Вороньи Перья

В комнате стояла удушающая неловкая тишина. Никто из них не мог решиться заговорить первым. Морияма перехватывает банку двумя руками, смотря на свою кровать так, словно на ней были ответы на все его вопросы. Конечно же, это было не так. Только вот смотреть в глаза Моро хотелось ещё меньше. Ворон нервно постукивает пальцами по банке, пока тишину не нарушает голос Жана. — Рико, не подумай, что я не воспринимаю твои слова всерьёз, но… Ты ведь не шутишь? Ты правда хочешь обсудить именно это? — голос Жана звучит неуверенно ровно настолько, насколько вообще позволяла сложившаяся ситуация. Чтобы не смущать капитана, Моро тоже не смотрит на него. — Да… К сожалению, это именно то, что мне просто необходимо обсудить с кем-то… — Рико закусывает губу, затем отпускает её и, тяжело выдохнув, откидывается спиной на стену. — Знаешь, я тут понял, что совсем не знаю, какова жизнь за пределами этого места. Там ведь нет правил, нет тренировок, и всё крутится не вокруг экси. Звучит как бред, когда ты всю жизнь прожил на корте. Я просто вчера пил, общался с одной милой девушкой и понял, что она реально не знает ничего про экси, кроме того, что это вид спорта. Она не интересуется им, даже друзей, которые могли бы играть в какой-нибудь школьной команде, у неё нет. И, конечно же, она не знала моего лица. Мы так долго говорили и даже имён друг друга не спросили… — Рико потирает переносицу. — Это так глупо, да? — Вообще… Да. Это правда очень глупо, Рико… — Тц, спасибо за поддержку, Моро, — Морияма, конечно, не удивился от такого ответа, но не упустил возможности, чтобы открыть глаза и закатить их для понимания Жана, насколько он был недоволен его ответом. — Нет, а что ты ожидал? Услышать, как я скажу, что ты не прав и это не глупо? Я не стану тебе врать о таком. — Знаю. В общем… Это просто интрижка на одну ночь. Тем более, Ичиро её до смерти напугал, так что надеяться на нечто большее, даже если бы у меня был её номер, я не могу. — А ты хочешь с ней что-то большее? Или пытаешься убедить себя в том, что хотел бы с ней что-то большее? — вопрос Жана ударил по нервам ворона сильнее, чем он мог бы ожидать. Потому что он был слишком правильным в сложившейся ситуации. — Да вот знаешь, нет. Не хотел бы. Как и с любой из тех, с кем мне доводилось спать. Каждая из них была прекрасна. Каждой хотелось касаться, трогать, прижимать к себе ближе, но не связываться в долгосрочной перспективе. Ни с кем из них я бы не пошёл на свидание, не пригласил бы остаться на завтрак… Это ведь не значит, что я не люблю женщин? Ведь тогда меня бы не возбуждали те развороты в журналах или… Не знаю… — ворон выдыхает и обнимает колени руками, допивая своё пиво. Жан долго молчит, прежде чем задать следующий вопрос. — Ты… Думал о девушках в таком ключе, но… Ты хотя бы раз думал о таком, ну… Ты понимаешь, — голос Моро звучит неловко, и Рико от такого тона слегка ёжится. — Кхм… Нет. Точнее… Может быть, но я никогда не позволял себе думать о чём-то, ну, как с девушками. Хотя мне, бывало, что очень нравилось смотреть на тренировках на то, как ребята занимаются… Я всегда себе говорил, что это сугубо профессиональный интерес. Ну, я ведь капитан, мне нужно оценивать форму моих игроков. Или… противников, — голос Морияма звучит неуверенно, он почти юлит, когда Рико заикается о том, что смотрел не только на «Воронов», но и заглядывался на кого-то вне команды. Это стало откровением. По всей видимости, для обоих. Жан уже хотел заговорить, но Морияма поспешно его перебил. — Нет, пресекая твой вопрос, я не хочу обсуждать именно это. — Но ты ведь сам об этом заикнулся, капитан. — Я знаю! Но нет. Нет-нет-нет, Жан, точно нет. Я не стану сейчас обсуждать то, на кого именно я засматривался, если это можно так назвать. — А как ты собираешься это называть, если нет так? — Оценкой… Оценкой физической подготовки членов команды соперника. — Это звучит ещё менее убедительно… А на девушек? В экси играет не так много девушек, но всё-таки они есть. Тебе кто-то нравился? Капитан задумался, а затем до того жалобно простонал, закрывая руками лицо, что Жан всё понял и без комментариев. Рико Морияма никогда не засматривался на девушек из команд противников. Он засматривался на парней и никогда не думал об этом. — Серьёзно? Вообще ни на кого? — голос француза звучит неловко, но вполне понимающе. — Жан, — голос Рико слегка хрипит. — Ладно, понял, не дурак, — Моро поднялся с кровати и, постучав пальцами по предплечью, пошёл к двери. — Я скоро вернусь, — с этими словами Жан покинул их комнату, оставляя Рико в ещё более неловкой тишине, чем несколькими минутами ранее. Пока Моро отсутствовал, Морияма попытался привычным жестом вцепиться в свои волосы, но не вышло. Волосы ещё недостаточно отрасли до такой драматичной сцены. Рвано выдыхая, Рико растирает лицо ладонями. Он, конечно, подозревал, что с ним что-то не так, но всегда списывал это совсем на другие вещи. Где-то внутри неприятно кольнуло осознание. Кэвин уже несколько лет вёл себя с Рико иначе, чем с другими людьми. Жесты, мимика, отношение. Ворон давно понимал, что, вероятнее всего, Кэвин влюблён в него. Нередко подкалывал его этим или, напротив, пытался оттолкнуть, делая больно язвительными комментариями. Иначе и быть не могло, ведь их отношения всегда были на границе чего-то между дружбой, семьёй и любовью. Его всегда топили собственные чувства. Одна мысль о том, чтобы переспать с мужчиной, пугала его настолько, что спину начинало ломить, руки тряслись и становилось невероятно душно. Страх. Липкий, цепкий и до боли отвратительный. Страх довериться, позволяя себе захлебнуться в своих чувствах. Страх позволить кому-то быть главным. Дать возможность вести себя. Страх позволить кому-то касаться себя так, как недосягаемо более никому. Стало дурно и душно. То ли от алкоголя, то ли от эмоций, а быть может, от всего вместе, разбираться, впрочем, Рико не слишком хотелось. В сложившейся ситуации одно стало полностью очевидным — он слишком долго обманывал самого себя. Будь у Рико возможность быть более честным хотя бы с собой, всё было бы проще. Морияма ничего не понимал в ориентациях. Он, конечно, слышал о борьбе за права, за равенство, но всё это было слишком из другого мира, чтобы заботить его. Пока этот другой мир не затянул его с головой, подобно холодному морскому прибою. Рико понимал теперь три вещи: ему нравятся девушки, ему нравятся мужчины и ему нравится Кэвин, мать его, Дэй. Нравится до того сильно, что живот сводит, а спину начинает неприятно тянуть. Раньше ворон думал, что такая реакция вызвана чем угодно, но не его чувствами. Разговор с братом и папой сегодня поставил на этой теории жирный и некрасивый крест. Сейчас, пока он ждал возращения Моро и думал обо всём этом, то наконец пришло осознание, почему именно начинает болеть спина, и его сковал настоящий ужас. Звероподобные птицы достаточно часто выражают свои чувства посредством движения крыльев. И когда парочки кокетничают между собой, их крылья нередко слегка дрожат. У него нечему содрогаться от чувств, а оттого мышцы сводит и появляется боль. Живот же сводит по ещё более прозаичной причине: это банальное возбуждение. Лёгкое и невероятно неловкое, но настолько забитое куда-то глубоко внутри, что становится дурно от осознания. То, что волновало его годами, оказалось настолько прозаичным и до одури простым, насколько вообще могло бы быть. Ведь сколь не пытайся спрятаться, природу не перепишешь. Запах, физиология, реакции — всё то, на чём строился этот странный и чуждый мир звероподобных. То, чего Рико годами был лишён. Он совершенно не был приспособлен к правильной жизни вороном. И теперь, когда он стоит на границе прошлого и будущего, его тошнит. Дверь открывается с тихим щелчком, Жан садится рядом и протягивает Рико ещё одну банку пива. Моро не объясняется зачем, для чего и откуда. Морияме это и не требуется. Ворон одним движением открывает банку и делает несколько глубоких глотков. — Выглядишь ещё хуже, чем до моего ухода. Снова грызёшь себя изнутри? — Завались, Жан, — Рико нехотя пихает парня и просто устало укладывает свою голову ему на плечо. — Мне нравится Кэвин Дэй… Кэвин Дэй… Жан, я сошёл с ума? — голос капитана звучит до того обречённо, что Моро готов поклясться, если бы это услышал Кэвин — его эго точно пострадало бы. — Нет, и это, вероятно, самое страшное в сложившейся ситуации, — Жан открывает свою банку, чёрт его знает, когда он вообще успел допить первую, и чокается с банкой Рико. — За тяжёлый день, полный неожиданных осознаний. — К чёрту, — губы Морияма трогает лёгкая улыбка. Они проговорили ещё несколько часов, пока не уснули прямо там, на кровати Моро. Неловко, но очень сладко и мирно. И не существовало ни для кого из них экси, тренировок, жизни в «Воронах». Сейчас были только они, неплохое пиво и, в коем-то веке, спокойный сон.