0 и 1

      Когда Тод впервые пришел с докладом о принце, он думал, что королева безмерно любит своего сына. Неужели королева и правда ждет слугу так поздно, лишь чтобы услышать о принце? Он даже был немного тронут. И сейчас он не сомневался в ее любви, но его собственные чувства по этому поводу изменились. Королева сидела, распустив черные волосы над легким халатом. Бледное лицо, бескровные губы. Без макияжа ее облик казался лишенным всякого цвета. Но не только цвета не хватало королеве. В ней недоставало многого — сострадания, понимания… Тод прижался к полу, склонив голову.       — Простите за опоздание, ваше величество. Его высочество только что уснул.       — Чем же занимался мой принц до такого часа?       — Учился, ваше величество. Как всегда.       — Правда? Мой принц, кажется, становится рассудительным, — мягко произнесла королева.       Тод внутренне расслабился. Хотя он и сказал «как всегда», принц всерьёз начал уделять время учёбе лишь недавно. Благодаря этому настроение королевы в последнее время было необычайно хорошим. Тод не был мастером лести, но угождать вышестоящим он умел. Именно это помогло ему стать личным слугой принца.       Единственным, кто мог по-настоящему улучшить настроение королевы, был принц Джоффри. В её присутствии Тоду стоило рассказывать только хорошее о принце. Любая другая тема неизбежно портила королеве настроение. Открылась потайная дверь, и вошла фрейлина королевы. Раздался лёгкий стук подноса, поставленного на стол. Что принесла служанка? Чай? Или...       — Но как насчёт его побега? С чего бы принцу вдруг захотелось увидеть, что за стенами дворца?       Тод прижался лбом к полу. Теперь нужно было тщательно подбирать слова. Ни единого упоминания об Эдварде.       — Его высочество, кажется, поддался любопытству. В его возрасте это естественно.       — Не позволяй себе лишних суждений. Это наглость, — королева улыбнулась. Тод понял, что переступил черту.       — Как ловко ты защищаешь принца. Видимо, его благосклонность вскружила тебе голову.       Королева не выглядела рассерженной. Но её голос, независимо от настроения, всегда звучал мягко, словно шёлк. Тод вспомнил свой последний визит в покои королевы. Это было в тот день, когда принц Джоффри упал с лошади принца Эдварда. Излив свой гнев на принца Эдварда, королева внезапно обрела спокойствие. Приказав избавиться от лошади, ранившей Джоффри, и наказав Эдварда, она вызвала к себе Тода.       Королева хотела услышать все подробности произошедшего с принцем. Тод дрожал, умоляя о прощении. Он не знал точных обстоятельств, потому что Джоффри в тот момент отослал его по поручению. Тод уже тогда замечал, что принц что-то замышляет. Джоффри не был достаточно умен, чтобы скрывать свои планы.       Однако Тод был всего лишь слугой принца. Ослушаться приказа он не мог. Хоть и чувствовал, что дело пахнет недобрым, ему пришлось вернуться за пером, которое принц якобы оставил во дворце. Тошнотворное предчувствие сдавило грудь. Тод бежал так, будто сердце вот-вот разорвётся, — нужно было успеть вернуться до того, как принц натворит бед. Но когда он вернулся, принц Джоффри уже сидел в седле. Принц Эдвард стоял в оцепенении, уставившись в его спину.       — Стой! Остановись! — крик принца Джоффри становился всё тише, пока не растворился вдали…       Тод ненавидел принца Джоффри почти до безумия. Особенно когда приходилось нести королеве тупые доклады вроде: «Простите, я не знаю». «Этот принц когда-нибудь меня убьёт», — думал он. «Я не умру своей смертью. Из-за принца Джоффри».       Воспоминания о том, как он скрипел зубами от ярости, всплыли в памяти. Тогда он ненавидел принца лютой ненавистью. И вот теперь — эта выходка. По масштабу она была сравнима с тем случаем. Когда произошло падение с лошади, был Эдвард — тот, на кого обрушился гнев королевы. Эдвард был принцем, и королева могла лишь отправить его под домашний арест, но не более.       На этот же раз не было никого, кто мог бы принять на себя её ярость. Тод был всего лишь слугой. В тот раз, после падения, лошадь, на которой ехал принц Джоффри, была убита. Тод не питал иллюзий, что к нему отнесутся лучше, чем к лошади. Тод видел, как королева, побледнев от ярости, яростно отчитывала принца. Не встань принц у неё на пути — она бы наверняка приказала убить его.       — Я дала слово принцу не трогать тебя, и нарушать его не стану. Но держать возле наследника столь невежественного слугу — тоже рискованно. Как же мне поступить?       Королева задала вопрос, но ответила на него сама:       — ...Что ж, тебе явно требуется воспитание. Я помогу тебе осознать своё место.       Она сделала знак служанке:       — Мой сын к нему привязан. Так что не переусердствуй.       — Да, Ваше Величество.       Королева погрузилась в кресло, а служанка знаком велела Тоду подняться. Он покорно повиновался, вспомнив, как принц Джоффри встал между ним и королевой. Член королевской семьи преклонил колени ради слуги. Принц обнял Тода и заявил: "Наказание моего слуги — моя прерогатива."       Тод никогда не думал, что кто-то станет так защищать его. До сих пор всё, что с ним происходило, касалось только его самого. Если он заболеет — никто не примет удары вместо него. Если его род падет — никто не восстановит его за него.       Мой слуга. Слуга принца Джоффри. После того случая с падением, когда королева вызвала его к себе, Тод ненавидел принца. И всё же сейчас... почему-то это не имело значения. Что же изменилось?       Тод волочил подбитую ногу, возвращаясь во дворец принца Джоффри. «Придётся пока не бегать», — решил он. Хотя знал, что всё равно забудется — люди в королевском дворце привыкли к спешке, и он давно перенял эту привычку. Что же изменилось? Его взгляд упал на спящего принца Джоффри. Конечно, рассуждать о внешности королевской особы — дерзость, но… это было то самое лицо, глядя на которое любой захотел бы встать на его защиту. Тод усмехнулся и прошёл в соседнюю комнату. Мой принц.       4. Поимка вора       Капитан стражи был пожилым мужчиной с козлиной бородкой. Невысокий и субтильный, он совсем не походил на стереотипного военного. Тод подробно описал ему фамильный герб, а я тем временем вторил: «Да-да, ищите кольцо с таким узором».       — Будет исполнено. Мы разыщем его и доставим вам лично в руки.       Капитан стражи отдал честь и удалился. Чтобы вызвать его, мне пришлось воспользоваться именем королевы — теперь у него не оставалось выбора кроме как рьяно взяться за дело.       — Вы уверены, что это правильное решение? — спросил Тод.       — Ну, королева разрешила нам действовать по своему усмотрению, — ответил я уклончиво.       Тод следовал за мной, неся ланч-бокс из дворцовой кухни. В саду Джоффри стояла беседка с набором столика и стульев для послеобеденного чая. На одном из стульев сидел Эдвард. Он рассеянно смотрел в пустоту, но повернул голову, когда мы приблизились.       — Джоффри...       — Давно ждёшь?       Эдвард покачал головой. Тод тем временем начал раскладывать еду на столе. Как бы Эдвард ни относился к Джоффри, от обеда с ним он не отказывался. Вернее — не мог отказаться. Из-за королевы. Если та и вправду морила его голодом, то что значил совместный обед с нелюбимым братом в сравнении с этим?       Я предложил Эдварду вместе обедать каждый день, если он не против. Он согласился. В душе я тяжело вздохнул. Это уже даже не «клин клином» — какая-то бессмысленная игра в доброту.       — Приступим.       В меню сегодня были: запечённая ветчина с колбасками, картофель, зажаренный с маслом и сыром, мягкий белый хлеб, несколько видов джема и свежий салат. Я поставил на стол и коробку с печеньем — подарок для Эдварда.       — Приятного аппетита.       Я первым поднял вилку. Эдвард, повторив за мной: «Приятного аппетита», — ткнул вилкой в картофель. Расплавленный сыр и масло вытекли из разрезанного клубня, распространяя насыщенный аромат. Эдвард заморгал. У него была привычка — при удивлении застывать, лишь быстро хлопая ресницами.       Что за детский восторг? Словно впервые видит запечённую картошку! А что, если он гений? Может, специально так реагирует, чтобы усилить моё чувство вины? Я переложил ему и свою порцию. Мы ели молча, но по выражению лица Эдварда можно было прочесть целую историю — скучно не стало. Он искренне наслаждался. До смешного простые вещи вроде еды делали его по-настоящему счастливым. Отказавшись от услуг Тода, мы сами убрали со стола после трапезы. Остаток дня провели за учебниками и сочинениями, заданными герцогом Пай. Разговаривать было не о чём — так что занимались только учёбой.       Солнце светило ласково. Страницы учебников отсвечивали ослепительной белизной, режущей глаза. Вскоре я заметил, что Эдвард задремал. Его длинная, почти колющая чёлка колыхалась на ветру. Фарфоровая кожа казалась невероятно нежной. Я протянул руку, чтобы откинуть волосы с его лица — но замер и опустил ладонь. Разбудишь, если прикоснёшься. Глядя на него, я тоже незаметно уснул.