мужем друзей. Чонгук всегда был целеустремлённым. И немного загадывал на будущее, ну так, чуть-чуть. Он успел распланировать куда будет ходить их маленький альфа в будущем, как станет самым крутым, красивым и лучшим. — Он будет точно как ты. — улыбнулся омега, мягко поглаживая свой живот, пытаясь не плакать от счастья. Но Тэхён каждый день ронял слезы по этим двоим. Так ему было хорошо и тепло в этой компании: безумно активный Чонгук, ещё не родившийся МинГи и самый сильный отец Тэхён, который просто не мог не сиять ярче солнца. Коллеги смотрели на Кима то как на безумца, то как на самого ответственного отца в жизни. Женатые как пять лет, самые счастливые и готовые к пополнению. Уже появились планы пойти на курсы молодых родителей, но сначала их поглотила подготовка к родам: закупить всё необходимое в сумку, обустроить строящийся дом для семьи, подготовить документы и заранее встать в очередь в сад. И всё это под крики матери Тэхёна, которая только и приговаривала: — Что, по твоему, Чонгук не справится с ребёнком? У него, вообще-то, инстинкт материнства должен уже развиваться во всю! И тут на последнем месяце Чонгука срочно госпитализируют в больницу. Боль в пояснице и спине была настолько невыносима, что передвигаться приходилось опираясь о стены. Тем не менее, им выделили самую лучшую палату, где омега мог отдохнуть в своё удовольствие. Только сам Чон был против этого. — Я с ума сойду в этих стенах! Тэ, я хочу просто погулять! Я уже не могу! — возмущался Чонгук, когда на неделе его смог наконец посетить муж. — Я понимаю, родной, но у тебя спина болит уже месяц. — немного взволнованно ответил ему Тэхён, поглаживая живот массажным маслом. — Хотя, у меня есть идея… После окончания массажа, альфа отлучился на десять минут, а по возвращении притащил с собой коляску для инвалидов. — Я не сяду в это. — удивление и злость на лице Чонгука выглядели… забавно для Кима, вызывая заразительный бархатный смех. — Хочешь гулять — садись и не возмущайся. Споры на этот счёт длились долго, только у бывшего Чона выбора не было. *** Боли в спине не проходили вплоть до начала схваток. Таскать внутри себя ребёнка, что уже раздул изнутри словно воздушный шарик оказалось непосильным для омеги. Его сразу предупредили, что придётся таскать корсет весь ближайший месяц после родов и выписки. И ведь не прогадали. Позвоночник после родов просто не хотел функционировать как подобает, было ощущение, словно Чонгук весь месяц таскал на спине гири три по восемь килограмм каждая, а тут их резко сняли. Вроде бы легко, но в тоже время уже не знаешь как изогнуться, чтобы позвонки встали на своë место и не ныли. В больнице пришлось задержаться по многим причинам: восстановление из-за естественных родов, обследование новорождённого, проверка органов малого таза — огромный список можно было бы продолжить. Да только сил думать об этом у Чонгука не было. Его волновало абсолютно другое. — Как это у тебя молока нет? — спросил акушер-гинеколог, что принимала роды у парня. — Я… не знаю? — Что это за омега такая, что ребёнка сама прокормить не может? — в одном помещении с ними была свекровь, что изъявила желание повидать своего наследника. И очень удачно попала на такую щекотливую тему для разговоров. Акушерка только шикнула на женщину, продолжая общение с пациентом. — Прям совсем нет? Пробовал сцеживать? — Если две капли — можно считать результатом. — тихо сказал омега, поглядывая на миссис Ким и молясь всем богам чтобы поскорее закончилось время посещения. — Ох, ничего, у нас в отделении есть женщина, что с удовольствием поделиться с твоим ребёнком молоком. Ничего страшного. Главное, отдыхай. — наказала ему врач и удалилась из палаты. — Ха, омегой ещё называешься. Моего молока хватало, что бы прокормить десять таких проглотов, как твой МинГи. Чонгук тяжело вздохнул, посмотрел на малыша, не зная что делать с его кормлением после выписки. *** Каждое утро в больнице у омеги начало превращаться в какой-то бесконечный ад. Крик ребёнка посреди ночи, кормление, попытки запеленать его и множество других проблем свалились на неподготовленного парня. Попытки закрыть уши берушами или наушниками давались тщетно, как итог: приходилось носиться из одного угла палаты в другую, чтобы успокоить малыша. Такая проходка могла длиться от десяти минут до часу, от чего Чонгук не мог даже на секунду просто сесть и отдохнуть, ведь сразу после того, как наступал сон или спокойствие маленького, его вели на обследования. Нужно было подготовить анатомически подходящий под него корсет, ортопедические стельки на первый год. Всё для того, чтобы минимизировать последствия родов. Тэхён в больницу приезжал каждый вечер после работы. Постоянно при себе любимые йогурты и фрукты мужа, цветы через день и такой сладкий часовой сон. Ким перехватывал ребёнка на себя, давая Чону поспать и отдохнуть от детских криков. И вот, казалось бы, всё хорошо. Малыш здоровый, муж помогает, ещё немного и домой. Вот только Чонгуку этого вообще не хотелось. Если в больнице ему могли помочь неравнодушные акушерки, то дома… От детского крика уже передёргивает не на шутку. Хотелось просто уйти из палаты на ближайшие часа три, чтобы просто не слышать как его зовëт новорождённый. Бить тревогу не имело смысла, Чон прочитал множество разных статьей о первых месяцах после появления ребёнка на свет. Многие омеги отмечают, что любовь к ребёнку появляется не сразу, а значит — это обычное явление. Глубоко подышав, парень с новыми силами подходил к МинГи, делая попытки его успокоить. *** Выписка наступила достаточно скоро, а вместе с ней и усталость. Хотелось свалиться с ног на ближайшие часов двадцать и уснуть беспробудным сном. Тэхён, заметив такое состояние омеги, попросил родителей, своих друзей и коллег с работы не появляться в день выписки. Да и самому бы не хотелось лишних глаз и ушей. Их никто не послушал. Только они вышли за пределы больницы, как компания из коллег и друзей со стороны родителей как в один голос крикнули: «С пополнением», и дернули за нитоку хлопушек, обсыпая их двоих блестящим конфетти. Повисла гробовая тишина, сопровождающаяся нарастающим детским плачем. Альфа не выдержал и, еле сдерживая желание зарычать, высказал: — Я же просил! Вы напугали МинГи! — Не будь таким категоричным, Тэ! Это же праздник! Появление новой ячейки общества! — радостно высказался дядя Тэхёна. — Да мне поебать! — Ким принялся стряхивать с Чонгука и себя блестящую бумагу, периодически смиряя компанию ненавистью. — Гук-и и Мин-и пережили огромный стресс, нахер им сейчас ваши поздравления? На том словесная перепалка и закончилась. Коллеги и друзья семьи разошлись, что-то недовольно бормоча под нос. Осталось только четыре человека, что не принимала участие в такого рода радушном приëме. Юнги, Чимин, Намджун и Сокджин — давние общие друзья Тэхёна и Чонгука. Юнги — владелец около пяти лучших ресторанов города, Чимин, по совместительству муж Мина, — дизайнер, Намджун — второй владелец компании Тэхёна, а его муж Сокджин работает детским психиатром. — Идиоты. — прошипел Юнги в сторону уходящих. — Как будто вы лучше. — ответил на комментарий Ким, стараясь держать свои феромоны стабильно, чтобы малыш перестал плакать. — Прости, мы пытались их отговорить, но они на нас уставились, как баран на новые ворота. — сказал Намджун, слегка похлопав Тэхёна по плечу. — Я когда хлопушки увидел, хотел им уже их в жопу засунуть! — крикнул Чимин и подошёл к Чонгуку, хватая его мягко за щеки. — Как ты, милый? Устал безбожно? Синяки под глазами, ужас. — Всё в порядке, правда. — сквозь усталость сказал Чон, натянуто улыбнувшись. — Мы приехали вас встретить и проводить без происшествий. Вы оба не спали нормально, не хотелось бы, чтобы вы пострадали. — честно признался Сокджин. После этих слов молодая семья облегченно вздохнула. — Спасибо. И, простите, что накричал. — Тэхён провёл по лицу ладонями, пытаясь отогнать усталость. *** Первая неделя выписки оказалась самой сложной. Бессоные ночи, новые попытки в пеленание, вечные массажи ребёнка, режим кормления и множество всего свалилось как на Чонгука, так и на Тэхёна. Пришлось взять отпуск, чтобы помогать омеге по дому или с ребёнком, хоть тот и пытался отпираться и говорить, что сам справится. Только вот реальность показала, что нихера Гук не справляется. Если уборка и готовка раньше вызвала только удовольствие, то сейчас хочется бросить всё, послать весь мир к чёрту и уйти из дома одному хотя бы на час. Детский плач засел в голове перманентно, боль в спине не проходит. Оставалось только взвыть брошенным щенком. Наступила очередь Чонгука следить за ребёнком. Не задался день ещё с четырёх часов ночи. У ребёнка начались колики от смены питания, приходилось делать лёгкий массаж, потому что лекарства в первый месяц не рекомендуется давать, можно просто не угадать с дозировкой. Чон был целый день как на иголках: таскался с МинГи на руках по детской, что-то нашептывал, напевал и всячески пытался отвлечь его от боли, пока тот резко не срыгнул прямо на футболку омеги. «Отвратительно.» — подумал про себя омега, передавая экстренно ребёнка мужу. После этого Чонгук старался не брать малыша на руки. *** Через месяц Тэхену пришлось срочно выйти на работу. Отец был слишком категоричен и настоял на скорейшем возвращении, без его сына в компании творился полный хаос. Чонгук оказался не готов к этому совсем. Одно дело, когда заботы по дому и уход делятся пополам. Другое — когда всё взвалено на одного. Если первая неделя прошла ещё более менее без происшествия, то ко второй Чон почувствовал дикую усталость наравне с отчаянием. Уложил ребёнка спать? Нет времени, надо разгребать дом. Убрался? Вот уже и время прикормки. Покормил? Отлично, теперь с ним нужно поиграть, погулять, одновременно с этим сходить в магазин, придумать ужин, снова покормить, уложить спать… В один момент Чонгук просто сел за стол на кухне и завис, смотря в одну стену. Вокруг образовался какой-то тяжёлый, чужеродный вакуум, сопровождаемый ощущением липкого слоя на коже. Не хотелось двигаться с места. Он бы так и сидел, если бы не требовательный звонок в дверь. — Чонгук! Привет, наш славный! — закричала женщина, являющаяся каким-то дальним родственником для свекрови, которая, так кстати, тоже стояла, но позади этой компании. — Мы приехали познакомиться с наследником! Впустишь? — спросил уже мужчина, видимо муж этой самой женщины. — Эм… да, конечно. — омега пропустил их в квартиру, пытаясь игнорировать строгий взгляд миссис Ким. Вчетвером они зашли на кухню, где хозяину пришлось в срочном порядке начать готовить ужин из того, что было куплено на вечер для них с Тэхёном, попутно с этим подавая чай. Свекровь же, пока Чонгук был занят, почувствовала себя главной и повела гостей увидеть МинГи. Полчаса — ужин готов, а гости уже рассмотрели ребёнка вдоль и поперёк, чуть не вызвав детскую истерику. — Вы могли бы приехать позже, когда МинГи уже бы окреп. Он боится чужаков и очень чувствителен к запахам. — сказал омега, накладывая еду гостям. — Да ладно тебе, он же альфа всё-таки! Ему и не такое придётся повидать! — мускулинный мужчина поиграл своими бицепсами. — Он в первую очередь малыш… — Цыц! Как был нудным, так и остался. Чонгук округлил глаза на такое хамство в его доме. Только хотелось сказать что-то колкое, как свекровь махнула рукой и начала говорить. — Главное, что ребёнок родился сильным и здоровым. Это всё наши гены! — Ты права, сестра! Может, выпьем? — предложила женщина, доставая бутылку с красной жидкостью внутри. — Вы собрались пить? — Чон не понимал, с ним сейчас шутят или на полном серьёзе незнакомые ему люди во главе со свекровью решили выпить в доме, где спит малыш. — Да, а что, запретишь? Чонгук тяжело вздохнул и ушёл в детскую комнату. Сидеть рядом с пьяными людьми не было никакого желания. Он завидует спящим, а тут припëрлись в его дом, когда он только хотел лечь спать. Благо, что после прикормки МинГи сразу же уснул и дал возможность отцу восполнить силы. *** Проснувшись через два часа от громких обсуждений на кухне, Чонгук подумал очередной раз: «Какая же это была херовая идея…» Но было уже поздно. Выгнать их нельзя, ведь они в гости пришли, да и являются друзьями семьи Ким. А злить и уж тем более разговаривать со свекровью хотелось в последнюю очередь. Он быстро забежал на кухню, налил воды, подготовил смесь для кормления, в комнате подготавливал столик и в целом решил сосредоточиться на своих прямых родительских обязанностях. — И долго ты ещё прятаться от нас будешь? — свекровь таки нагнала омегу. — Я не прячусь, у меня дел по горло. — Вижу я какие у тебя дела. Ушёл, поспал, потом явился как ни в чем не бывало и пошёл ребёнка кормить под предлогом «я очень занят». Порядочный омега всегда оказывает честь желанным гостям в его доме. — Желанным? Не помню, чтобы я их приглашал. — лицо Чонгука исказилось злостью, что вывело миссис Ким из себя. — Если бы Тэхён увидел такое неуважение к его же родственникам, он бы живо выбросил тебя из дома! — Правда? Может мне напомнить как тот самый Тэхён вас на нашей свадьбе с криками и матами сопровождал нахер с церемонии? Свекровь заредела под аккомпанемент плача МинГи. Чонгук принялся за прикормку, пытаясь игнорировать шквал злости за своей спиной. Так не хотелось продолжать диалог, но вряд ли это уже посчитается возможным. Кинув в лицо горькую правду, миссис Ким сказала жестоко и резко, словно в лицо бросили горсть камней с острыми краями. — Чтоб ты сдох со своим выродком. Сам других не уважаешь и наследника этому научишь? Вот уж мамаша. Видимо, Тэхён вообще не в курсе какую змею пригрел на груди. После того дня Чонгук научился говорить так, чтобы Тэхён ни за что не подумал, что омега хоть как-то недоволен своим положением. *** Молчание, наверное стало одним из самых лучших решений в доме молодой семьи. Тэхён не отвлекается от работы, он и так слишком завален бумагами и переговорами, малыш здоров. Все довольны. Так ведь? День проходил как по единому расписанию. Кормëжка, уборка, сон, кормёжка, массаж, уборка. Казалось бы, стабильность — признак мастерства. Только Чонгук с ума сходил, сидя в доме взаперти. У тебя нет ничего: ни времени на увлечение, ни выбора. Когда он смотрел сериалы в последний раз? Гулял с друзьями? Когда в последний раз омега мог позволить себе заняться тем, что ему нравится? После того, как МинГи уснул, Чонгук долго смотрел на ребёнка абсолютно неподвижно. В голове столько всего… особенно мыслей. «Этого ли я хотел в свои двадцать шесть?» «Я не хочу терять себя из-за МинГи.» «Хочется заснуть на два дня.» «Я устал.» «Хочу его придушить.» Омегу парализовало. О чем он сейчас подумал? Что это за мысли такие? Тело начало заливать холодным липким потом от осознания: — Я ненавижу тебя, малыш. — тихо прошептал про себя Чон и в панике бросился на кухню, где дал себе волю побить посуду, истошно крикнуть и, в конце концов, заплакать, выпустив свой эмоциональный перегруз. С того дня Чонгук возненавидел себя как омегу и родителя. *** Диалог женатой пары сократился до простого: — Как дела? — Всё нормально. Всё нормально. Нормально ли? В доме царила гнетущая атмосфера отчаяния до прихода мужа с работы. Неожиданно настрой младшего прыгал из состояния полной усталости в наигранную радость и счастье материнства. — Как МинГи себя сегодня вёл? — улыбчиво спросил Тэхён, играя с ребёнком на руках. — Немного капризно, но я справляюсь. — ответил Чонгук, улыбнувшись как-то неестественно. Сначала Тэхён хотел забить тревогу, но не знал даже как назвать и описать состояние, в котором находился его муж. В его бешенном от работы графике сложно было распознать эмоции инвесторов и партнёров, не то что эмоции мужа. Как итог, уставали все. Хоть омега в этом и не признавался. А потом бросил всё на самотëк. Что здесь можно было сделать? С одной стороны давит отец, с другой — полное изменение жизни на до и после родов. И все-таки это изменение слишком велико. Большая ответственность легла на их плечи так неожиданно, что сопротивляться этому было невозможно. *** Прошло уже шесть месяцев с рождения МинГи. Гнетущая атмосфера росла, на коже проступали неприятные мурашки от осознания, что с младшим что-то не так. У МинГи начали прорезаться зубы, а значит сон покинул уже обоих родителей с концами. Пришлось снова вернуться к тому, с чего начинали. Если ребёнок заплакал в первый раз — встаёт омега, если во второй — альфа. Помогало ли это выспаться? Нет. Утром, перед тем, как уйти, Ким наблюдал за изрядно уставшим Чонгуком. Тот успел поменять подгузники, покормить, поиграть с малышом за целое утро, понянчить, но МинГи продолжал громко кричать и ронять слезы без причины. Он успел даже повторить круг попыток успокоить новорождённого, но всё тщетно. Ребёнок лежал на кровати, что они поставили специально в детской комнате, чтобы была возможность тут же упасть и уснуть до следующего приступа боли, а над ним возвышался Чонгук. Его руки заметно дрожали, кулаки сжаты до побеления костяшек, а глаза передавали какой-то буран эмоций: от злости и истерики до полного отчаяния. — Да заткнись ты! — удрученный голос омеги раздался на весь дом, оттолкнувшись со всей силы от кровати, он ударил по стене и закрыл уши. Постепенно он сжался в комок, продолжая блокировать крик ребёнка руками, но это не помогало. Его заметно метало эмоционально, настолько, что запах стал в комнате душным и горьким. — Чонгук! Ослабь запах, ты пугаешь ребёнка! — Тэхён подошёл к ребёнку, укутал своим феромоном, пытаясь приглушить горечь ягод с полынью. — Пожалуйста, уведи его от меня хотя бы на десять минут! Пожалуйста! Я не могу! — голос сорвался окончательно. Чонгук постепенно обмякал от отчаяния, выдавая своё состояние в запахе. Пришлось Киму покинуть комнату. Кофе попить не удалось. Повезло, что малыш успокоился под давлением успокаивающих феромонов отца. Тэхён не мог подобрать слов. Его одновременно обдало холодным потом и странным вязким чувством. Словно, то, что происходит — его вина. Но, нет. С недавнего времени на работе стало поспокойнее и альфа мог себе позволить в выходные сидеть с их чадом, пока Чонгук отдыхал морально и физически. Но, видимо, этого было мало. Или нет? Чонгук же всё же дома сидит, не работает, всегда может позвать родителей на помощь, их общих друзей. И тут до него неожиданно дошло. Он давно не видел друзей своего мужа в доме. А с момента последнего общения младшего с ними прошёл шестой месяц. Он не видел ни духа Чимина, ни наставлений Сокджина, ни присутствия родителей мужа. Тяжело вздохнув, Тэхён вернулся в детскую, где омега немного успокоился. Но лицо казалось слишком безэмоциональным, безучастным и уставшим. Он взял ребёнка, уложил в кроватку и тяжёлыми шагами пошёл в спальню, пока Ким смирял его тяжелым взглядом. — Чонгук, что случилось? — он подошёл к младшему, что лёг без сил на кровать, даже не укрывшись одеялом. — Ничего. — бесцветно ответил он и отвернулся от мужа. Альфа удивлённо распахнул глаза. — Гук-и, не ври мне. Ты ведь устал? — Тэхён, отстань, пожалуйста. На этом разговор закончился. Буквально, ничем. Тэхён лишь тяжело вздохнул, посмотрел в окно, где начался сильный дождь и пошёл собираться на работу. Чонгук продолжал так лежать один, в спальне, пока малыш тихо сопел в своей кроватке. *** День на работе прошёл в каком-то тёмном вакууме. За окном лил дождь, кофе был горьким, бумаги — каким-то непонятными. Всё какое-то блеклое. И ситуация с утра очень грузила альфу. И он даже не знал что думать после того, что произошло утром. Осадок ощущался где-то в груди, да такой тяжёлый, что хотелось придавить себя к креслу окончательно. В таком состоянии не то, что работать не хотелось, из дома то выходить не было желания. Но деньги сами себя не заработают, да и отец был в шаге от того, чтобы съесть не только сына, но и его мужа с потрохами, если бы Тэхëн позволил себе такое. — Тэхён, ты чего такой грузный? — в кабинет неожиданно заявился Намджун. — Да так, с Чонгуком с утра сцепились. — Ты и с Чонгуком? Удивительно. Вы обычно даже бытовые ссоры переводите в шутку. Всё настолько плохо? — Намджун сел напротив и посмотрел на него немного взволнованно. — Не знаю. Наверное, не то чтобы. — альфа пожал плечами и посмотрел бездумно на документ, который целый час он не мог разобрать. — Почему сцепились? — Чонгук целую ночь бегал вокруг ребёнка, а утром он психанул, не мог успокоить его. В кабинете повисла небольшая тишина. Намджун подбирал слова, а Тэхён собирался с мыслями. — Знаешь, он меня напугал. Я думал, он убьëт МинГи, если бы вовремя не отвернулся к стене. Он своим запахом напугал малыша. Я не знаю что и думать, если честно. — Тэхён потер переносицу руками, упираясь в стол. Работа не клеится, особенно мысли, которые остались там, возле Чонгука и их малыша. — Попробуй немного приободрить его. Подари цветы, посмотрите фильм, пока ребёнок спит. Может он растает и расскажет почему так поступил. — предложил Намджун и слегка улыбнулся, приободряя друга. — Хм, я попробую. *** Чонгук не смог поспать. Вроде бы, дрëм наступил, но эти два часа не дали ровным счётом ничего. Множество мыслей и уже ставшее родным состояние усталости сопровождало его на протяжении всего дня. Бесцельные шатания туда сюда, попытки взяться за уборку, и всё ради того, чтобы хоть на секунду не появляться в детской комнате. После того, что произошло утром, омеге просто стало страшно от самого себя. «А если бы я не рассчитал сил.?» «А если бы ударил.?» «А если бы не было Тэхёна рядом.?» А потом его накрыло словно цунами. Ощущение, словно Чонгук — неправильный омега, засело глубоко, корнями врезаясь во внутренние органы. И сейчас он сидел на кухне, прокручивая всё это в голове как один единый фильм. Комната заплыла перед глазами из-за слез. Всë ощущалось каким-то чужим, серым и одиноким. Взявшись за голову, Чонгук тихо проскулил, не позволяя себе закричать до посаженного горла, и уткнулся в стол с такой силой, что пришлось прикрывать лоб волосами, чтобы никто не заметил… этого. Нельзя показать слабость. Мама не может ненавидеть ребёнка. Он же маленький, крохотный, беззащитный. *** Тэхён вернулся вечером домой не с пустыми руками. В одной он держал большой красивый букет из любимых красных пионов омеги, а во второй пакет с чипсами, шоколадом и прочим вредными, но таким любимыми вкусностями. — Я дома! — мягко крикнул Тэхён, чем привлёк внимание мужа. — Боже, Тэхён… не стоило. — Чонгук вышел к нему в том же, в чем он был утром и бесцветно улыбнулся, принимая любимые цветы. — Как поработал? — Никак, целый день не мог сосредоточиться. — Это из-за меня.? — омега прошептал это про себя, надеясь, что его не услышат. — Проходи, ужин готов. — уже громче сказал он, а сам занялся обрезанием цветов. Ужин прошёл в полной тишине. И это тревожило Тэхёна не на шутку. Он смотрел на своего мужа, который просто пялился в одну точку на столе и не реагировал ни на что. Даже на вопросы, заданные альфой. — Точно всё в порядке, Гук-и? — Тэхëну пришлось спросить вопрос более твëрдо, ведь так омега сразу посмотрел на него, но после заметно опустил плечи. — Да, всё в порядке. — Ты сам на себя не похож, уставший, бледный. И горчишь. — Всё хорошо, Тэ, правда. Просто немного устал. Ночь не спал, всё-таки. — Чонгук улыбнулся, но в глазах плескались абсолютно противоположенные эмоции, которые прочитать было — невозможно. Слишком много всего. — Посмотрим фильм? Отдохнём немного, пока малой спит. — уже мягче спросил Ким. — Нет, давай просто ляжем спать. И даже здесь, вроде бы была логика, но Тэхён снова забил тревогу внутри себя. Чонгук, который отказывается от просмотра фильма? Его за уши раньше не оттащить от сериалов было, а тут он сам отказывается. И это происходит не первый раз. Каждую неделю Ким предлагал посмотреть фильм вместе, но получал отказы. Сначала он слышал «не стоит, ребëнка разбудим», потом «сегодня хочу пораньше лечь», а сейчас «давай поспим» или «не хочу». До и во время беременности такого не было. *** Утро опять встретило дождливой погодой, плачем ребёнка и… сидящим в прострации Чонгуком около кроватки в детской. Тэхён как обычно собирался на работу, только слушать плачь новорождённого немного выбивалось за рамки комфорта. Но, когда он увидел эту картину… Чон не брал его на руки, не пытался покормить. Альфа зашёл в комнату, немного потормошил его, обращая на себя внимание. — Чонгук, он плачет. — Знаю. И я ничего не могу сделать. — омега даже не поднял взгляд на него, продолжая смотреть в пустоту. — Я его кормил, массаж сделал, зубки проверил, дал средство от боли и зуда. Собирайся на работу, всё хорошо. — Как же хорошо? У тебя опять запах горький. Чонгук, иди в кровать, я сейчас его успокою. А он даже не стал препятствовать. Просто ушёл в спальню, оставляя мужа с ребёнком один на один. — Что ж с твоим папой… — тяжело вздохнул альфа взяв ребёнка на руки. Приложив немного усилий, ребëнок успокоился и снова уснул. — Что, дело не только в зубах, дорогой? Папа слишком горчит своим запахом? Ничего, он немного устал. Скоро выходные, будем с тобой вдвоём, а он будет отдыхать, да? *** Полный мрак продолжался и на работе. Тэхён даже попросил секретаря не впускать никого, кроме своего друга. Слишком много свалилось на голову. Тэхён резко вспомнил ещё некоторые детали их новой жизни после родов. Почему-то он не придал значения тому, как одевается его муж. Чонгук обожает светлые, но при этом брутальные вещи. Разве что обувь чёрная была его единственным чёрным в гардеробе. Вечно яркие рубашки, футболки и светлого цвета джинсы, множество браслетов и аксессуаров. А сейчас — темные штаны и толстовка, скрывающая лицо и немытые волосы. «Он стал реже мыться» — загорелась мысль ярким красным в голове. Омега — чистюля до мозга костей, не любит пот, каждый день моет голову. И уход за лицом был просто колоссальным. Пенки, муссы, масла, крема, сыворотки, и всё это по графику. Но сейчас… этого просто не было. Его мысли прервал вошедший в кабинет Намджун и Сокджин. Тэхён сбросил ноги со стола и посмотрел на них, мягко улыбнувшись. — Ого, вместе? Какими судьбами? — Решил украсть мужа пораньше! Хочу его сводить на шоппинг. — омега заразительно рассмеялся и сел вместе с Намджуном напротив. — Ну ладно, так уж и быть. Надеюсь, вы хорошо отдохнёте. — Тэхён мягко посмотрел на них, а после заказал кофе на троих в кабинет. — Тебе тоже стоило бы отдохнуть. Не прокатили цветы? — Джун пробежал взглядом по альфе, замечая его понурый вид. — Чонгук с трудом улыбнулся на подарок, а от фильма вообще отказался. — Чонгук? Отказался от фильма? — глаза альфы расширились. — Тоже в шоке. Я… ничего не понимаю. Такой поникший… а сегодня я застал его снова в детской комнате. Он просто пялился без каких-либо эмоций на МинГи, пока тот плакал. — голос Тэхёна стих и немного дрогнул. — Может, ещё не оправился от родов? — Кхм, а ты не замечал других перемен в поведении Гук-а? — спросил Сокджин, напрягшись телом. Взгляд его стал более внимательным. — Ну… он начал носить тёмную, скрывающую одежду, быстро уставать. Как-то я сидел с ребёнком, он проснулся, решил заняться домашними делами. Первые часа два ничего, а потом еле ноги волочил, словно он целый день убирался. — припоминал Тэхён случай примерно месяц с лишним назад. — Мг-м, а что насчёт вашей половой жизни? Отношений? Может он как-то холодно относится к ребёнку? — продолжил расспрос Джин. — Половая жизнь… какая там, мне на него смотреть тяжело. Какой-то он… пустой стал. Словно эмоции выключили. Насчёт ребёнка… да, я вчера рассказывал Намджуну, как Чонгук от бессилия ударил по стене и кричал убрать МинГи хотя бы на десять минут. — Ким немного призадумался, всматриваясь в глаза старшего, которые становились тяжелее с каждой секундой. — Джин, ты что-то знаешь? — Я… пока могу только предполагать, но, возможно… у Чонгука послеродовая депрессия.? — голос омеги погасал, а по телу от его слов пробежал холодок у обоих альф. — То есть? — Я, конечно, психиатр, но с такими вещами могу ошибаться. Не моя специализация. Но на лицо все признаки депрессии. — брови Тэхёна сначала пошли вверх, а потом резко собрались вместе. Слова омеги аккурат ложились на поведение Чонгука на протяжении полугода после рождения сына. — Как я проглядел.? — Ким провёл по лицу ладонями, пытаясь прийти в себя, но это явно не помогало. — Не паникуй раньше времени. Такое происходит с четырнадцатью омегами из ста. Сейчас, желательно, чтобы он осознал, что с ним происходит. Иначе лечение, которое можно оказать, просто не поможет, и есть шанс вызвать ещё больший стресс, а это черевато осложнением вплоть до психоза. Я оставлю номер своего коллеги, который работает с такими случаями, как только будете готовы — звоните. — Сокджин быстро чиркнул номер и имя врача, протянул его Тэхëну и ободряюще похлопал по плечу. — Не грузись об этом сам. Лишней тревогой делу не поможешь. Если он от безысходности уже не знает, что делать — не просто давай ему отдохнуть, а изолируй от лишнего нахождения с ребëнком. Он мог накрутить себе всё, что угодно, будучи в таком состоянии. — Почему он об этом не мог сам рассказать? Я у него часто спрашиваю о состоянии… — Тэхёну приходится держать себя в руках, но это тяжело. Особенно от осознания насколько ситуация может быть запущенна. — Как вариант, во-первых, твои родители. Уверен, твоя мать могла натворить любую дичь, от которой загнаться могу даже я, а мы говорим об обычном омеге без психологического и психиатрического образования. Во-вторых, простое желание казаться лучше в твоих глазах. Просто, первое время это удавалось, сейчас — уже тяжело держать маску, сил нет на это. Я не могу залезть к нему в голову, к сожалению. — Спасибо, Джин. Правда, спасибо… я не знал уже, что делать. — Не за что. Главное, не дави на него. Дай ему время осознать что с ним. И старайся быть рядом. *** Тэхён вернулся домой слишком загруженный мыслями. И всё бы ничего, если бы это не заметил Чонгук. Он резко изменился в лице: отчаяние и одиночество. Словно его бросили одного в этот омут непроглядной тьмы с головой. Ужин был тихим, а омега — почти незаметным. Словно тень этого дома. — Что делали, пока меня не было? — постарался мягко спросить Тэхён, готовясь ко сну вместе с Чонгуком. — Всë то же, что и всегда. — сухо ответил омега и повернулся к нему спиной. На волосы натянут капюшон, а одеяло до плеч. Словно он пытался спрятаться от целого мира и самого себя. Надеялся, что его мысли останутся с ним, чтобы не разрушить то, что строилось годами между ними. Ким тяжело вздохнул, залез под одеяло и мягко, еле ощутимо обнял своего мужа за талию. — Тэ, убери руку… — тихо прошептал младший, пытаясь скинуть его руку. — Не сегодня. И… не сейчас. — Я грязный… — Мне плевать. Я соскучился по своему самому родному сердцу человеку. — Тэхён невесомо чмокнул Чонгука в затылок, прижимая ближе к себе. И тут, посреди тишины послышался всхлип. За ним второй, третий… — Всë хорошо, Гук-и, я горжусь тем, как крепко ты держишься, не смотря на капризы МинГи и свою усталость. — в этот раз губы дотронулись до плеча, а рука на талии начала мягко поглаживать омегу, впавшую в истерику. Всхлипы нарастали, но такой желанный крик безнадёги не мог вырваться на свободу. — Тэ… мне так тяжело… я такой отвратительный… — Всë хорошо, ты делаешь столько, сколько можешь. Просто прими это и станет чуть легче. Не всем быть идеальными. — мягко произнёс Тэхён и уткнулся в макушку младшего, замечая как горький запах постепенно смягчается. Через несколько минут Чонгук успокаивается и засыпает в руках мужа, окутавшего его родным запахом цитрусов и дерева. *** Тэхён снова взял отпуск на неопределённый срок. Конечно, отец был недоволен, но его слова сейчас совсем не волновали. Да простит старший Ким, но есть дела куда важнее, чем компания, которая может работать автономно, а на переговоры выйти Намджун. Сейчас Тэхёну нужно было помочь Чонгуку понять себя, свои чувства и признаться самому себе, что это послеродовая депрессия. Утро начиналось немного сумбурно для отца семейства. Пока покормишь, оденешь и проиграешь с МинГи, можно немного поехать крышей. Альфочка у них, конечно, очень требовательный и чувственный. Любое изменение в доме воспринимается слишком категорично, но, тем не менее, ребёнок в этом не виноват. Он пока ещё не самостоятельный совсем. Омега же за это время просто не вставал с кровати. Не было ни сил, ни желания. Даже аппетит не появлялся. Хотя он старался как-то помочь Тэхену, но тот только шикал на Чонгука и говорил идти отдыхать. Сначала омега подумал, что всё идёт к разводу. И ведь самое страшное: Чон не уверен, что сможет содержать ребёнка и ухаживать за ним самостоятельно. Точно не сейчас, когда от крика из соседней комнаты хочется плакать и биться головой об стену, лишь бы не считать себя настолько ущербным. Да, Чонгук чувствовал себя именно ущербным. Что если он не справляется? Может он плохой папа? А что если Тэхён просто найдёт того омегу, что будет правильно ухаживать за ребёнком? Вопросы эти иногда мелькали в голове, но на фоне постоянной занятости их малышом он просто не слышал их, пытался игнорировать. Доигнорировался, получается. И ладно бы поток мыслей был одним цельным. Нет, это был просто шум из десяти голосов одновременно. Они перебивали друг друга, пытались кричать громче, чем истинный голос Чонгука. От этого голова болела неимоверно. Концентрироваться на чём-то не получалось. Только появилось малое желание посмотреть фильм, как эти демоны снова начинали пожирать голову изнутри. Не выдержав, омега отпихнул ноутбук, сжался в комок и начал тихо плакать, царапая руки до крови. Боль это заглушить не помогало. Тэхён в этот момент зашёл в комнату. Сразу же понимая, что присходит с его мужем, он аккуратно поднял его и обнял так крепко, как только позволяли уставшие от бытовых дел руки. Голову мягко укладывал в районе шеи, давая омеге так нужный в его состоянии феромон альфы. Плач снова переходил на хаотичный взрыд, а руки крепко сжали футболку на спине мужа. И так почти каждый день на протяжении месяца. В таком темпе усталость брала своё. Тэхён в скором времени приобрёл синяки под глазами. И не только по вине требовательного чуда и тяжелого состояния Чонгука. То и дело ему названивали из компании. Особенно они любили звонить в послеобеденный сон малыша, когда Ким мог бы немного выспаться перед новой кормёжкой. Плоды это не давало, и Тэхён это заметил. Омега просто был то в прострации, то в ненависти к себе. От такого вида сердце сжималось как в последний раз. В один из таких дней, Тэхён и Чонгук сели ужинать. Оба были как вне себе: поникшие и уставшие, не смотря на то, что омега спит целыми днями. — Чонгук, я хочу сказать кое-что, надеюсь ты меня выслушаешь… Младший тут же перестал копаться в еде, тихо положил вилку и потупил взгляд вниз, ожидая худших новостей. — Я очень переживаю за тебя и ребёнка. Особенно за тебя. Почему ты не рассказываешь мне, что тебе тяжело с ним? Почему не хочешь признать, что всё это… не нормально? Тут омега совсем сжался, словно пытаясь слиться со стулом или полом кухни. — Ты… не думаешь, что у тебя может быть послеродовая депрессия? Чонгук поднял взгляд на Тэхёна впервые за эти дни. И горько пожалел об этом: на лице мужа было столько эмоций, что передать невозможно. Нежность, переживания, усталось и множество всего вмешалось в эти грустные, уставшие от быта глаза. Прикусив губу до боли, младший попытался зажмурить глаза, надеясь оказаться в то время, когда никаких проблем не было. Ни ребёнка, ни переживаний. Но открыв их вновь, стало понятно, что это — не поможет. Слезы начали снова стекать по лицу, а рука машинально пыталась их стереть. — Гук-и, малыш. — Тэхён подошёл к Чонгуку и обнял его, мягко гладя по спине. — Я понимаю, что тебе тяжело. Но… расскажи сейчас о том, что чувствуешь на самом деле. Я не осужу. Парень долго собирался с мыслями, продолжая тихо ронять слезы. Как передать весь спектр того, что чувствует сейчас он? Тем не менее он начал: — Я так себя ненавижу. Я пытался полюбить его, тогда в больнице, когда я взял его на руки — я не почувствовал ничего. Ни трепета, ни любви. Я думал, что это придёт со временем. Но этого не произошло до сих пор. Мне тошно брать его на руки, когда он сходил в туалет, он бесит меня, когда не может успокоиться. Я… не ненавижу его, но к нему я не чувствую ничего. С самого начала и до сих пор. Мне становится страшно, что это станет причиной нашего развода. Проще найти омегу, которая готова растить детей… я не справлюсь. Мне так тошно от самого себя… я даже помыться не могу, успеть по дому. Хватает сил только на ужин… И из-за всего этого устаёшь и ты… Боже, я такой отвратительный омега… — Чонгук говорил это тихо, голос его дрожал, как и тело, выдавая в каком напряжении он был всё это время. — А теперь послушай меня. Во-первых, как можно вообще допустить вариант, что я тебя брошу? Мы строили нашу любовь вместе, долго боролись с моими родителями и в итоге живём здесь, сейчас и вместе. Во-вторых, послеродовая депрессия — не такое страшное явление, как кажется. И то, что ты не любишь ребёнка заочно — абсолютно нормально, особенно при твоём стрессе. — Ким немного остановился, вздохнул, потер переносицу, а потом необычайно нежно положил руки на щеки Чонгука, вызывая у того желание причаститься и довериться. — Я — люблю вас обоих. МинГи — наша частичка любви, а ты — тот, кто готов за меня порвать моего же отца, приободрить и дать стимул двигаться дальше. Ради вас я готов горы свернуть. Губы омеги тронула лёгкая улыбка, по которой так скучал Ким. Сердце зашлось в быстром ритме, а пальцы непроизвольно начали гладить щеки своего родного человека. — Прости, если мало говорю о любви, может это тоже повлияло… — Нет, ты своими поступками говоришь больше, чем словами. Всё хорошо. И… спасибо. — тихо, почти шёпотом сказал Чонгук и уткнулся в изгиб шеи своего мужа. Феромоны альфы постепенно заполняли лёгкие, пронизывая уютом и чувством защиты. — Тогда, обратимся к специалисту? — Да, лучше сейчас, чем никогда.