Между звёздами и мглой. Экспедиция

      Полёт проходил спокойно, в штатном режиме. Первые шесть дней. Мостик вздрогнул, будто по корпусу проехался гигантский рашпиль. Звезды за иллюминатором превратились из растянутых полос с изгибы и зигзаги. — Капитан! Колебания в контуре подпространственного поля! — доложила Элис, её глаза не отрывались от тактического дисплея, где график нагрузки на щиты взлетел в красную зону. — Интеграция нарушена. Щиты на грани коллапса.  — На сколько? — голос Хогаррта был спокоен. — Минута, максимум две. Потом — разрыв поля и декогеренция корпуса. Декогеренция. Красивое слово, означавшее, что атомы «Галилея» просто размажутся по подпространству. Хогаррт вцепился в подлокотники кресла. — Инженерный отдел, все варианты? — бросил Николас в общий канал. — Перезапуск займёт три минуты! Не успеем! — донёсся отчаянный ответ. — Значит, ищем энергию здесь и сейчас, — проговорил Хогаррт, уже вставая и направляясь к тактическому терминалу. — Капитан, есть вариант… — сказала ему Ок’Дэйл, и её глаза бегали по экрану консоли. — Перенаправить всю энергию с энергосистем орудийных батарей… Кинетические буферы, плазменные накопители, всё — на усиление щитов. — Автоматика не справится с таким скачком, — процедил Николас. — И если вдруг понадобится вооружение… — При всём уважении, сэр, если мы разлетимся на атомы, то оно нам уже точно никогда не понадобиться, — на одном дыхании выпалила Элис. Хогаррт на секунду замер, но тут же мотнул головой, и его пальцы уже забегали по терминалу — он вводил код доступа для переключения на ручное управление. Они стояли у одной консоли, плечом к плечу, в гуле аварийной сигнализации. Элис вводила команды, её пальцы летали по сенсорной панели. Николас одной рукой фиксировал доступ к основным системам жизнеобеспечения, чтобы их не зацепило. В суматохе, когда он потянулся перехватить ускользающую строку кода, его мизинец наложился на её указательный палец. Тепло. Твёрдость. И мгновенное, взаимное отдергивание, будто оба получили лёгкий разряд. Она задержала дыхание. Он лишь резче сглотнул, не отводя взгляда от экрана. — Переброс... завершён! — выдохнула Ок’Дэйл. График дрогнул и пополз вниз, из красной в жёлтую зону. — Щиты удерживаются на восемнадцати процентах… Стабилизация! Николас кивнул, уже просматривая отчёт о повреждениях: помимо орудий, также из-за циклических сбоев были выведены из строя системы климат-контроля на третьей палубе… Там, где находились каюты старших офицеров. — Видимо, сегодня наша смена будет спать в столовой, — усмехнулся Хогаррт.

* * *

      Старшим офицерам мостика пришлось лечь в медицинском блоке. Все четыре койки были заняты. Энсину Ли Хина ввела лёгкое седативное: тот никак не мог успокоиться и уснуть после пережитого стресса. Альберта Адамс просто заткнула уши берушами и заснула. Элис тоже уснула. Николас не спал. Он редко страдал от бессоницы, но в этот раз… Сна просто не было. Была усталость во всём теле, слегка болели глаза от напряжения, но… Были мысли, которые не давали покоя. Хогаррт перевернулся на койке. Он раз за разом прокручивал в голове сегодняшний инцидент, решение Ок’Дэйл и… Это случайное касание. В любом другом случае он бы даже не заметил. Но в этот раз его будто бы ударило током. «Ты всегда её выделял», — пронёсся в мыслях голос Розамунд. Да, выделял. Николас наконец-то мог это признать. Выделял её, несносную, упрямую идеалистку, которая на его глазах ломалась и собиралась в то, что он считал, возможно, идеалом офицера. И это была во многом его заслуга. Из мыслей его выдернули шорохи и рваные вздохи. Хогаррт быстро, инстинктивно вскочил. И увидел, как на койке напротив мечется Ок’Дэйл. Он сразу понял, что это. Ему самому не раз приходилось переживать подобное, ещё до Терраконии. Николас подошёл к ней и схватил её за предплечье, после чего наклонился к её уху: — Ок’Дэйл. Это Хоггарт. Ты на корабле «Галлилей». Не на Терраконии. Дыши. Тактильный контакт и твёрдый знакомый голос, кажется, сработали. Элис открыла глаза и резко села на постели. Николас не отпускал руку. Она дышала быстро. Элис успела забыть о кошмарах, они исчезли на третьем курсе Академии, но пережитый острый стресс, видимо, вновь вскрыл старые травмы. Она вновь видела лица. Эрл с болевым шоком. Тот терраконец, которого она убила первым. Дарен… То, что осталось от него после того самоубийственного тарана. Испуганный рабочий на заводе. Умирающая Майя, её хрипы… Впервые за долгое время Ок’Дэйл заплакала. Сначала это были просто тихие слёзы, потом — судорожные всхлипы. Это были не слёзы от страха. Это были слёзы от бессилия. От потери контроля. И от жгучего стыда из-за своей слабости: чип в мозге впервые дал сбой… и она не справилась. Николас всё ещё стоял рядом и молчал. Он знал, что слова тут излишни — и что нужно, чтобы кто-то просто был рядом с тобой. Утром, по корабельному времени, они друг другу просто кивнули. В этом было и немое «спасибо», и знак того, что «инцидент исчерпан». И когда Ок’Дэйл вновь зашла на мостик через двенадцать часов, она обратилась к Николасу: — Сэр, разрешите… задать вопрос? Хогаррт напрягся. — Попробуйте, лейтенант, — он бросил на неё свой обычный оценивающий взгляд, чтобы скрыть тревогу. — Почему… Почему вы тогда доверились моим расчётам? — спросила она. Николас задумался, и спустя несколько секунд ответил: — Потому что вы не побоялись мне указать на то, что я ошибаюсь.