Взлом льда
28 июля 2025 г., 20:32
Эдения спала, обёрнутая пышным мраком, лишь вяло мерцали факелы у дворцовых стен. Там, где ночь была глубже всего, в покои Принцессы ступил холод — чуждый, беспощадный, но будоражащий.
Он не постучал. Никогда бы не постучал.
Би-Хан, демон изо льда и стали, сын зимы от которого исходил запах морозного воздуха и хищной угрозы. Он появился в дверях её спальни, двигаясь бесшумно как хищник. Китана знала это присутствие, знала, что однажды он придёт за ней, не спрашивая позволения.
И теперь пришёл.
Она лежала без сна, напряжённая под лёгким покрывалом, словно предчувствовала, что холод доберётся к её сердцу. Когда он шагнул в полумрак, всё внутри неё сжалось и одновременно потянулось к нему, вопреки воле.
— Ты не имеешь права… — хотела возразить она, но язык будто примерз к нёбу.
Он молчал. Он не нуждался в словах. Его ладонь, холодная, уверенная, сомкнулась на её горле, не с жестокостью, но с такой безапелляционной властью, что Китана вдохнула резко, рвано.
Тонкие нити самоконтроля рвались одна за другой.
Она, великая принцесса Эдении, мастер клинка, дочь легендарной Синдел, всю жизнь не позволяла никому даже взглянуть на своё тело без позволения. А теперь он рвал её защиту пальцами изо льда, как будто та была тонким шелком.
— Зачем? — успела спросить она взглядом.
— Потому что ты не принадлежишь никому. Кроме меня. — ответили его бездонные глаза, в которых полыхал мрак и желание.
Он опустился к ней, не оставив выбора. Холод проникал под её одежду, под кожу, вплавлялся в сердце. И всё же этот холод разжигал в ней нечто недозволенное, всё, чего Китана так долго лишала себя, запирая страсть за железными стенами долга.
Её тело дрогнуло, когда губы Би-Хана нашли её шею. Поцелуй был леденящим, но за ним пришёл жар, который опрокинул весь её хладнокровный облик.
Она застонала глухо, неловко, впервые позволив кому-то прикоснуться к ней настолько… откровенно.
Би-Хан не медлил, он был безжалостен, целенаправлен, каждая капля его внимания обжигала Китану так, что ей хотелось кричать, но голос срывался.
Его пальцы, твёрдые и хищные, скользили по её коже, исследуя, подчиняя, ставя метки в каждой точке, где она ещё оставалась непокорной. От макушки до кончиков пальцев, вся она становилась его.
Он не просил разрешения. Он забирал.
И Китана позволяла, потому что за все годы в шелковых стенах дворца, за все годы отточенного самообладания она была женщиной, живой, горячей, ранимой. Ей нужно было это так же остро, как холодному убийце нужно было её имя, её дыхание, её слабость.
— Скажи что принадлежишь мне.
— Я… — её голос срывался — …твоя.
И он улыбнулся, чуть заметно, хищно. Мороз вокруг них треснул, когда его руки, цепкие и сильные, окончательно утвердили своё право на неё.
Ночь Эдении забыла обо всём, кроме их общего, запретного ритма. Китана больше не пыталась сдерживаться, не пыталась вспомнить о своём звании принцессы под его холодными губами и цепкими пальцами она была просто женщиной.
Женщиной, которой больше никто не касался, кроме него.
Женщиной, которая теперь знала, что такое быть выбранной даже против собственной воли.
Он владел ею терпеливо, методично, пока её сдержанность не растаяла, как лёд на весеннем ветру.
И Китана сдалась.
