15.4
8 сентября 2025 г., 21:00
На встречу с инструктором по верховой езде королева явилась лично. Тренер — высокий мужчина лет тридцати — стоял по стойке "смирно" в парадном мундире, увешанном наградами.
— Фон Баумкухен, ваше высочество.
Он отдал честь, и на мгновение его губы искривились. Настолько быстро, что я подумал — показалось.
— Вернулся вчера из приграничного города. Для меня честь вновь получить столь ответственное задание.
Так не показалось же! Баумкухен явно язвил. Мол, "только вернулся — и сразу новое задание?" Улыбка королевы потеряла тепло. Ситуация накалялась. Ну конечно, ваше величество — чужие обстоятельства вас никогда не интересовали!
— Буду признателен вашим урокам, — поспешно перебил я, прежде чем королева успела что-то сказать. — Я ужасный наездник, так что вам придется несладко.
Королева растаяла — ей явно польстило, что Джоффри самостоятельно ведет беседу. Ее выражение лица теперь говорило: "какой самостоятельный и милый". Я решил завоевать его расположение и улыбнулся, но он лишь презрительно сморщил нос.
— Принц, сэр Баумкухен — выдающаяся личность, — мягко заметила королева. — Герой, воспитавший элитный кавалерийский отряд и разгромивший всех варваров на границе.
И такая персона приставлена ко мне как простой инструктор?
— Вы слишком добры, — с достоинством ответил Баумкухен, выпрямив грудь. И да, мне не показалось — его медали действительно блестели ослепительно.
— Капитан, мой сын скромен и прилежен, так что проблем с обучением не возникнет. Но он... несколько хрупкого сложения — прошу учесть это, — добавила королева.
— Будьте спокойны, Ваше Величество.
— Позаботьтесь о нём, — сказала королева. — Принц не должен получить ни царапины. Пообещай мне не перенапрягаться.
— Обещаю.
— Тогда я пойду.
Она обняла меня. Несмотря на присутствие не только слуг, но и самого капитана Баумкухена, королева, казалось, не придавала этому значения. Серьёзно? Прямо здесь? Она несколько раз поцеловала меня в щёку и лоб, затем исчезла с грустным взглядом — видимо, мысль о верховых уроках всё ещё беспокоила её. Моё лицо пылало. Капитан Баумкухен смотрел на меня с кислым выражением, будто видел перед собой избалованного маменькиного сынка.
— Ну что ж... — произнёс он. — Только без переутомления, раз уж вы такой... хрупкий.
— Пожалуй, сегодня начнём с того, что пройдём несколько кругов, держа лошадь под уздцы, — произнёс он с такой откровенной небрежностью в голосе, что меня вдруг осенило.
Герой граф Баумкухен. Его сын был четвёртым романтическим персонажем в игре.
* * *
Алекс Баумкухен, персонаж для романтической линии, воплощал классический образ рыцаря. Вместе с Греем они составляли дуэт "вежливых" персонажей, но их обращения звучали по-разному. Если Грей сохранял язвительный подтекст даже в почтительной речи, то Алекс оставался верен изначальному смыслу уважительного тона. Для героини игры он был ещё и младшим коллегой, поэтому неизменно добавлял "Сэнпай" при обращении к ней. Реакция героини — «Как приятно слышать „сэнпай“...» — заставила меня задуматься: а не предпочитает ли она младших? Общительный и добросовестный. С лёгкостью поддерживал ровные отношения со всеми, включая других романтических персонажей. Кроме разве что ловеласа Лоуэлла Монблана. Алекс, будучи искренним до мозга костей, казалось, физически не переносил людей неискренних. ["Играть с чужими чувствами... Мне отвратительна сама такая мысль"] Так он объяснял героине свою неприязнь к Лоуэллу. Услышав это, героиня подумала: "Значит, и меня ты наверняка презираешь". Трудно было поверить, что граф Баумкухен — отец этого самого Алекса. Настолько он был... ненадёжен. Я решил, что его просьба провести лошадь по манежу — способ помочь нам сблизиться. Примерно как в той боксёрской школе, куда Юнхо случайно записался — там ему месяц не давали даже приблизиться к груше, только базовые упражнения. Но когда я завершил круг и вернулся на исходную позицию — графа уже не было. Тод растерянно ответил на мой вопросительный взгляд: — Он сказал, что сегодняшний урок окончен... и ушёл. А, серьёзно? Конечно, мне не нужен граф, чтобы просто прогуливаться с лошадью. Я посмотрел на коня. Его глаза были угольно-чёрными, с красивыми ресницами. О чём он думал — оставалось загадкой. Прямо как Эдвард. Я осторожно погладил коня по шее и снова повёл его по манежу. Вернувшись в свои покои после конюшни, я застал закат. Усталость давала о себе знать, но на душе было неспокойно. Неужели это действительно помогает? На следующий день граф даже не появился во дворце. Присланный им слуга передал указание: «Добавить ещё три круга». Я подчинился — в верховой езде я не разбирался вовсе. Лошадь оказалась смирной и покорно шла за мной. К шестому кругу мою спину уже обильно покрывал пот. После этого непонятного занятия — то ли тренировки, то ли прогулки — я снова отвёл лошадь в конюшню. Конюх предложил угостить её сахаром. Пока я гладил Сьюти так, оказывается, её звали, раздался голос: — Устал? Передо мной возникло лицо Эдварда. Видимо, я заснул во время урока у герцога Пай. Тот, оставив меня, как до этого сонного Эдварда, просто ушёл, не став будить. Прогулки с лошадью становились всё длиннее — вчера я сделал уже двадцать один круг. Тод уговаривал остановиться, конюх даже предлагал схитрить: "Притворимся, что ходили, мы вас прикроем". Но во мне проснулось упрямство. Да и кто знает, помнит ли граф, сколько кругов сам назначил? Посыльный твердил одно: "Ещё три круга". Вообще, нормально ли, чтобы граф отправлял слугу вместо себя? Вполне возможно, он в первый день просто бросил: "Ходи каждый день в это время во дворец" — а потом забыл. С каждым кругом Тод и конюх подносили мне воду и солевой раствор. Когда последний круг был завершён, ноги подкосились. Тод взвалил меня на спину и доставил прямиком в ванную. — Нельзя ли доложить королеве? Умоляю, хотя бы раз! — голос Тода дрожал от отчаяния. Я проигнорировал его мольбы и провалился в сон, будто в обмороке. Даже утром сознание возвращалось медленно. Тод, умывая меня, возобновил попытки: — Я только скажу, что граф пропускает уроки. Ни слова о том, что он довёл вас до изнеможения! — Нет. Не смей. Если бы королева узнала — будь виновник национальным героем или кем угодно — последствия были бы неизбежны. Да, она вряд ли ударила бы его публично, но если бы граф получил оскорбление или наказание, это настроило бы против меня ещё не появившегося Алекса Баумкухена. А Алекс, как известно, глубоко почитал своего героического отца. Впрочем, всё это уже в прошлом. Вчера я понял свои пределы. Не могу идти дальше — да и не хочу. Ясно одно: граф и не думал меня учить. Обучение Джоффри верховой езде не было событием из игры. В оригинальном сюжете он никогда не дерзил бы королю — а значит, не было бы и этого наказания в виде уроков. Выходит, это я создал проблему. Значит, мне и решать. Если граф отказывается учить — найду другого наставника. Он избежит нежеланной обязанности, а я — чужой неприязни. — Джоффри, видишь это? Сколько? — Эдвард размахивал пальцами у меня перед глазами. — Два. — Верно. Эдвард протянул руку. Я взял её и поднялся. Теперь он сам инициировал такой физический контакт — серьёзный прогресс, если вспомнить, как раньше он хватал Джоффри за воротник. — Если устал — отдыхай. Хотя по-прежнему сразу отпускал мою руку. Неужели всё же брезгует прикасаться? Мысль, что меня так откровенно не выносят, была грустной, но другой причины я не находил. Ведь это не было чистоплотностью — Эдвард не страдал подобным. Если бы я признал усталость, он просто вернулся бы в свои покои. И стоял бы на кухне — если это жалкое помещение вообще можно было так назвать — вдыхая запахи еды, которую ему не подавали. — Пустяки. Вчерашний урок верховой. — Идёт хорошо? — Угу. Если так продолжится, Его Величество будет доволен. Эдвард ненадолго задумался. — Это хорошо. — Это сарказм, знаешь ли. — Твои шутки сложно понять. Ты хотя бы научился падать с лошади? — Разве такое вообще учат? — Я же говорил тебе в прошлый раз — не отпускай поводья. "В прошлый раз" — значит, в день падения Джоффри? — Как можно не отпустить поводья, когда падаешь с лошади? — ...Чему тебя вообще учат? Я и сам не знал. Графу ведь платят за эти "уроки"? — вдруг подумалось. — Я даже ни разу не садился в седло. Собственно, граф вообще не появляется на манеже. Эдвард не стал спрашивать ни как так вышло, ни почему ты тогда устал. По правде говоря, ему было всё равно. За обедом я болтал о разном, а он лишь механически отвечал на вопросы, погружённый в свои мысли. Может, для Эдварда «Джоффри» — всего лишь доставщик еды? Приходит, потому что кормят, отвечает из вежливости. Дружить с ним он и не думает. Юнхо был редким для меня другом. Честно говоря, я не умею заводить друзей. Всегда полагался на тех, кто подходил первым. Лишь поддерживал узкий круг таких случайных связей. Такой как я вряд ли смог бы «Джоффри» обрести друзей. Хотя мне казалось, мы хоть немного сблизились. Ведь он же всегда отвечал… Настроение становилось меланхоличным, как вдруг Эдвард спросил: — Тебе помочь? — ... — Верховой езде. Хочешь, научу?
