0 и 1

      Войска Эдварда ушли вместе с основными силами короля Филиппа. Рядом с Эдвардом, с видом человека, готового вот-вот умереть, торчал Павел, которого в спешке подготовили за всю ночь. Эдвард, кажется, тоже недолюбливал его не меньше, так что это был сбалансированный эскорт. Эдвард не был склонен сильно кого-то любить или ненавидеть. Причина его неприязни к Павел, наверное, была во мне. Почему он не любит моих приближённых — не знаю. Может, потому что они не смогли защитить меня? Подумав, я решил, что, возможно, так и есть. Эдвард лучше, чем кажется, умеет винить других.       В утреннем тумане я видел, как Эдвард оглядывается на это место. Хотя его выражения лица не было видно, я почувствовал, что он улыбается. Казалось, это должно было успокоить, но я не чувствовал никакого спокойствия. В памяти засело выражение его лица, когда он сказал: «Я сделаю тебе предложение, когда вернусь». Так что, выходит, Эдвард отправился в поход, чтобы сделать предложение. После проводов войск последовала череда совещаний. Король Филипп брал меня с собой, не оставляя ни на минуту. Он называл меня принцем Джоффри, и чиновники тоже обращались ко мне «Ваша Светлость».       Спустя несколько дней я понял, что они называют меня принцем в значении «преемник короля Филиппа». Когда я шёл по коридорам, люди останавливались и склоняли головы. Казалось, я вернулся в королевскую цитадель Бискотти. К тому времени, как я выучил все имена чиновников и запомнил все лица дворян, из Бискотти пришло письмо. От герцога Фай и графа Баумкухена. Это была не официальная переписка. Просто то, что можно было назвать лишь письмом, и оно содержало ожидаемое содержание:       « Что это такое? Это действительно происходит? Ваша Светлость, вы выходите замуж?»       Что я должен был ответить на это письмо? В любом случае, Эдварду удалось донести слухи даже до графа Баумкухена на границе. Похоже, он и вправду совсем не готовился к кампании. Письмо принёс Грей. Когда я сложил письмо и положил его на стол, он спросил:       — Вы выходите замуж?       Не понимая смысла, я посмотрел на него. Хотя может показаться, что Эдвард действовал в одиночку, на самом деле, будучи принцем, он не строил планы без сообщников. Главным помощником Эдварда был Грей. Если Эдвард что-то делал, то Грей ему помогал. Даже сейчас Грей принёс письмо. Вероятно, он же и распространил слухи на родине. Вряд ли Эдвард связывался с теми двумя лично. Он же сам продвигал это дело, о чём он тогда спрашивает?       — Если Ваша Светлость желает, я остановлю принца Эдварда, — сказал Грей.       На мгновение я не мог понять, что он сказал.       — Почему?       — Потому что Вы… кажется, не хотите этого?       — Это так заметно?       Грей посмотрел на меня. Его выражение лица изменилось, он остолбенел и снова уставился на меня.       — Почему… Чем он отличается…       Он замолчал. Непонятно, что он хотел сказать. Эдвард отличался ото всех. Он сам по себе был странным, и я не мог думать ни о чём, кроме как о том, что он будет отличаться ото всех, с кем бы его ни сравнивали.       — Он не отличается.       — Я…       Грей, казалось, был смущён. Его рука беспомощно скользнула по столу. Он был так растерян, что я подумал, не скажет ли он снова что-то странное, как в прошлый раз. Но у Грея не было причин выступать против брака.       С точки зрения Бискотти, брачный союз был желанным событием, поэтому на самом деле ни герцог Фай, ни граф Баумкухен не выражали несогласия. Руководствуясь той же логикой, Грей, должно быть, пришёл к тому же выводу. И всё же я нервничал, ожидая, что из его рта вырвутся другие слова. Грей смотрел на меня.       — Я не это имел в виду. Я… простите.       С этими словами Грей вышел.       — …       Не знаю, зачем он забрал письмо. Похоже, унёс его в смущении. Я вздохнул. Мы с Греем изначально не были близкими друзьями. Но у меня возникло чувство, что что-то закончилось. Не в смысле разрыва связи или чего-то подобного.       Видимых изменений, пожалуй, не произойдёт, но я почувствовал, что Грей больше не будет приближаться ко мне, как раньше. Я знал, что он нервничает в моём присутствии. Мне хотелось спросить, что это значит, но я не стал высказывать это вслух. Потому что я не хотел брать на себя ответственность за ещё большее количество чувств. Грей никогда не был в моём ведении. И на этом всё. Возможно, Эдвард и вправду умен. Сначала я подумал, что все вокруг впадают в истерику и подвергают меня испытанию. Но чем больше я слышал возражений, тем более неоднозначным становилось моё настроение.       Как ни крути, брачный союз — не плохая новость для обоих государств. Что касается меня лично, то Эдвард был вполне подходящей партией. Строго говоря, с ним не с кем даже сравнивать. Даже если бы он мне не нравился, всё равно было бы так. Но все остальные дают ему странно низкие оценки. Не знаю, это я странный или моё окружение.       Люди говорили так, будто Эдвард строит козни за моей спиной, но на самом деле это было не так. Конечно, он действовал без моего ведома. Но если бы мне это не нравилось, Эдвард остановился бы. Даже если бы он не остановился, это не имело бы значения. Я мог бы предотвратить публикацию статей. Если бы я сказал Лоуэллу, он не стал бы готовить кольцо или что-то подобное.       Эдвард тоже это знает. Ведь он уже проделывал подобное на родине. Похоже, я просто хочу поддерживать Эдварда в том, что он хочет делать. Напротив, люди, не знавшие Эдварда, реагировали хорошо. Они, казалось, быстро поняли, что Эдвард — отличный союзник и безупречный брачный партнёр. Согласно побледневшему докладу Иделлы, количество писем от дворян, похоже, сократилось вдвое. Эдвард даже эффективно снизил мою «брачную стоимость» на рынке. Немногие дворяне были достаточно смелы, чтобы делать предложение принцу, который заключил брачный союз с таким соперником, как Эдвард.       Не то чтобы я сожалел, но это было абсурдно. Он не сдавался перед моим холодным приёмом. Появление могущественного соперника оказалось эффективнее, чем реакция самой стороны брака. После совещания меня остановил один дворянин. Он пошёл ещё дальше, хваля Эдварда прямо при мне.       Что-то вроде: «Я никогда в жизни не видел такого великолепного рыцаря», «Глаза открываются, когда видишь его», «Вам, должно быть, очень повезло» — и он, казалось, не имел дурных намерений. О каком везении он говорил? Не знаю. Он вёл себя так, будто верил, что его слова дойдут и до ушей Эдварда. Поскольку это была правда, мне нечего было сказать. Без отвлекающего Эдварда у меня было достаточно времени подумать. Приняв предложение короля Филиппа, я переехал. Мне выделили дворец, предназначенный для принца. Я смирился с этим, но больше всего были заняты слуги и рабочие.       Среди них Тод казался самым растерянным, но он выглядел настолько счастливым, что у меня не возникало мысли, что я его эксплуатирую. Даже королева Розалин, которая, как говорили, приехала посмотреть, присоединилась к усилиям, и дворец с каждым днём становился всё великолепнее. Тем временем в горах Карлайла листва покраснела и опала. Весть о победе пришла вместе с Лоуэллом, принесшим её на опавших листьях.       — Говорят, Колин Кок схвачен. Поздравляю с победой, Ваша Светлость.       Когда он сказал это с улыбкой, присутствующие чиновники хором воскликнули: «Поздравляем Вашу Светлость!»       — Вся заслуга принадлежит Вам, Ваша Светлость.       — Поскольку Вы низвергли этих дерзких негодяев, величие Вашей Светлости будет сиять над всем Шербетом.       Посыпались бесполезные комплименты. Ключевая фигура противника была взята в плен. Гражданская война закончилась. Это означало, что ушедшие вернутся. Я спросил первым делом:       — Эдвард в порядке?       — Достаточно, чтобы взять в плен Колина Кока. Говорят, это была невероятная атака. Сказали, он был похож на молодого героя из мифов. Это не моё мнение, а слова гонца.       Лоуэлл бросил на меня взгляд и сказал. Что он ещё натворил? Подробности битвы были неизвестны. Солдат, примчавшийся издалека, сообщил, что Эдвард в одиночку устроил засаду. Благодаря тому, что он был чрезвычайно возбуждён и болтал без умолку, за один день вся столица узнала о подвигах Эдварда. Похоже, Павеле был совершенно бесполезен. Возникал вопрос, участвовал ли он вообще в операции. Я думал, он будет осторожен, если на него взвалят груз, но Эдвард оказался умным рыцарем, который знал, как сбросить обузу и броситься в гущу вражеских рядов.       В итоге он стал главным героем этой гражданской войны. Это была заслуга, достаточная, чтобы заставить замолчать дворян, которые говорили разное о Бискотти. Король Филипп чрезвычайно обрадовался и приказал подготовить пир. Пока победоносная армия возвращалась, настроение в столице начало неудержимо расти.       На улицах зажглись фонари и начались празднества. Так или иначе, король Филипп был популярным монархом. Принц-союзник, принёсший королю победу, вызвал бурю восторга. О Эдварде вышли специальные репортажи, а его портреты продавались как горячие пирожки. Дела, которые я уже где-то видел.       У меня появились шеребетские дворяне, называвшие себя моими новыми верными слугами. Слово «верный» среди дворян имело много значений, поэтому я не обращал внимания на их лояльность. Эти дворяне были членами книжного клуба, которые ещё недавно тусовались с Колином Коком. Эти высокородные и полные патриотизма дворяне предложили мне интересную идею:       — Жениться на шеребетской дворянке?       — Да. Гражданская война окончена. Бискотти — необходимый союзник, а принц Эдвард — великий рыцарь, но для Вашей Светлости важнее поддержка внутри Шербета. Мы знаем, что Вы — человек, смотрящий на мир добрыми и ясными глазами. Но дворянское общество Шербета сложнее, чем в Бискотти. Вашей Светлости будет трудно справиться в одиночку.       — Его Величество Филипп — мудрый государь, но даже он не смог предотвратить ядовитые сердца герцогов. Таковы уж человеческие сердца, не так ли?       Похоже, Эдвард мог предвидеть даже будущее. Мне нечего было сказать, и я спросил:       — А, правда? Кого вы рекомендуете?       — У меня есть кузина по имени Манон. У неё прекрасный характер и выдающаяся семья.       Один из них, казалось, подготовился и говорил уверенно. Его быстрая реакция заставила его друзей смотреть на него с недоумением.       — У неё широкое сердце, и она не станет ревновать, даже если Ваша Светлость заведёт мужчину-любовника. Слухи в наших землях гласят, что нет равной ей молодой леди…       — Не неси чепухи! Она же хватала за волосы, когда её любовник изменял!       — Ваша Светлость, не слушайте этого типа. У меня есть младшая сестра. Её растили как драгоценность, её красота несравненна…       — У этой твари сестра помолвлена!       — …       Теперь, подумав, вероятность того, что Джоффри заключит брак по любви, упала до нуля с приездом в Шербет. Даже в Бискотти она была невысока. Благодаря тому, что шеребетские дворяне указали на это, я осознал. Это было место, где у Джоффри не было абсолютно никакой основы, поэтому вариантов было не так много.       Совет дворян был реалистичным: объединиться с шеребетской знатью, чтобы создать себе место. Но если бы я планировал строить такой плацдарм, я бы даже не приехал в Шербет. Эдвард сказал, что будет защищать меня. Даже оставаясь в Бискотти, я так или иначе мог бы получить защиту. Я приехал в Шербет, чтобы сделать свой собственный выбор. Эдвард, который полностью предоставил мне право выбора, возвращался.