Между звёздами и мглой. Экспедиция

      — Экипаж на местах, капитан, — доложил оператор — молодой, кажется, только недавно закончивший Академию энсин Томас Ли. Его пост, как и пост тактика, находился позади капитанского кресла. — Диспетчер дал разрешение на выход из доков. — Системы готовы к старту, — подтвердила лейтенант Ок’Дэйл, занявшая пост тактического офицера. — Вперёд, — скомандовал капитан исследовательского судна Николас Хогаррт. Коммандер Альберта Адамс, старпом, сидевшая в кресле пилота напротив обзорного экрана, активировала маневровые двигатели, и корабль «Галилей» плавно двинулся, постепенно оставляя Луну позади. — До выхода из Солнечной системы идём на досветовой скорости, — ровным голосом сказал Хогаррт. Он внимательно смотрел на экран, анализируя пространство — стандартная предосторожность до включения гипердвигателей. В таком же лёгком напряжении находились и остальные офицеры мостика. Как только корабль достиг пояса Койпера, голос неожиданно подала Элис: — Капитан, фиксирую отклонение в данных, — сказала она, и в её голосе было заметно напряжение, превышающие «фоновое». — Какой-то неопознанный сигнал… Помеха, повторяющаяся с частотой, нехарактерной для природных явлений… — Отклонено, лейтенант, — резко отрезал Николас. — Мы не можем остановиться — тайминг. Но… энсин Ли, пошлите сигнал ближайшему патрульному кораблю, Ок’Дэйл, перешлите координаты аномального сигнала на панель оператора. Скорее всего, очередные авантюристы попытаются ограбить шахтёрские колонии. Меньше чем через час корабль наконец-то активировал гипердвигатели и ушёл в подпространство. Экипаж смог немного выдохнуть — первый этап завершён. — Коммандер, мостик ваш, — сказал Хогаррт, вставая со своего кресла и направился к выходу, перед этим зачем-то бросив взгляд на Ок’Дэйл. Взгляд не оценивающий, а... какой? Заинтересованный? На мгновение Элис почувствовала, как по спине пробежали мурашки — старая, забытая реакция на внезапную опасность. Но это же не опасность. Или нет?

* * *

      «Тот взгляд… У меня паранойя? Или… Он будто его задержал», — крутилось в голове у Элис, когда та шла в кают-компанию после своей смены. Там, за столом у выхода, её уже ждали. — И ты представляешь, этот лаборант чуть не уронил чашки Петри, — жестикулируя вилкой с какой-то лапшой, говорила Кира. На её коленях дремал кеноки Мразь, который недовольно заворчал, когда та резко повернулась к двери. — О, Элис, привет! Как смена? Вот у Хины всё скучно, а мне достался криворукий лаборант, Джефри! Нет, на высадку я его с собой не возьму!  — Нам лететь ещё больше недели, — слегка улыбнувшись уголками губ, ответила на эту тираду Ок’Дэйл, садясь рядом с подругами. Её плечи были слегка напряжены, а взгляд по привычке охватывал, «сканировал» помещение. — А смена… Обычные восемь часов на мостике. Правда… Был один аномальный сигнал… — Ты всё ещё видишь врагов в каждой тени, Элис, — вздохнула Хина. — Расслабься, мы не на Терраконии.  «Не на Терраконии». От этих слов в горле у Элис встал ком. Да, не на Терраконии. Но и дома она тоже не была. Её жизнь… В Академии ей приходилось ходить к советнику-терапевту — это было обязательное условие для тех, кто попал на обучение после терраконской кампании. Ей даже установили специальный чип, блокирующий проявление психологической травмы. В чём-то ей это помогло: ночные кошмары почти не мучали её спустя пять лет, громкие звуки пугали меньше… Но кое-что… Мать. Сара Ок’Дэйл. Она не приняла «новую дочь». Отнеслась… Даже не с прежним онемением, что появилось после пропажи Джеймса, отца Элис, и стало привычным. С равнодушием. И как Элис могла её винить? Та девчонка, что мечтала о звёздах, умерла на Терраконии. А вернулся... кто? Офицер с пустым взглядом и медалью за убийства в кармане. Сара смотрела на неё тем же взглядом, каким Элис теперь сканировала кают-компанию — и не находила ничего знакомого.

* * *

      — Кажется, эти идиоты из инженерного отдела всё-таки смогли наладить стабильную подпространственную связь, — прозвучал знакомый саркастичный голос Розамунд Хоггарт. Голограмма не передавалась — только голос и плоское изображения. — И тебе здравствуй, — ухмыльнулся Николас. — Как дела в Академии? — Скучно, рутинно, но при этом нервно, — отмахнулась Роза. — Лучше скажи, как твой экипаж на этом назначении? Вменяемый? — Вполне, — кивнул капитан. — Да я уж слышала… Старые лица, да, братец? — Да, назначили по моей просьбе тех, с кем я был на Терраконии. Адамс и… — И Ок’Дэйл, — закончила за брата Розамунд. — И мне всё было интересно, все эти годы… Ты её вытянул с той базы, дал рекомендации. Почему? Из чувства долга? Или потому что видишь в ней того единственного офицера, который сможет тебя понять? Николаса замолчал, стиснул зубы. — Роза, это не обсуждает… — Ник, я не слепая, — перебила его сестра. — Она всегда была упрямой… Такой же, как и ты. И ты всегда выделял её, Николас. Даже когда ругал. Почему не признаешься? — Мне пора… Пора, новая смена через семь часов. Я должен быть в форме, — ушёл от ответа Николас. — Хогаррт, конец связи. Он выключил коммуникатор и шумно выдохнул, с силой потерев переносицу. «Почему не признаешься?» — эхом отдавался в голове вопрос сестры. Признаться в чём? В том, что она — единственный человек во всём проклятом Флоте, рядом с которым он может просто… Молчать?