postpartum depression

Поход к специалисту не заставил себя долго ждать. Опасения подтвердились: Чонгук является заложником послеродовой депрессии. И им очень повезло, что это не дошло до психоза, в таком случае лечение могло бы затянуться. Доктор выписал таблетки, различные терапии и посоветовал на первое время минимизировать присутствие ребёнка рядом с омегой. *** Чонгук кружил около альфы целый день. Он не пытался ему помочь, но явно что-то хотел спросить, пытаясь решиться и подобрать слова. — Гуки, родной, я чувствую тебя своим затылком слишком отчётливо. — мягко улыбнулся Ким, оборачиваясь к мужу. — Я… ну, могу я погулять один? — после затяжки последние слова омега буквально протараторил и тут же посмотрел в глаза мужчины, пытаясь хотя бы предугадать его ответ. Тэхён сначала немного задумался, но следом спокойно и размеренно ответил: — Да, конечно. Главное оденься тепло, сегодня ветренно. Чонгук округлил глаза, потом приободрился и ярко улыбнулся, целуя мужа в щёчку от переизбытка эмоций. *** Чонгук давно не чувствовал себя настолько правильно, как сейчас. Гулять одному по району стало бальзамом на душу и без того побитого эмоционально парня. Он бесцельно блуждал, иногда фотографировал пустые улицы, кушал мороженое и в целом наслаждался этими часами вне дома. Просто эмоционально он хотел отдохнуть от всего: от МинГи, от Тэхёна, от быта. Он зашёл в магазин вновь, рассматривая ассортимент напитков, но к нему неожиданно подошла юная девушка, которую он уже где-то видел, но смутно помнил об этом. — Здравствуйте, Чонгук! Боже, как же я рада видеть вас в здравии! — улыбнулась она, чуть не подпрыгнув на месте. — Вы бы знали как я за вас переживала, вы же мой первый пациент в стенах роддома! Чон непонимающе сдвинул брови, пытаясь вспомнить хотя бы имя девушки. — Ох, я слишком поторопилась, простите! Я — Чон ВонËн, принимала у вас роды вместе со старшим акушером гинекологом. Простите, что так внезапно. — девушка почесала затылок и неловко улыбнулась одним уголком губ. — Просто… я заметила, что у вас были проблемы с ребёнком и предположила, что у вас есть предрасположенность к послеродовой депрессии. Из-за этого я себя чуть не съела живьём… — Спасибо, ВонËн. Ты права, я не так давно получил подтверждение у врача и сейчас прохожу лечение, если тебе станет от этого легче. — дружелюбно улыбнулся Чонгук, приободряя девушку. — Ужас, вам, должно быть, очень тяжело сейчас? — Уже не так плохо. Мой муж, Тэхён, старается помогать мне абстрагироваться на время от малыша. — сказал Чонгук на свой страх и риск, изучая лицо девушки. В еë глазах он боялся увидеть ненависть, отторжение и ненависть, но встретился только облегчением и готовностью помочь. — У вас замечательный муж! — ВонËн так ярко улыбнулась, что ей можно было заряжать одновременно десять солнечных аккумуляторов. — О, знаете что? Может, я дам контакт своей подруги Ан Юджин? Она работает няней и имеет опыт общения с детьми от полугода. Она могла бы помочь разгрузить и вас, и вашего мужа, если это необходимо. — Правда? Девушка кивнула и достала визитку, где было написано имя её подруги и номер. Они поболтали вместе ещё немного, пока Чонгук не захотел наконец домой. *** Юная семья решила не ждать у моря погоды и связаться с подругой ВонËн. И, конечно же, остались в полном восторге. Ан Юджин была прекрасной няней, которая в первые же пару минут нашла общий язык с ребёнком: МинГи плачет? Юджин уже здесь, с бутылочкой молока и лекарством для вздутия. МинГи лепечет? Начинаем играть и познавать мир. Помощь этой девушки была настолько неизмерима, что Тэхён и Чонгук настояли повысить ей зарплату за свою работу. Теперь альфа успевал отдохнуть, набраться сил, а вечером перенять на себя все обязанности. Но больше всего нахождение Юджин в доме повлияло на Чона. Он находил в себе силы кормить, развлекать и держать МинГи на руках. А Юджин мало по малу вводила омегу в мир материнства, и этого так не хватало в своё время в больнице под присмотром врачей. Постепенно, альфа снова вернулся на работу, но продолжал упорно на выходных перенимать на себя все обязанности по уходу за малышом. Но, благодаря частому нахождению Юджин в доме Ким, Тэхён не боялся ни за своего мужа, ни за МинГи. — Вообще, маленькие альфы, особенно доминантные, очень чувствительны к чужим запахам — это факт. А зубки очень болезненно прорезаются. Вам повезло, что у МинГи очень крепкий иммунитет и он перенëс это без температуры и осложнений. — спокойно объясняла няня, наблюдая за тем, как Чонгук менял подгузник ребёнку. — Правда? Не знал, на самом деле, но чувствовал. — Были прецеденты, чтобы заметить? — Юджин знала, что Чон обследуется у психотерапевта, по этому всячески помогает ему принять роль родителя и наладить контакт с МинГи. — М… Было несколько. Я однажды так устал, что не смог сдержать этого и начал горчить на запахе. Тэхён во время отвёл ребёнка от меня… я боялся, что убью его. — с каждым таким признанием омега старается становиться смелее и сильнее. И в глазах няни и мужа Чонгук расцветал на глазах, не быстро, не сразу, но смело и аккуратно. — Ничего страшного. Мне, конечно, тяжело такое понять, никогда не сталкивалась, но чувствовала на себе, скажем так. — Папа МинГи удивлённо посмотрел на неё. — Моя мама, когда родила меня, тоже попала в процент омег с предрасположенностью к послеродовой депрессии. И да, как ребёнок я заметно ощущала это. И маму я не возненавидела, а просто уже с детства понимала как сложно быть родителем. Всячески помогала ей, даже будучи в возрасте трёх лет. И вот сейчас, не смотря на то, что я учусь — стараюсь приносить деньги в дом. Уверена, ваш сын поступит также. — Он же совсем маленький. — Чонгук закончил смену подгузников и взял ребёнка на руки, чтобы тихонько покачать. — Дети хоть и маленькие, но совсем не глупые. Это взрослые с возрастом могут эмоции приглушить в пользу разума. Дети же чувствуют всё, что творится на душе у людей, особенно у родителей. — Юджин подняла глаза, увидев полный испуг омеги на лице. Она переняла малыша к себе на руки, понимая к чему может это привести. — Не пугайтесь так. Для МинГи вы наоборот становитесь на этом фоне роднее и ближе. Доверять ему видеть вас уставшим — дорогого значит даже в таком юном возрасте. Чонгук облегченно выдохнул, немного помассировав виски. Честно, от сердца отлегло после слов девушки. Столько мыслей и все про себя, мужа и их маленького… в общем, не важно. — Спасибо, ты помогаешь нам. Особенно мне понять и принять себя… даже как-то стыдно. — Всё хорошо, главное привыкать постепенно. Не каждая психика выдержит изменения на сто восемьдесят градусов. Это всё равно, что резко осушить болото. Вся экосистема просто рушится на глазах, животные вымирают и начинается естественный отбор. Вы, пока что, стараетесь приспособиться. Не торопитесь и всё получится. — улыбнулась девушка, приободряя омегу. *** Терапия шла своим чередом, а наличие няни и мужа под боком давало Чонгуку ощутимый фундамент к восстановлению. Да, он ещё пока не мог заявить, что любит МинГи, но точно чувствует себя ближе к нему, чем раньше. Он мог позволить себе проводить с маленьким по четыре-шесть часов в день, а остальное время посветить обычной бытовой жизни. Тэхён заметно воодушевлялся, смотря на то, как меняется его муж. До того, что непроизвольно начал засыпать его комплиментами: «Боже! Родной, ты такой милый! Давно я не таскал с собой бенто!» «Ты выглядишь очень красиво, даже когда устал.» «Мы с МинГи без ума от такого папочки, как ты!» И каждое брошенное словно грело Чонгука изнутри, мотивировало и заставляло вставать по зову малыша или мужа, не забывая и про свой отдых. Постепенно, бытовая жизнь начала приносить немного удовольствия. Омега даже и забыл как он любил зачищать кухню и ванну до зеркального блеска. Единственное, что не вписывается в идеальный порядок — комната ребёнка. Но на то множество своих причин: бутылочка лежит там, где она всегда на виду, памперсы не далеко от неё, подушки лежат так, чтобы была возможность просто упасть на пол при сильном желании спать и отдохнуть. В общем, всë для удобства. Сегодняшний день тоже не предвещал беды. Юджин попросила выйти вечером из-за обязательных экзаменов, поэтому Чонгук был немного растерян, но всё же готов провести утро рядом с МинГи. Все началось как обычно: плачь ребёнка, кормление, сборы мужа на работу, проводы, а потом уборка, стирка, игры с ребёнком и всё это под какой-то дурацкий сопливый сериал. В этой суматохе день летел быстро, преодолев обеденный сон малыша. Ну а сон Чонгука кончился звонком в дверь. И, всё бы ничего, но на пороге он увидел то, чего не хотел бы больше увидеть никогда в жизни. Мать Тэхёна вальяжно вошла в квартиру, даже не здороваясь. Но, зато, с самого порога сказала: — Ты бы ещё дольше открывал. — голос у женщины был спокойный, стальной, но с примесью непонятной желчи. В общем, всё как обычно. — Здравствуйте, миссис Ким. Какими судьбами? — проигнорировав слова свекрови, ответил Чонгук. Голос стал выше, тише и легче, а в голове лишь мольбы о том, чтобы всё это закончилось как можно быстрее и без происшествий. — Мимо проезжала, решила посмотреть как живёт мой сын и преемник. Вижу, убирался? — женщина показала на забытую в углу швабру с тряпкой, которую омега не успел убрать перед сном. — Да, вот буквально закончил. — солгал парень и пошёл сразу на кухню, где заварил чай с мятой и потихоньку готовился кормить маленького. — Всë равно пыльно. В привычку уже вошло игнорирование тихих, но при этом чётких комментариев. Если бы Чонгуку платили за каждое неприятное слово, брошенное семьёй Ким в его сторону — он уверен, что стал бы миллионером. Распитие чая прошло как никогда спокойно. Миссис Ким спрашивала будничные вопросы, даже сопереживала юному матери-омеге, ведь в квартире было достаточно душно, а кондиционер починят, к сожалению, не скоро. И продолжалась бы эта спокойная нота, если бы не вопрос, заставший врасплох Чонгука: — Справляешься с ребёнком? И вот что тут ответить? Сказать правду — нельзя, а врать получается у юного папы очень плохо. Рассказывать про послеродовую депрессию и неожиданно появившуюся в доме няню — прямой путь к ссоре. — Я задала конкретный вопрос, отвечай. — миссис Ким заметно давила на Чонгука своим феромоном, заставляя подчиняться. — Я не хочу это обсуждать… — Правда? Может, тогда обсудим твой диагноз, поставленный у психиатра? Или девушку Юнджин? Чонгука словно облили холодной водой. — Откуда вы.? — Не забывай, что у нас есть доступ к любым вашим передвижениям. Признавайся, хочешь этим диагнозом Тэхена подмять под себя? — миссис Ким ядовито улыбнулась. Она умело манипулировала своим спокойным голосом, выводя Чонгука на хаос внутри. Эмоциональный вампир — не иначе. — Да я никогда бы такого не сделал! — Чонгук взорвался быстро. Он ненавидит такой тон, ненавидит эту женщину. В целом ненавидит, когда лезут туда, где находятся его границы. И ведь так было всегда: любой поход к гинекологу сопровождался допросом, а во время беременности — так и подавно. — Конечно, знаю я таких как ты. Ты в этом доме замужем за Тэхёна только, и только потому, что тебя нам жалко стало. — мерзкая улыбка не сходила с её лица, а голос оставался спокойным, уверенным. — Ты же как ребёнок. Не можешь справиться даже со своими первичными обязанностями. Она принялась спокойно пить чай дальше, оставляя внутри Чонгука непонятную бурю эмоций. Резко разговор снова ушёл в светское русло, словно ничего до этого не было. Омеге пришлось приходить в себя как можно быстрее, тушить огонь эмоций внутри, ведь через час ребёнка нужно будет кормить. И вот, миссис Ким как кстати решила уйти в библиотеку сына. У Чонгука появилось время покормить младенца и хоть на минуту забыть голос этой противной женщины. В комнате у малыша было тихо, спокойно и пахло молоком. В такой суматохе со свекровью, нахождение с МинГи стало глотком воздуха и спокойствия. Ребёнок тихо потягивал молоко через бутылочку, а Чонгук с новым неизведанным трепетом смотрел на это, слегка улыбаясь. Он даже нашёл это милым: щёчки МинГю забавно надувались и сдувались при посасывании молока. В комнату миссис Ким зашла на середине кормёжки. Она посмотрела железным взглядом на ребёнка, что мирно набирался сил в руках омеги. — У тебя до сих пор своего молока нет? — в своей спокойно-железной манере спросила женщина. — Вы прекрасно сами знаете почему. — Чонгук с трудом сдерживает эмоции, чтобы не передать горечь в запах. — Что ж это за омега такая, что покормить самостоятельно ребёнка не в состоянии? Я Тэхёна до двух лет своим молоком кормила. — Вам повезло. Говорите тише и не давите запахом, МинГи боится громких звуков и резких ароматов. Миссис Ким скучно отвела взгляд в сторону, принимаясь рассматривать комнату. Конечно же бардак в ней не остался без внимания, но игнорировать такие замечания куда проще, чем кажется. Как только Чонгук закончил с кормлением, он отложил бутылочку, положил ребёнка на кровать и принялся нежно массировать животик. Всего лишь рекомендации врача для хорошего пищеварения. — Что-то он совсем на Тэхёна не похож. — высказала миссис Ким, разглядывая альфу сверху вниз. Её феромон снова начал давить на Чонгука. — Что вы делаете? Я же сказал не давить запахом. — сквозь зубы процедил омега, пытаясь держать себя в руках до последнего. — Да уж, конечно. Тэхён такого в детстве не боялся. Признайся честно, нагулял? От такого вопроса омега не знал что делать. Игнорировать? Послать её? Или звонить Тэхёну? — Конечно, ты и не скажешь правду. И плевать, что всё так очевидно. — Пошла вон. — впервые за столько времени под обручальным кольцом Чонгук позволил себе обратиться к ней в неуважительном тоне. Пришлось приложить множество сил, чтобы не закричать. — Так ты смеешь разговаривать со свекровью? А что дальше будет? Ребёнка этому научишь? Надо было Тэхёна выдать замуж за Дженни, она бы была примерной женой. У Чонгука кончились все силы. Он силой выпер женщину за дверь, закрылся изнутри и принялся звонить Тэхёну, пока на фоне миссис Ким кричала о неблагодарности с матерными выражениями. — Да, малыш? — на том конце незамедлительно ответили. Сначала Чонгук долго пытался собрать слова воедино, но плачь ребёнка и крики матери сразу же дали понять что происходит. — Что она наговорила? — Много чего… приезжай быстрее, я не могу больше её терпеть… и успокоиться не могу… *** Крики, проклятия и бранные слова долго летели в сторону комнаты, где Чонгук прятался, прижимая к себе ребёнка. — Что б ты и твой выродок сдох! Неблагодарное уëбище! Он пытался успокоить МинГи, укачивая его в руках и пытаясь контролировать свой феромон. Но через десять минут чуда не случилось. Маленький альфа сильно напуган горьким запахом миссис Ким и эмоциональным состоянием его папы. — Такая сволочь ещё и замужем за моего сына! Блядина такая! Как ты ещё сифилис не нагулял? А?! Омега сел в углу комнаты с малышом, прижимал его к себе и надеялся, что их не достанут и эта дверь хоть немного да защитит их двоих от хаоса, творящегося там снаружи. Впервые в жизни Чонгук благодарил своего сына за то, что сейчас здесь и с ним. Запах молока и ещё неосязаемый феромон будущего альфы успокаивали бурю внутри, в след за которой успокоился и ребёнок. — Что здесь происходит? — слышится металлический голос Тэхёна в коридоре. Единственное, чем он похож на своих родителей. — А то, что твой омега — шлюха! Ты бы слышал что он сказал! Это просто верх неуважения к нашей благородной семье! — миссис Ким придалась истерике окончательно. Но её голос был бесцветным шумом. От голоса своего мужа вся тревога сошла на нет, выдавая не хватавшую до этого защищённость. Главное, что желания защитить у Чонгука хватило на МинГи. — Уходи. Чтобы я больше вашей ноги в этом доме не видел. — Тэхён не повышал голос, но выделил слово «вашей». Отца он, по всей видимости, тоже не захочет видеть ближайшие несколько лет. Продолжился круг криков женщины и её сына, но разобрать, что они говорили было уже трудно. Наверное, он сопровождал женщину из дома. Через пять минут в комнату аккуратно постучали. Чонгук открыл дверь, продолжая держать ребёнка на руках. И перед глазами обоих предстала не самая приятная картина: омега весь взлохмаченный и потерянный, с красными глазами от слез и мирно сидящий ребёнок в его руках, альфа же выглядел ошалело и взволнованно. Но, как только Тэхён удостоверился, что с мужем и малышом всё в порядке, он облегченно выдохнул и обнял их, давая понять: он здесь, рядом. *** С того инцидента прошёл месяц. По истине лучший месяц для Чонгука и Тэхёна. У ребёнка закончили резаться зубы, а также начались первые попытки к передвижению. МинГи то и дело ворочался, ложился на живот и долго рассматривал своих родителей, у которых чуть ли не кровь из носа шла от милоты этого создания. Юджин теперь помогала малышу познавать мир вне стен детской комнаты. Дом начал пополняться новыми игрушками разного размера, цвета и фактуры, а до того непонятный лепет МинГи превращался в понятные для человека сочетания звуков. — Альфы вообще быстро развиваются. Хотя я видела на своём опыте и омежек, что начинали ходить уже в семь месяцев! — посмеялась няня, пока наблюдала как резво и быстро носился ползком сын Чонгука по комнате. — Вау, я думал, что обычно альфы превосходят омег в развитии на таких месяцах. — удивлённо ответил Чон, попивая чай за кофейным столиком в гостиной. — Чепуха это всё. Тут многое, на самом деле, зависит от генетики и работы с ребёнком. Чем чаще вы даëте ему исследовать мир, тем быстрее он научится ходить, трогать и изучать. Но и тем быстрее начнётся у него период желания познать буквально всё. У вас как раз уже начинается этот этап. — гордо заявила Юджин. — О Боже! Он встал! — неожиданно ободрено воскликнул Чонгук, тут же растягивая улыбку. МинГи уверенно стоял на ногах, тянулся к цветам, стоявшим на тумбе, но тут его перехватил папа и на эмоциях расцеловал в каждую щечку, вызывая смех у сына. — Такой маленький, а уже сильный! От лепета ребёнка и гордого им Чонгука у Юджин затрепетало сердце. С невольной улыбкой на лице девушка сказала пару таких важных для юного папы слов: — И всё же, вы будете хорошим родителем. *** Этим вечером Тэхён вернулся домой в удивительно нейтральном настроении. Никто в компании не точил лясы без причины, не докучал вопросами и даже не названивал каждые десять минут по пустым вопросам. Но когда к нему вышли на встречу немного взбалмошный Чонгук с не менее игривым на руках МинГи, Ким потерял просто все свои взрослые заботы. — Вижу, без меня было не скучно. — Ага, МинГи умудрился залезть в тумбу с крупами и всё перемешать. Вот сейчас с Юджин убираемся, ходить невозможно. — посмеялся омега, тут же получая необычайно горячий и полный любви поцелуй. — Слышал бы ты себя сейчас, родной. — Это вы ещё не видели как он вскрикнул от радости, когда ваш сын на ноги встал. — Ан Юджин неожиданно высунула голову в проём и тут же исчезла снова. — Он встал на ноги? — глаза Тэхена распахнулись так широко, а лицо приняло на столько смешное выражение, что Чон не выдержал и засмеялся, а за ним хохот поднял и их сын. — О Боже! Я такое пропускаю! Нечестно! — Не бойся, в следующий раз видео буду кидать, хорошо? — Чонгук, не сдерживая улыбки, провёл рукой по щеке мужа, заставляя такого сильного и грозного на работе альфу превратиться в нежное желе из чувств и эмоций. *** Вот и стукнул одиннадцатый месяц. Скоро МинГи будет уже годик, а юные отцы в это всё поверить не могут. За это время произошло… многое. В доме наконец начали появляться друзья. Чимин, после одного звонка Гука, начал наведываться в дом почти каждый день. Иногда с мужем, иногда один. И омега с упоением помогал своему другу по дому. Того хлебом не корми, дай на ребёнка поглазеть. Ещё через неделю в дом приехали родители Чонгука. Тогда Тэхён смог наконец уверенно сказать: Его муж идёт на поправку. Дома постоянно гости, в стены вернулись привычные шумы телевизора с каким-то очередным новым фильмом или сериалом, дом блистает как операционная, а ребёнок теперь мог вечно торчать то в их с Гуком общей спальне, то в гостинной. Выходные от ребёнка у омеги тоже изменились: вместо сна и сериалов, он ходил гулять с Чимином или Сокджином, в зависимости от того кто первее перехватит его на неделе для какого-нибудь безумного дела. Так однажды Чонгук пришёл с полными пакетами одежды и косметикой. — Чимин сводил меня на омегатерапию. — посмеялся омега, разбирая вещи и косметику по полкам, не забывая целовать Тэхена или МинГи в щёчку. А в другой день: — Сокджин сводил меня в салон красоты. Я немного обновил стрижку и цвет… — Чонгук снимает с себя кепку и являет взору мужа красивый розово-белый сплит, что красиво ложиться волнами по лицу. У Тэхёна челюсть отвисла на весь оставшийся день. Самым приятным и неожиданным нововведением в их семейный быт стало появление омеги в стенах офиса, где работал Тэ. И ладно бы Чон приходил один, так нет — ребёнок покоился на перевязке за спиной и чудно рассматривал новое место пребывания. Весь офис сбежался посмотреть на Чонгука и МинГи. И благо, после этого вопросы о тупой и безумной улыбке директора сразу же отпали. Всё шло своим чередом. Хотя у отца Кима было желание попасть в дом к ним, Тэхён, не без грубости, настоял на своём и не дал ему, и уж тем более своей матери, появляться в их квартире. Дом преобразился. Жизнь стала другой. И Чонгук с этим смирился. Позабылись и ненависть к себе, и к МинГи. Не редко в разговоре проскакивает: «мой сын», «мой малыш», «наша крошка». Но мог ли Чонгук уверенно всё ещё сказать, что чувствует к ребёнку что-то похожее на любовь? Разобраться самостоятельно он не мог, да и не до этого было. Вихрь бытовых обязанностей в очередной день завладел омегой. За стенами квартиры не слышно и не видно ничего, да и не нужно, когда перед Чонгуком стоит очень важная задача зачистить кухню до блеска, пока МинГи спит в своей кроватке. Всё происходило по единому сценарию: сериал на фоне, жёсткая губка в руках, перчатки и защитная маска, чтобы щелочная химия не испортила здоровье. Чистка одного несчастного пятна забирала у Чона все внимание до тех пор, пока резко не отключился свет по всей квартире. Омега тут же отвлёкся от своего дела, снимая маску и перчатки. Выйдя в коридор, в нос ударил резкий запах чего-то горелого, а из-под двери тащился неприятный на вид сизый дым. В дверь настойчиво постучались, и, открыв, омега распахнул глаза в ужасе. За спиной женщины соседки проносились огромные клубы дыма, но уже более плотные и чёрные. — Чонгук, горим! Быстрее выбирайся из дома! — бросила женщина и убежала в сторону пожарной лестницы, оставляя парня один на один с нарастающей от осознания истерией. Чон не помнит как собирал необходимые вещи, подготавливал влажные салфетки на лицо. Но отчётливо помнит как мягко, но уверенно поднял ребёнка, надел влажную повязку и посадил на спину, перевязав одеялом, чтобы малыш не занимал руки. Ринувшись из квартиры, всё о чем мог думать омега, так это об одном: «Быстрее вывести МинГи на свежий воздух» В теле скакнул адреналин, выкручивая возможности тела парня на все двести процентов. По лестнице он шёл резво, пытаясь не потревожить ребёнка перепадами высоты и своим запахом. Собранность, паника, желание выжить и сохранить ребёнка — все ощущалось так крепко и естественно. Преодолев около восьми этажей, омега облегченно выдохнул, аккуратно доставая ребёнка из перевязки. — Не испугался, родной? — нежно поцеловав сына в лоб, спросил он. — Немного испугался, да? — и тут же получил в ответ недовольный детский крик. — Понимаю, сам в шоке. — Простите, с вами все хорошо? — к ним подошёл мужчина, явно переживающий за юную семью. — Я сейчас разложу плед и подушки, лучше присядьте. Пожарная скоро приедет. Могу ещё фуфайку дать, на улице холодно. — Будем благодарны, спасибо большое. — благодарно улыбнулся Чонгук. *** Квартиру, в которой произошло возгорание, быстро потушили. Оказалось, старушка с деменцией с седьмого этажа забыла выключить курицу, что варила на плите и ушла по делам. А огонь, тем временем, сжарил курицу в угли, съел занавески и перешёл на всю квартиру. В дом пока никого не впускали. Чонгук сидел на подушках на земле, укутав пледом себя и малыша, тихо спящего в его руках. Со временем, когда адреналин наконец сошёл, омега уткнулся в одну точку, осознавая слишком много всего. Мыслей было достаточно, но в этот раз не настолько тревожных. Скорее, они наконец-то дали Чонгуку понять, как назвать то, что зародилось к малышу за эти долгие одиннадцать месяцев. Тэхён приехал сразу же, как закончили тушить дом. И первое, что он увидел — абсолютно спокойное и размеренное лицо омеги, нежно поглаживающее руками спину МинГи. — С вами всё хорошо? Никто не пострадал? Боже, я же говорил, что когда-нибудь эта старая дура случайно занесёт весь дом в могилу! — пока в альфе горела ярость, дикое желание разнести и управляющую компанию, и женатую пару, что оставляет бабушку с деменцией одну в квартире, Чонгук поднял стеклянный, при этом счастливый взгляд на мужа. — Тэ, я люблю вас. — Боже, родной, я знаю, ты настолько испугался? — Нет, я про другое. Я люблю тебя и МинГи. Тэхён сначала в не понимании изогнул бровь. Разве до этого Чонгук не понимал, что начал любить их сына? А потом осознание постепенно закладывалось в голову. — Ты… только сейчас смог дать этому чувству правильные слова? — Ким сел рядом с ним, обнял крепко за плечо, укладывая голову ближе к запаховой железе. — Да. Я не мог понять, что я чувствую к нему почти три месяца. Представь, сначала ты не чувствуешь ничего, кроме ненависти, давления и желания избавиться от него раз и навсегда. А потом… и сопли его не такие уж и противные, и щёчки мило надувает, когда кушает. Тянется к тебе, становится на ноги, произносит первые звуки и пытается понять твои чувства. Потому что я его родитель, он доверяет мне свою жизнь. Он чувствует во мне опору. Боже, Тэхён, я, оказывается, могу быть папой в этой реальности. МинГи начал ëрзать в руках, рассматривая родителей очень долго. Не смотря на то, что их лица без улыбки, ему не составило труда мягко улыбнуться и совместить свои слога в первое осознанное слово: — Па-па. Глаза Чонгука тут же залились слезами, а вслед за ним подхватил Тэхён, обняв троих как можно крепче. Феромоны смешивались в единый родной запах, напоминая уютный домик в еловом бору, полный счастья, любви и верности. *** После пожара Тэхён принял решение о скором переезде в дом, который находился недалеко от города. Причин теперь было очень много: Во-первых, никаких старушек с деменцией. Никто не сожжёт дом, не устроит в нём неожиданный ремонт, не включит музыку посреди ночи. В общем — идиллия. Во-вторых, размеры. МинГи растёт как на дрожжах и уже вот-вот начнёт ходить, бегать и прыгать. В квартире, не смотря на её не малый метраж и наличие трёх комнат, места будет объективно мало для маленького альфы. В доме, как минимум, для таких целей предусмотрен огромный задний двор с детской площадкой, местом для летнего барбекю и даже уличный кинотеатр. А внутри — просторная гостиная, не самая маленькая детская комната и ещё огромный ряд других новшеств, которые обеспечивали безопасное передвижение ребёнка по дому. В-третьих, родители Тэхёна не знают адрес. А это автоматически сводит на нет любое присутствие нежелательных гостей там, куда их не звали. *** Вечером пятницы глава семейства вернулся достаточно поздно. Нет, его не задержали в офисе, просто захотелось порадовать своего чудесного мужа вкусной пиццей и цветами. — Гук-и! Я дома! — прокричал Тэхён, попутно освобождая ноги от обуви. — Ты задержался. — начал было Чонгук проявлять недовольство, как перед ним появились две большие коробки с божественным сырным запахом и пионы. — Боже, Тэхён! Ты опять! Омега нежно улыбнулся, принимая цветы в руки, даже позволил себе зарыться в них носом. А Тэ довольный собой улыбнулся, оглядывая своего мужа снизу вверх. Неожиданно, он приметил запах геля для душа, спортивные свободные штаны и… кроп-топ? Опять челюсть отвисла. — Кхм, не знал, что в твоём гардеробе есть кроп-топы. — Тэхён старался как можно спокойнее высказать свою мысль. — Нравится? Чимин мне выбрал таких штуки три. Сказал негоже прятать красивый животик под слоем одежды! — рассмеялся Гук и ушёл на кухню обрезать цветы. «Ах, Чимин, я тебе теперь должен, да?» — задал альфа риторический вопрос в пустоту и поспешил переодеться и занести еду на кухню. — Предлагаю вечером вместе посмотреть сериал. — Чонгук аккуратно расположил цветы в вазе и поставил их на стол, рассматривая своего мужа непозволительно долго, с нотой чего-то томного и игривого. К слову, этот взгляд не останется незамеченным. Не сегодня. И не в этом чëртовом кроп-топе. — Звучит отлично! — Тэхён подошёл к омеге сзади и обнял его за талию, немного нагло ощупывая бока подтянутого живота. — Только у меня просьба. Помойся, от тебя пахнет. — Пахнет? — альфа удивлённо поднял брови и принялся себя обнюхивать. — Да вроде я не потел сегодня. — А я и не говорил, что потом пахнет. Напомню, у тебя есть исключительного ума секретарша, которая не умеет свои кислые вишни сдерживать при себе. Тэхён ещё пуще удивился. Лицо точь-в-точь с картины "Крик". Тем не менее, спорить он не стал и по велению своего ненаглядного отправился в душ, пока его муж оформлял красоту в зале. Сначала альфа долго стоял под душем и размышлял о том, что пора бы секретарше сделать выговор. Ну что это за отношение такое! Он, вообще-то, замужний мужчина с ребёнком! А потом он вспомнил: ни вчера, ни сегодня он с секретаршей не пересекался. Даже документы она не заносила ему. И тут резко приходит осознание: у Чонгука шалят гормоны. Гель для душа еле перебивал естественный запах ягод и полыни. Либо, скоро течка, либо организм таким образом начал подавать признаки жизни после состояния послеродовой депрессии. Запах младшего до этого либо горчил, либо был приглушён. Долгие размышления в душе заставили Тэхёна заметно приободриться. В спальне они уютно развалились напротив телевизора и начали уминать пиццу под какой-то интересный лакорн про мафию. — Как называется? — уточнил Тэхён. — Кинпорш. Ким слегка опасливо улыбнулся своим же предположениям. Ох, наслышан он от Сокджина и Чимина, что это за сериал. Долго же они уговаривали младшего посмотреть его. — Интересный выбор. Чонгук как-то слишком беззаботно отвёл взгляд в сторону, делая вид, что здесь он явно не при делах. И что это не намёк. Конечно, явно не намëк. И плевать, что у омеги вшита опция «играть дурочка» во время скрытого флирта. Первые две серии прошли на ура. Пицца уже была съедена, убрана, а женатики уже легли на кровати, прикрыв ступни одеялом. Третья серия тоже шла своим чередом. Пока не началась сцена на аукционе. Чонгук даже начал переживать за главного героя, пока не случилась ванная, ночь и Порш под веселящими веществами. Оба завороженно смотрели на красивую и приятную для глаз сцену первого соития главных героев. Тэхён крепче сжал ладонь на плече, а Гук немного поёрзал на месте, укладывая между бëдер руки. — Хочешь, повторим? — прошептал младший, тут же краснея и отводя взгляд в сторону. — Не расслышал, что ты сказал? — альфа с удовольствием принимает правила игры. — Не надо было ушами хлопать. — уже громче сказал омега, продолжая краснеть до кончиков ушей. — Надо было громче говорить, малыш. Диалог вызывает приятные воспоминания о сексуальной жизни до появления МинГи. Сладкий флирт, странные игры на соблазнение и немного остервенелое начало, что постепенно перерастало либо в грубый, животный секс, либо в нежный, полный поцелуев и признаний. Тут как ляжет карта и настроение. — Повторять не хочу, — Тэхён опустил руку с плеча на талию, начиная нагло вести под кроп-топ, оглаживая начало грудной клетки омеги. — Но сделать что-то подобное — очень даже. — вторая рука прошлась по шее к подбородку, направляя лицо Чонгука близко-близко к лицу мужа. Нервный вздох, поставленный на паузу сериал. И спусковой крючок сорвался у обоих. Начало поцелуя было размеренным, нерасторопным, словно первая проба на вкус. Легко и с опаской. И когда в глазах напротив Тэхён не увидел сопротивления, он снова вовлёк младшего в поцелуй, но уже откровенный и остервенелый. Руки альфы забрели сначала по талии, потом аккуратно огладили спину, спускаясь ниже, слегка приминая ягодицы, одновременно кусая омегу за губы. А когда указательный палец нагло огладил пространство между полупопиями, провожая от самого низу до копчика, Чонгук тихо простонал в поцелуй, прижавшись как можно ближе чужому телу. — Как же я скучал. — прошептал Тэхён в губы и опустился ниже, атакуя шею кусачими поцелуями. Тело под ним задрожало, вцепилось в плечи, стараясь не издать громкий стон. Единственное, что останавливает их от повышенной громкости — ребёнок с чутким слухом. Тем не менее, тихих стонов и скулежа хватало вдоволь, чтобы организм быстро дал обратную реакцию. Ким потерся пахом промеж ног Чонгука, вызывая у того еле сдержанный стон, и посмотрел в его глаза. У обоих зрачки темнее ночи, затуманенные, с искрами азарта и возбуждения. — Тэ… мне тяжело терпеть. — выдохнул омега, тут же заглатывая скопившуюся слюну. Заметив это, альфа внутри Тэхёна опасно зарычал, выдавая с потрохами в каком состоянии находится мужчина. Одним рывком на пол летят штаны младшего и футболка Кима. Терпеть не хотелось, а вот поиграть — очень. Мужчина принялся целовать тело омеги сначала в районе живота, постепенно поднимаясь под кроп-топ и оглаживая крепкую грудную клетку, а после опускаясь ниже, доходя до края нижнего белья. Рука двинулась по колом стоящему члену, что привело к очередному приглушенному стону под Кимом. — Очаровательные звуки. Возвращает во времена, когда ты представлял меня своим родителям как «друга с одного курса». — тихо посмеялся Тэхён, аккуратно прикусив головку члена через нижнее бельё. — Нашёл о чем поговорить… Мн-х! — Чонгук прикусил губы, когда Ким нагло провёл пальцем по промежности и одновременно с этим снова прикусил головку. — А ты по этому не скучал? — ухмылка тронула губы мужчины, а его руки тут же одним движением стянули а младшего дразняющую ткань нижнего белья. — Скучал… господи. — омега с облегчением выдохнул, но ноги машинально поспешили закрыть постыдно оголённые места. Только их встретило сопротивление в виде рук альфы. — Мы вроде как мужья, чего прячешься? — томно рассмеялся альфа, нагло раскрывая омегу для себя. — Заткнись… И Тэхён правда заткнулся. Потому что принялся ласкать языком сначала член и яички младшего, а потом продолжал вести дорожку всё ниже и ниже, пока не почувствовал крышесносный запах омежьей смазки. Чонгуку оставалось только тихо поскуливать, кусая ребро ладони, и предательски дрожать, держась на человеческих силах. Омежья сущность, увы и ах, сдалась ещё в самом начале. Мужчина прижал бёдра младшего к талии, раскрывая его тем самым для себя, и языком широко провёл по расслабленному, на удивление для Тэ, кольцу мышц. Вопросы он решил не задавать, Чону явно было не до ответов, у него тут своя война с омежьей сущностью за главенство разума. Сначала последовали ещё пару таких больших мазков, а после язык мягко и легко вторгся внутрь, заставляя младшего окончательно расслабиться и отдаться своим инстинктам, конечно же, не забывая приглушать стоны. Проникновение сопровождалось причмокиванием и развратными комментариями, которые распаляли и без того туманные мозги парня. Постепенно скулёж становился хаотичным, вторая рука Чонгука, оказавшись в волосах Тэхёна, с нажимом направлять ублажателя в нужное русло. С каждой минутой омега начинал сжиматься, мотать головой, словно сходя с ума. А когда рука мужчины оказалась на члене, добавляя дополнительной стимуляции, Чонгук не сдержался и бурно кончил. Голова тут же опустилась на кровать мёртвым грузом, тело расслабилось, только ноги слегка дрожали. — Сразу видно как сильно ты скучал по этому, родной. — доброжелательная улыбка расцвела на лице мужчины, абсолютно не клеясь с его последующим действием: большим пальцем Тэхён провёл по губам, тут же слизывая остатки смазки в смеси со слюной. — А теперь, признавайся, мастурбировал? — И как ты только это определяешь.? — омега с трудом поднял руки, скрывая глаза от взгляда хищника пред ним. — Да, сегодня утром. Ты ушёл на работу, а я проснулся на твоей подушке… ну и… оно само как-то пошло… — А раскраснелся, как будто прям на лицо мне кончил. — Извращенец! — Чонгук тут же стукнул его коленкой в бедро, вызывая смех у мужа. — Прости, не могу перебороть себя. Младший поднял руки, из-под бровей посмотрел на своего альфу, пытаясь испепелить недовольством. Но вместо этого он просто руками схватил того за шею, притянул и напористо поцеловал, кусая попутно за губы. — Ты же понимаешь, что мы на этом не закончим? — Конечно.