И пепел останется нам

                        «Иногда человек так устает от всего, что ему все равно — жив он или мертв.» — Эрих Мария Ремарк

Холод был привычным — он не кусал, не пугал, не предупреждал. Он просто был. Как воздух. Как смерть. Морриган стояла над холодным и бледным трупом, его кожа отсвечивалась чуть желтоватым цветом от лампы, свисающей сверху. Металл стола был идеально чист и сверкал, будто он был протерт не спиртом, а равнодушием молодой девушки. Глаза мужчины лет сорока закрылись навсегда еще несколько часов назад, а ведь когда-то эти глаза первый раз увидели его жену в свадебном платье, его детей, которые делают первые шаги, как они пошли в школу, закончили университет, а потом завели собственные семьи. А теперь он просто плоть, просто труп. Она провела скальпелем по груди — ровно, без эмоций. Мышечная память делала все за нее. Руки были точны, а разум холодным. Гнетущая тишина блуждала по комнате и подглядывала за ней, словно старая забытая кукла — мертвая, но наблюдающая. Лишь жужжащий вентилятор разбавлял эту таинственную и мрачную атмосферу. В кармане черных брюк зазвенел раздражающий рингтон телефона. Морриган не вздрогнула. Она давно перестала реагировать на такие вещи. Страх умер в ней еще до того, как она провела первое вскрытие своего пациента. Девушка лишь с раздражением сняла резиновую перчатку с правой руки и вытащила совсем недавно новый купленный на днях. На экране высветилось имя мужа и его надоедливое, противное лицо. Хошигами недовольно поежилась всего-то увидев его фотографию. Она разглядывала ее так внимательно, пытаясь разыскать в этом облике того самого мужчину, который забрал ее юное сердце 5 лет назад. Морриган задумалась, не обращая никакого внимания на звонок, который неспециально игнорировала, хотя может быть и намеренно. Какой же ты все-таки отвратительный. Бесишь, даже твоя глупая ямочка на подбородке раздражает меня. А почему вообще все так получилось? Как их хоть и недолгий, но крепкий и счастливый брак, где они уважали, любили, заботились друг о друге превратился в полный кошмар, где они каждый день унижали, не ставили ни во что, ненавидели и в буквальном смысле уничтожали один другого, слово собаки, бьющиеся за последний кусок мяса. А этим куском мяса был как раз их крепкий союз, который они так и не смогли поделить и уничтожили, не давая и шанса на спасение. Они стали совершенно разными, слово инь и янь, свет и тьма, солнце и луна, и нет, они не притягивали друг друга и даже не дополняли, они отталкивались и утапливали их связь с каждым днем все глубже и глубже. Они уже давно не были любящей парой, они просто жили под одной крышей, как соседи, игнорируя существование друг друга. От этих отношений сейчас не осталось ровным счетом ничего, их можно было бы сравнить со Смертью. Ведь она неизбежна, процесс уже запущен, который ты никак не остановишь. Это словно последняя искра на углях, когда огонь поглотил уже все. Бежать уже некуда, это конец. Но смерть не убивает — она освобождает. Смерть перестала быть для Хошигами боязнью, она с благодарностью приняла ее и ожидала конца этой тяжести. Аркан не пугал ее, а лишь созывал, прося оставить все, что гниет и принять то, чем она станет. Может ее муж сразу же сдался, поднимая руки вверх и ожидая пулю в лоб, но не Морриган. Девушка пыталась спасти их любовь, словно тонущую лодку с пробитым дном. Наплевав на все свои принципы задушив свою гордость и перешагивая саму себя, терпела все выходки любимого, принимая удар. Во всех скандалах она старалась не срываться, не поднимать голос, а спокойно все решить мирным путем и выйти на компромисс. Вот только она не учитывала, что это нужно ей одной. Но дева устала. У нее просто опустились руки, волна отчаяния смыла остатки и надежду на хэппи энд. Девушка стояла посреди холодной комнаты с телефоном в руках, пялясь в одну точку, словно пробывая в трансе. Лишь бледный труп мужчины и коварная тишина стали свидетелями ее забытия. Ледяные руки крепко держали мобильник, а глаза были направлены на уже потухший экран. Она не чувствовала к нему уже ничего, кроме ненависти и отвращения. Это уже не ее заботливый и любящий избранник, только человек, с которым ее объединяет штамп в паспорте. Былая любовь исчезла, будто ее никогда и не было. Будто дым, рассеявшийся в пустоте. Взгляд синих, словно море глаз, пал на мертвого мужчину, а разрез на его мраморной груди будто бы глядел на нее в ответ, давая понять, что работа еще не закончена. Морриган отложила телефон и снова натянула перчатку, беря скальпель в руку. — Мужчина, лет сорока. Причина смерти пока не установлена. — сухо диктует она в диктофон, ее голос безэмоционален, как будто чужой. Но в голове шум. Не от страха. От отвращения. От осознания того, что только здесь она чувствует себя гораздо лучше, копаясь в бездыханных телах. Здесь, среди мертвых ей никто не врет, не унижает, не заставляет чувствовать себя виноватой. Только Смерть с ней честна. Печень была чуть увеличена. Морриган сторожно вскрывала, измеряла, фиксировала. Спустя час работа была окончена. Она сняла с себя перчатки, будто сбрасывая с себя чужую историю. Но глаза все еще были холодными, словно море начало покрываться льдом. Потому что если впустить в свою жизнь смерть — своя начинает трескаться по швам. Морриган с облегчением вышла на улицу, жадно вдыхая в себя глоток свежего воздуха. Уже была глубокая ночь, но Токио по прежнему не спал, все так же кипела жизнь. Здесь под яркими звездами на небе все так же прет энергия с разных сторон, несмотря на время и усталость. Девушка неспеша плелась домой, наслаждаясь ночным шумом, ведь тут, среди людей есть те, кто похожи на нее, но они продолжают жить, веселиться, гулять, проводить время со своими близкими, а это значит, что несмотря ни на что, жизнь продолжается. Этот день сменится на следующий, быть может завтра станет лучше? Небольшая квартира встретила ее с безразличием. Стены уже остыли, стали совсем холодными, в них лишь пропитаны отголоски ссор, криков и ругани. Здесь нет места любви, тут осталась только ненависть и желание перерезать друг другу горло. В нос ударил едкий запах алкоголя, а из зала послышались громкие голоса незнакомых людей. Морриган с раздражением направилась в спальню, стараясь остаться незамеченной. Там стоял их шкаф с одеждой и расправленная кровать, но они оба уже как несколько недель не делят ложе вдвоем, муж всегда уходит спать на диван, зачем же ложиться спать с женщиной, которая «загубила всю его жизнь»? Сняв с себя всю одежду, девушка с облегчением выдохнула, стягивая с себя весь груз, накопившийся за день. В ванной комнате ее ждал сюрприз. На прохладном кафеле лежал чужой бюстгальтер, кричащий об измене. Но Морриган не чувствовала ничего. Лишь пустота заполняла все клетки ее разума. Она была словно кукла, которую ободрали, пошвыряли и выкинули, но она ничего не испытывает, ведь она всего лишь игрушка. Муж вылил из нее будто бы из чаши все до последней капли, до конца убив надежду и веру в любовь. Внутри только опустошение. Ни жара, ни холод. Возле стиральной машины валялся так и не отстиранный белый прикроватный коврик с кровавым пятном, словно алтарь с жертвоприношением он хранил в себе боль так и несостоявшегося начала. И только этот проклятый ковер вызывал впервые за день тоску и печаль. Горячая вода приятно разливалась по бледному телу девушки. Боль уходила вместе с мылом, растворившись в сливе, даря мимолетное облегчение. Они оба понимали, что нужен развод, но почему-то боялись произносить это вслух, с каждым днем надеясь, что произойдет чудо и все будет как раньше. Но как раньше уже не будет. Надежда на счастливое будущее погасла давно, точнее он убил ее сам, словно дождь разгоравшийся костер. Это не Морриган убила их любовь, это сама любовь погибла от его равнодушия. Свалившись в постель, девушка закрыла глаза и погрузилась в царство Морфея, растворившись в объятиях ночи. Их союз уже не спасти, он обречен. Завтра она уедет обратно домой, вычеркнет мужа из своей жизни и начнет жизнь с чистого листа.