Your eyes

      Ёнджу ещё в ванной почувствовала запах — тёплый, уютный, обволакивающий. Что-то явно выпекалось… ваниль, корица, запах раскаленного масла. Она улыбнулась: «Феликс». Хотя хотела удивить его завтраком сама, проснулась рано — но, видно, задержалась. Постель уже была пуста.       Она приоткрыла дверь ванной и тихонько вышла. Шла босиком по полу, стараясь не издавать ни звука, чтобы ненароком не спугнуть ту атмосферу, что витала в воздухе. Как будто весь дом дышал мягким утренним светом и предвкушением.       На кухне Феликс стоял у плиты в фартуке, сосредоточенно переворачивая панкейки. Его волосы были чуть растрёпаны, движения спокойны и уверены. Он не заметил её сразу — и Ёнджу позволила себе немного побыть просто зрителем. Наблюдала, как он моет руки под струёй воды, как капли стекают по его пальцам, как он машинально трясёт кистями, отбрасывая лишнюю влагу. — Доброе утро, — сказал он вдруг, не поворачиваясь. — Что тебе сегодня снилось?       Ёнджу уселась на табурет и, улыбнувшись, пожала плечами. Голос Феликса был спокойным, тёплым — он звучал, как музыка на фоне, которая не отвлекает, а дополняет.       Он вытер руки полотенцем, затем разложил панкейки по тарелкам. Одну — высокую стопку, румяные, идеально круглые. Другую — с одним-единственным панкейком. Он подмигнул и в шутку придвинул к Ёнджу именно её. — Это тебе. Звезда сегодняшнего утра. Мини-порция.       Ёнджу недовольно фыркнула, но не сдержалась — улыбнулась. Феликс засмеялся и снял фартук, бросил его на спинку стула, сел напротив.       Они ели, легко болтая о чём-то незначительном: о глупом сне, в котором Феликс сражался с гигантским блином, о том, какой кофе вкуснее — с молоком или без. Простые разговоры, в которых пряталась близость. — Открой рот, — сказал он, поднося к ней вилку с кусочком панкейка, щедро политым сливками.       Ёнджу послушно наклонилась, открывая рот, а в следующую секунду Феликс ловко от дёрнул руку с вилкой и сам проглотил лакомство, ухмыляясь. — Предательство! — сказала она с притворной обидой.       Феликс рассмеялся, откинувшись на спинку стула. И вдруг замер, глядя на неё. Протянул руку, кончиком пальца смахнул капельку сливок с её губы. Пауза.       Медленно наклонился, как будто тянулся за поцелуем. Ёнджу прикрыла глаза, готовясь к чему-то нежному и глубокому, к поцелую, от которого по спине пройдёт дрожь…       …Но вместо этого — быстрый чмок, озорной, почти невесомый. И в следующую секунду Феликс уже вскочил, хохоча. — Посуду моешь ты! — крикнул он, выбегая из кухни.       Ёнджу осталась сидеть с ложкой в руке, не зная — то ли смеяться, то ли догонять. Но уголки её губ всё же медленно потянулись вверх.       Девушка решила не спешить с посудой, отправилась в спальню, чтобы проверить телефон на наличие запоздалых сообщений, а за одно полистать ленту навостей.       Прошло всего несколько минут — и звук воды из кухни дал понять: Феликс всё же сдался первым.       Она зашла на кухню и увидела, как он, склонившись над раковиной, с мыльной пеной по локоть, напевает что-то себе под нос. Фартук снова болтался на его поясе, только теперь завязан как-то криво, набок. — Я думала, мы договорились, — хмыкнула Ёнджу , опираясь на косяк двери. — Я просто… создаю тебе пространство для вдохновения, — сказал он с самой невинной улыбкой. — Ты вдохновлённо держишь полотенце?       Она скрестила руки на груди, подошла ближе. — Скажем так, ты вдохновляешь меня, но только на то, чтобы шлепнуть тебя полотенцем по заднице.       Он усмехнулся, вытер ладони о полотенце и ловко чиркнул ей мыльной пеной по носу. — Эй! — взвизгнула Ёнджу, схватила губку и в ответ размазала пену ему по щеке.       Так началась их весёлая, пенная война. Они смеялись, плескались водой, гонялись друг за другом с губкой и брызгали из пульверизатора, будто на кухне был не обычный день, а съёмки романтической комедии.       В какой-то момент оба стояли посреди кухни, мокрые, но счастливые. Мыльные разводы украшали щёки, полотенце упало на пол, и в раковине осталась только одна последняя тарелка. — Перемирие? — спросил Феликс, делая шаг навстречу.       Ёнджу кивнула. Он потянулся и поцеловал её, на этот раз не убегая. Медленно, мягко, с улыбкой. — Ладно, — прошептал он. — Посуду мыли оба. Значит, сегодня ужин — тоже вдвоём.