Your eyes

      Лёгкий порыв прохладного осеннего ветра проник в комнату, заставив молодую девушку сморщить носик. Ветерок снова шевельнул занавески, заставив их зашелестеть, словно кто-то прошептал её имя, прохладой коснувшись щёк. Она потянулась, зябко кутаясь в одеяло, и только потом обратила внимание: за окном — яркое утро. Неожиданно солнечное, почти весеннее, если бы не холод, пронзающий сквозь стекло.       Нари встала, лениво умылась, перекинула кардиган через плечи и направилась на кухню. Едва сделала шаг — как в нос ударил знакомый, тёплый запах: свежесваренный кофе. Но на плите было пусто. Аромат тянулся из-за стеклянной двери, ведущей в маленький дворик, который делила с соседом.       Нари прижалась лбом к стеклу и увидела его.       Сынмин.       Он стоял у небольшого столика на двоих, накрывая завтрак: тосты, фрукты, термос с кофе. Улыбался чему-то своему, пританцовывая под музыку из наушников. Казалось, весь мир исчез — остались только он и утро.       «Наверное, готовит для своей девушки…» — подумала Нари.       Улыбнулась, но взгляд погрустнел. Они почти не говорили, обменивались разве что вежливыми «доброе утро» через забор. Но каждый такой случайный взгляд заставлял её сердце вздрагивать. Это было глупо. Слишком романтично. И слишком безнадёжно.       Она уже хотела уйти, как вдруг — тук-тук!       Нари вздрогнула и обернулась. На стекле — ладонь Сынмина. Он смотрел на неё и... махал рукой. Настоящий, живой Сынмин махал ей рукой и звал жестом выйти.       Она застыла, потом медленно открыла дверь. — Доброе утро, — улыбнулся он. — Ты не против составить мне компанию? Как-то глупо есть вдвоём с... тостером.       Она засмеялась — легко, невольно. И всё остальное словно растаяло.       Они сидели на солнце, пили кофе, разговаривали — впервые по-настоящему. Он оказался не просто добрым, но забавно неуклюжим, с мягкой манерой говорить, будто боялся задеть. Нари рассказывала о своей нелюбви к осени, он — о том, как она его вдохновляет. — Твоя книжка выглядит интересной, — сказала она, указывая на тонкий томик на краю стола. — А, это. Иллюстрированная ерунда про птиц. Но очень милая, — Сынмин открыл книгу, начал листать. — Вот, например... вот эта смешная. Смотри, как она уставилась! Прямо как ты, когда я позвал тебя.       Нари рассмеялась, покачала головой: — Я просто растерялась. Это было неожиданно... — Я знаю, — вдруг серьёзно сказал он. И замолчал.       Сынмин поднял взгляд. В нём не было ни шутки, ни привычной скромной улыбки. Он смотрел прямо и ровно, как будто собирался сказать что-то важное. — Я... давно хотел с тобой поговорить. Мне всегда казалось, что ты красивая. Но это не главное. Ты... такая настоящая. Спокойная. Мне нравится быть рядом. Я не знаю, что ты обо мне думаешь, но...       Он не успел закончить.       Нари взяла его за руку. Сердце гремело громче всех слов, но язык всё же подчинился: — Я думаю, ты даже не представляешь, как давно я надеялась на это.       Он наклонился, нежно коснулся её губ. Поцелуй был тёплым, как первый глоток кофе в прохладное утро. Они не говорили ничего — просто сидели рядом, держались за руки и смотрели друг на друга, будто только сейчас по-настоящему увидели.       А ветер снова прошёлся по двору. Но теперь он был не один. Он нёс с собой начало — чего-то нового, настоящего, такого, о чём раньше можно было только мечтать.