0 и 1

      Триумфальная армия отдохнула день за стенами и затем вошла в цитадель. Колин Кок, взятый в плен, был доставлен внутрь связанным на лошади. Приведённый в тронный зал, он выглядел опустошённым.       — Мишель Эйд, этот идиот… Если бы он только действовал по плану…       Похоже, он так и не усвоил, что мир не вращается по чьему-то плану. Я и сам не всегда действую так, как хочу. Ожидать, что другие будут двигаться по моей указке, было странно. Хотя когда-то я и сам был таким. Ни Эдвард, ни королева не подчинялись моей воле. Чужие сердца были областью, недоступной моему влиянию. Всё, что я мог сделать, — это решать, как действовать мне самому.       Колин был похож на меня в прошлом, поэтому он казался смущённым и разгневанным. Я не чувствовал сострадания. Мне лишь было интересно, выглядел ли я так же. Он внезапно поднял голову и уставился на Эдварда.       — Зачем ты это сделал? Я же предоставил тебе предлог! Никто не смог бы осудить тебя, даже если бы ты не помог принцу Джоффри. Разве не лучше было оставить политического соперника умирать? Какой идиот!       Мгновенно все присутствующие в тронном зале посмотрели на Эдварда. Казалось, они ожидали, что он ударит Колина. Я не мог его винить, потому что думал так же. Но Эдвард, к его чести, проигнорировал его. В то время как министры вздохнули с облегчением, только король Филипп смотрел на Эдварда с подозрением.       В любом случае, это не было большой проблемой. Похоже, именно Колин подстрекал к мятежу в Бискотти. Когда происходит восстание, ни у одной страны нет времени думать о зарубежных делах. У Эдварда были основания не помогать союзнику и брату. Тем более, когда слухи о том, что брат был самозванцем, были широко распространены. Похоже, вмешательство Эдварда не входило в планы Колина. То, что Колин разжигал мятеж, означало, что именно он загнал меня в угол.       К счастью, Эдвард не знал. Не знаю, обрадовался бы он или расстроился, узнав, что из-за него я совершил нечто глупое, но мне определённо было стыдно. Хорошо, что Эдвард не знал. Колин не был из тех, кто, как Мишель, упрямо рисковал своей жизнью. Рыцари Баумкухена, взятые в плен, находились в руках Колина. Их возвращение было запланировано. Пока герцог Кок не согласится на переговоры, Колину предстояло быть заточённым в башне. Я наблюдал, как его уводят по тому же пути, что и Мишеля. Эдвард подошёл ко мне сзади и сказал:       — Я вернулся.       Всё было кончено. Странно, но я вдруг начал нервничать.       

* * *

      В королевской цитадели был устроен грандиозный пир в честь победоносных солдат. Хотя несколько рыцарей прославились во время гражданской войны, они не были главными героями этого пира. Слуга объявил о моём прибытии. В момент входа в банкетный зал меня охватило чувство дежавю. Принц Эдвард, совершивший подвиги, был окружён людьми, так что все невольно смотрели на него. Среди безликой толпы ослепительно золотые волосы Эдварда бросались в глаза. Несколько месяцев назад на том же месте он игнорировал меня.       Кто-то говорил с ним. Казалось, он не слушал. Он просто смотрел на меня. Я знал, что Эдвард смотрит на меня с момента моего появления. Хватит так на меня смотреть. Я сдержал вздох и вдруг понял. Эдвард был одет в белый парадный костюм. Ты куда это собрался, на свадьбу?       На триумфальной церемонии он был хорошо одет, но сейчас казалось, что он решил превзойти себя. Единственная причина, по которой эта нелепая одежда не выглядела смешно, заключалась исключительно в его лице. Он зачёсывал волосы назад, открывая лоб. Его лицо сияло, будто усыпанное жемчугом, а кожа выглядела гладкой. Странно, но свет, казалось, задерживался за спиной Эдварда. Я снова вздохнул. Но у меня не было времени встречаться взглядом с Эдвардом. Ко мне тоже стали стекаться люди.       — Поздравляю, Ваша Светлость.       — Вся заслуга принадлежит Вам.       Судя по их словам, можно было подумать, что это я захватил Колина. Кто-то протянул мне бокал, и я взял его. Люди сами собой поздравляли и поднимали тосты. Что это была за атмосфера? Оглядевшись, я увидел, что половина гостей уже пьяна. Шербетцы, казалось, считали доблестью быстро напиваться на банкетах. Я собрался с мыслями и поднял голову, но Эдварда на его месте уже не было. Поскольку я прибыл вовремя, танцы ещё не начались. Атмосфера была весёлой, шумной и всё более пьяной. Кто-то протянул мне руку.       — Ваша Светлость, если у Вас нет партнёра, не удостоите ли Вы меня чести разделить с Вами один танец?       Вокруг зашумели. Я подумал, что это из-за смелого предложения, но внезапно люди расступились в сторону. Эдвард приближался ко мне. За ним следовал Грей, поправивший волосы и в очках. Грей, не встречаясь со мной взглядом, что-то сказал Эдварду. Из-за толпы я не разобрал его шёпота.       Эдвард кивнул, подошёл ко мне и выхватил бокал из моих рук. А?       — Ты же пациент.       Логика была в том, что пациенту нельзя пить. Со стороны можно было подумать, что у меня перелом. Но кости были в порядке, и внешне я не выглядел травмированным. Меня смутила наступившая вокруг тишина. Со стороны могло показаться, что Эдвард обращается со мной как с хрупким человеком без причины…       — Хочешь потанцевать?       Бросив бокал куда попало, Эдвард предложил. Ты же только что обращался со мной как с пациентом? Ты приглашаешь на танец пациента? Но если я откажусь, Эдвард, кажется, расстроится. И танцевать с кем-то другим я тоже не хотел. Я взял его за руку.       Я почувствовал, как рука Эдварда вздрогнула и сжалась. Он потянул меня за собой. Когда мы вышли на центр, вокруг стало всё тише. Слышен был лишь шелест вееров. Король Филипп с почётного места приподнялся с кресла. Он с широко раскрытыми глазами смотрел на нас. Королева Розалин усадила его обратно. Мне вдруг что-то пришло в голову, и я остановил Эдварда.       — Я не умею вести в танце.       — Ничего. Я умею.       — С чего ты это знаешь?       — Я практиковался.       Зачем тебе практиковаться в таком? Нет. Дело не в этом. Эдвард и вправду хорошо танцевал. Парню, который так здорово владеет мечом, наверное, несложно и танцевать. Но я не мог сосредоточиться, поэтому общая картина была катастрофической. Не понимаю, почему в этом танце так много времени приходится стоять лицом к лицу. Время, когда нужно смотреть друг на друга, такое долгое, что не знаешь, куда девать глаза. Внезапно Эдвард заговорил, словно уловил моё недоумение.       — Ты слишком плохо танцуешь.       — …       Ты ко мне придираешься?       — Я подумал, что мне нужно практиковаться. Что будет лучше, если я смогу танцевать те части, которые у тебя не получаются. Чтобы я мог тебя научить. …Кажется, я думал, что так можно будет.       Я понял, о каком времени он говорит. Это было очень давно. Эдвард не забывает. Интересно, почему он не помнит то, что сказал перед выступлением в поход. Только я один нервничаю? С момента его возвращения я думал только об ответе на этот вопрос. Неужели только я один жду? Когда я остановился, Эдвард тоже остановился.       — Нога болит? — спросил он.       Казалось, он вот-вот закатает мою одежду и осмотрит мою ногу. Я схватил его за руку.       — Почему ты не делаешь предложение?       Его глаза расширились. Танцующие дворяне проносились мимо нас. Всё вокруг кружилось, и у меня закружилась голова. Воздуха не хватало. Губы пересохли. Эдвард осторожно спросил: «Может, выйдем?»       Мы, не сговариваясь, взялись за руки и вышли на террасу. Как будто затевая что-то дурное, мы сначала закрыли занавески. Когда шум и свет остались снаружи, вокруг воцарилась тишина. Слышен был только стук сердца. Под тёмным ночным небом был Эдвард. Он засунул руку в карман. Появилась коробочка для кольца. Это не было неожиданностью, но я всё равно вздрогнул.       — Джоффри.       Я знал, что он нервничает с того момента, как мы взялись за руки и вышли сюда. Его рука слегка дрожала.       — Ты выйдешь за меня?       — …       — Мятеж окончен, и ничто больше не угрожает тебе. Возможно, в будущем я тебе не понадоблюсь. Даже если тебе понадобится моя помощь, я приду, когда ты позовёшь. Но всё же…       — …       — Хочешь быть со мной?       Это было типичное предложение руки и сердца. Это было именно так, как я смутно представлял себе предложение, не оставляя места другим мыслям. Хотя Эдвард такой странный, этот момент был классическим. На самом деле, я уже считал, что Эдвард сделал предложение. Все уже думали: «О, эти двое, наверное, женятся», так зачем нужно ещё одно предложение? Это было загадкой. Но в этот момент я понял, чего хочет Эдвард.       Он просто хочет получить обещание. У Эдварда никогда не было разрешения быть с тем, кого он желает. Всё, что было ему дорого, было ему запрещено, поэтому он должен был быть ребёнком, который ничего не желает.       У него было одно желание превыше всего, и сейчас только я мог позволить ему это. Тот факт, что это приятное чувство, доказывало, что я тоже не очень хороший человек. Внезапно все силы покинули моё тело, и я смутился. Это было похоже на чувство, когда после долгого времени в море наконец ступаешь на землю.       Я хотел иметь место только для себя. Я хотел, чтобы было место, где я всегда мог бы быть. Кто-то, кто удержит меня. На самом деле, мои желания тоже были немалыми.       — Хорошо, давай.       Я тоже ответил классически. Похоже, нам обоим не хватало воображения. К счастью, в этом мы были похожи. Эдвард был слишком быстрым и странным, и иногда за ним было трудно уследить.       — Это не тот порядок, как бы я ни думал. Попробуй замедлиться, — твердил мой разум.       Эдвард смотрел на меня, словно удивлённый. Не понимаю, на что он так смотрит, когда сам создал ситуацию, когда нам не остаётся ничего, кроме как пожениться. То, как его ресницы медленно моргали, было мило. Похоже, я бессилен. Он внезапно обнял меня. Будто если отпустит — потеряет. Его рука скользила по моей спине. Убедившись, что я не исчезаю, он снова посмотрел на меня.       Эдвард был похож на человека, обладающего всем миром. Он снова крепко обнял меня, и я невольно был охвачен тем же чувством. У меня никогда ничего не было, поэтому и привязанностей не было. Но в мире, к которому я принадлежал, у меня была одна единственная вещь.       

Конец.