0 и 1

      — Может, поправить ваш парик? — предложил Тод, уже держа в руках гребень. Откуда он только его достал?       — Да. Ладно.       Раз уж он так рвался помочь, я позволил. Тод, обрадованный, тут же принялся аккуратно расчёсывать парик.  Странно — обычно парики не прилипают к голове так плотно, будто это собственные волосы. С каждым движением гребня я чувствовал, как зубья слегка касаются кожи головы. Что ж, таковы законы игрового мира. Эдвард почесал голову — видимо, ему тоже щекотно. Его натуральные волосы мягко колыхнулись. Раньше я думал, что половина его привлекательности — в золотистых локонах. Оказалось, нет: даже в этом взъерошенном парике и нелепых очках он выглядел прекрасно.       «Когда вырастет — слёз немало будет», — мелькнуло у меня. Героиня-то ведь и правда плакала из-за него. Правда, по другой причине.       — Щекотно?       — М-м.       — Тебе тоже причесать? — Эдвард кивнул. Тод в это время уже подравнивал чёлку моего парика ножницами.       — Тод, когда закончишь, помоги и Эдварду.       — Хорошо.       Он осторожно подстригал кончики, отступил на шаг, чтобы оценить результат, и удовлетворённо кивнул. Потом спрятал ножницы за пазуху и достал гребень. Рука исчезла в складках жилета — ножницы будто растворились, а вместо них появилась расчёска. Это что, фокус? Эдвард смущённо заморгал.       — Погоди, я сам…       — Вам где-то неудобно, ваше высочество? — услужливо спросил Тод.       Пойманный им Эдвард покорно терпел расчёсывание, пока его парик не стал идеально гладким. Позже мне пришло в голову, что взъерошенный стиль лучше скрывал бы лицо, но было уже поздно.       Грей же не вмешался — значит, всё в порядке. Но нет, не в порядке. Грей смотрел на меня непостижимым взглядом — в нём читалось и осуждение, и любопытство одновременно. Опять это. В груди заныло, но я лишь выдавил умиротворяющую улыбку:       — Ну что, успокоился?       — Нет, — ответ Грэя прозвучал как приговор. — Смею ли я держать какие-либо чувства к вашему высочеству? Мне нечего отпускать, — холодно ответил Грей.       Опять начинается...       В тягостной атмосфере карета покинула замковые пределы. За окном зашумело — оживлённые голоса, смех, крики торговцев. Мы въехали в торговый квартал. Я поправил очки, вглядываясь в уличную суету: лотки, занимающие пол-улицы, зазывалы у лавок, стайка ребятишек, носившихся меж повозок. Карета внезапно остановилась. Дверца распахнулась, и сэр Меренг объявил:       — Я возьму другую карету. Подождите здесь немного.       Грей лишь кивнул в ответ.       — Возвращайся целым и невредимым, — сказал я на прощание.       Сэр Меренг, тронутый до слёз, воскликнул: — Благодарю вас! Обязательно вернусь в сохранности! — и захлопнул дверь. Эдвард прижался лбом к оконному стеклу, и я разглядел его круглый затылок.       — Что-то увидел, Эдвард?       Мы остановились в глухом месте, и рыночная суета почти не просматривалась. Эдвард покачал головой. В этот момент из его живота донеслось предательское урчание.       — Эдвард?       — ...       Я пересел рядом и тоже прислонился лбом к стеклу. Вдалеке виднелась палатка с шашлыками. Только теперь я осознал этот аромат, ранее терявшийся в вихре других запахов.       — Ты... не пообедал?       — ...       — Эдвард?       Уши принца порозовели, как лепестки чайной розы.       — Ничего.       — Что «ничего»?       — Просто ничего.       Я схватил Эдварда за запястье. Его кости были такими хрупкими, что казалось — сожму чуть сильнее, и они переломятся. Даже если это игровой мир, разве допустимо морить принца голодом?       Я всегда считал так, но в этом мире невозможное, похоже, происходило на каждом шагу. Даже не нужно было гадать, кто устроил ему голодовку. Конечно же, королева. Эти неловкие моменты за обедом. Королева, запрещавшая мне общаться с Эдвардом. Грей, настаивавший не сообщать ей о нашей вылазке. Неужели Эдвард и правда не ненавидел Джоффри?       — Слушай, у тебя есть деньги? — спросил я у Грэя.       — Деньги?       — Да. Наличные.       — Зачем деньги?       — Чтобы купить шашлыков.       — Ваше высочество?!       — Я поем, Эдвард поест, и если хочешь — ты тоже.       — Но принц Джоффри уже пообедал, — сделал вид, что не понимает, Грей.       — Я верну тебе деньги в дворце.       — Дело не в деньгах... Просто у меня с собой нет наличных.       Тогда к чему было весь этот спор?       — У меня есть деньги, ваше высочество! Не беспокойтесь! Принести вам шашлыков? — оживился Тод.       — Да. И себе тоже возьми.       — Так и собирался…       Эдвард заерзал на месте.       — Не говори, что не хочешь. Ты же голоден.       Он сразу притих, сжав колени и положив ладони на бедра — сидел, словно провинившийся школьник. Когда Тод вышел, в карете вновь повисло молчание. Если Эдвард действительно не испытывал ненависти к Джоффри, это было удивительно, но поведение Грэя и вовсе не поддавалось логике.       В игре у Грэя и Джоффри почти не было пересечений. Конечно, как вассал Эдварда, он должен был враждебно относиться к принцу, но я не припоминал между ними личных конфликтов. Неужели просто потому, что я сын королевы? Но и это не объясняло его двойственную реакцию. Так и хотелось спросить в лоб: «У тебя и Джоффри что-то было?»       Ведь Грей был единственным, кто навещал Джоффри во время болезни. Я-то думал, они друзья...       Прижав лоб к стеклу, я тяжело вздохнул — и вдруг заметил нечто странное. Пока Тод делал заказ у лотка, к нему сзади подкрался мальчишка. Он нарочно толкнул Тода, что-то крикнул и скрылся в толпе.       Это... подозрительно… Тод сунул руку за пазуху и начал лихорадочно шарить по карманам. Карманник?! Я резко поднялся с места — и Эдвард тут же вскочил следом, словно связанный невидимой нитью.       — Подождите здесь. Я сейчас.       — Ваше высочество! — голос Грэя остался позади, пока я бежал к Тоду. Неподходящие по размеру очки скакали на переносице, и мне пришлось придерживать их одной рукой.       — Тод? Ты кошелёк потерял?       — М-молодой господин! — Тод крикнул почти истерично.       Я посмотрел в сторону, куда скрылся воришка — узкий переулок, ведущий вглубь рынка, был переполнен людьми.       — Ничего. Вставай. Деньги — дело наживное.       — Да не в кошельке дело... я...       Тод сжал губы так, что они побелели.       — Ничего страшного. Кошелек-то на месте. Молодой господин, лучше бы вы оставались в карете! Я бы сразу вернулся! Разве уличная еда того стоит? — Тод говорил слишком бодро, неестественно лучезарно.       Но никто не мог поверить этому внезапному веселью — ведь секунду назад он готов был расплакаться.       — Что случилось? Что у тебя украли?       — Да ничего особенного...       — Тод, это приказ. Отвечай.       — Ну правда же ерунда...       Он замялся, потупив взгляд. Его пальцы нервно теребили край рубахи — явный признак лжи. Внезапно я понял: дело не в деньгах. Украли что-то гораздо более важное. Что-то, о чем Тод не смел сказать даже мне.       — «Ничего» или нет — сейчас разберёмся.       Тод сделал глубокий вдох и выдохнул:       — Я потерял фамильное кольцо. Я единственный сын, и отец перед смертью передал его мне...       — Да это же ценная вещь!       Откровение оказалось неожиданным. Тод был всего лишь слугой-персонажем, даже не появлявшимся в игре. Я и не подозревал, что у него есть предыстория.       — Да нет же, какая от него польза? Всё равно у меня нет шансов восстановить семью...       Мне стало не по себе. Его горькая улыбка вызвала нелепое чувство вины. Если бы не я, Тод не оказался бы здесь, не стал бы жертвой вора, не сжимал бы сейчас кулаки от бессилия. Ах, чёрт возьми! Зачем этой игре столько ненужных деталей?       — Эй... — начал я.       Вмешался чужой голос. Хозяин шашлычной за прилавком наблюдал за нами, оценивая ситуацию.       — Молодые господа, заберёте свой заказ?       Тод уже расплатился. Мы разделили шашлыки — по два на каждого. Вернувшись на место, обнаружили, что карету Грэя заменили на меньшую и более невзрачную.       — Молодой господин.       Грей ждал нас у наёмного экипажа, скрестив руки на груди. По его виду было ясно — он приготовил целую речь. Но я опередил его, протянув шашлык:       — Ешь.       — О-о, что это? Пахнет божественно! — сэр Меренг высунулся с козел. Тут-то я и осознал — мы забыли его порцию.       — Один, два, три, четыре... Четыре шашлыка? Может, один для…       — Ах, простите, совсем вас забыли. Вот, возьмите.       — А?       Когда я отдал сэру Меренгу свою порцию шашлыка, мои руки остались пусты. Я распахнул дверцу кареты и жестом подозвал Тода:       — Вызовем стражу. Нам самим не найти воришку в рыночной толчее. Тод, ты запомнил его лицо?       — Э-э? Нет-нет, не стоит! Чтобы из-за моих проблем тревожить стражу...       — Кто сказал, что это твои проблемы? Моего слугу обокрали — значит, это моя проблема.       Глаза Тода расширились, наполняясь слезами — казалось, он вот-вот расплачется от такой неожиданной заботы. Хоть я и разыгрываю идеального господина, на самом деле это действительно моя вина.