Между звёздами и мглой. Экспедиция

      — Вы нарушили протокол.  Голос капитана, который эхом разнёсся по отсеку для шаттлов, был ровным, ледяным. Он смотрел на группу высадки, переводя взгляд с одной девушки на другую… И остановился на Элис.  Ок’Дэйл стояла ровно, руки были сцеплены за спиной. Она не отводила глаз от лица Николаса. Элис только что отчиталась о происшествии, о вынужденном применении силы, повлёкшем летальный исход. — Я защищала специалиста Стоун. Контакт группа не инициировала. В Уставе сказано, что протокол невмешательства запрещает именно что инициацию контакта, но не запрещает защищать десантную группу, если со стороны аборигенов… — Я знаю этот протокол! — рявкнул Николас, и в этом крике… Не было надменности, желания унизить. В нём был страх. — Почему не заметили приближение аборигена и не эвакуировались?!  Он провёл рукой по лицу, глубоко вздохнул, успокаиваясь.  — Свободны… Приведите себя в порядок. Разбирательство продолжим позже. 

* * *

      Николас нашёл её в спортивном зале.  Элис включила симуляцию боя. Одну из самых сложных, что была в базе данных. Численное превосходство условного противника, голограммы настроены действовать, как лучшие офицеры…  Хогаррт смотрел. Смотрел, как она с яростью бьёт ножом голограмму, как атакует из засады, ломает шеи… Элис была в ярости. И вымещала её на тренировках. — Довольно! — крикнул Николас. — Компьютер, отключить симуляцию! Код доступа: «Хогаррт-1». Укрытия и противники исчезли. Остался лишь зал и висящие под потолком голо-проекторы.  — Вы стреляли в этого аборигена, как я тогда в Мартина Грина, — начал Хогаррт. — Скажите честно, лейтенант… Стали ли вы сильнее или просто ожесточились? Элис обернулась и, посмотрев ему прямо в глаза, чётко ответила: — Да, я стреляла, капитан. И я сделаю это снова, если понадобиться, — она замолчала, и тут… Её голос слегка сорвался. — Я спасала Киру, как вы тогда спасали меня… Это и есть тот чёртов цикл насилия… Но я не собираюсь жертвовать теми, кто мне дорог, чтобы тщетно пытаться его разорвать! — Вы стреляли в него, как в мишень на полигоне, — Николас не унимался. — Без ненависти, без страха, без сомнений. Это та солдатская машина, о которой вы мне говорили? Поздравляю, вы её в себе построили. Но скажите, Ок'Дэйл, эта машина способна на что-то, кроме убийства? Повисла звенящая тишина. Элис громко и часто дышала, впиваясь взглядом в капитана. И в её глазах… Была боль. Николас задел за самое больное. За то, что она спрашивала у себя каждый чёртов день… Способна ли она что-то чувствовать?! Способна ли привязываться, любить?.. Но при этом… Она не могла ненавидеть Хогаррта за эти слова. Она не могла его ненавидеть вообще. Не после того, что было в медотсеке. Не после всего того, что было на Терраконии. И Элис… Кинулась на капитана, схватила его за китель и, притянув к себе, впилась ему в губы своими. Николас замер на одну секунду, его глаза расширились. Он ожидал удара, дальнейшего крика… Но не этого. Элис не отпускала. Она прикусила его губу, заставив Хогаррта резко выдохнуть, и почувствовала на языке металлический привкус.  И Николас… Не отпрянул. Не оттолкнул, хотя вполне себе мог. Потому что… Он этого хотел. В глубине души, и никогда бы в этом не признался… Но сейчас… Николас схватил Элис за талию и прижал к себе. Ближе. Сильнее. Она оторвалась от него, и вновь посмотрела в глаза. В глаза, которые теперь смотрели на на неё без язвительности и высокомерия — лишь с каким-то огнём, которого она никогда не видела.  — Элис, — выдохнул он, и его голос прозвучал непривычно хрипло.  И теперь уже он целовал её. Не так агрессивно, как она его, более… Медленно.  И Элис ответила. Её руки уже отпустили воротник его униформы и блуждали по его спине.  Где-то в коридоре раздались шаги. Они замерли, прислушиваясь. Шаги стихли. — Не здесь, — выдохнул Николас ей в губы. Он взял ее за руку — и она позволила вести себя. По пустым коридорам, мимо спальных отсеков, к его каюте. Дверь с шипением закрылась за ними, отсекая весь мир. В каюте был идеальный порядок: минимум вещей, только самое необходимое. Пахло озоном и металлом. И тут броня, которую они носили годами, наконец упала. Ремни, пластины, разгрузка — всё полетело в сторону. Элис расстегнула его китель, рубашку. Он сделал тоже самое, и его руки блуждали по её телу, гладили, изучали… Она чувствовала, как тело откликается на его прикосновения — жарко, влажно, нетерпеливо. Он провёл пальцами по шраму на плече — тому самому, что ей оставил Мартин. Она замерла, не дышала. В ответ на это, Николас… Поцеловал эту белую полоску на коже. Аккуратно, почти нежно. Элис резко втянула носом воздух и обняла его за шею.  Он повалил её на койку, навалился сверху. Она скинула берцы, а Ник стащил с неё брюки вместе с бельём. Элис неуверенно протянула руки к его ремню, расстегнула пряжку.  В глазах Николаса что-то блеснуло. Что-то дикое, почти звериное. Он сам скинул с себя оставшуюся одежду, раздвинул её колени… И медленно вошёл. Элис вскрикнула. Внутри жгло, тело сопротивлялось вторжению, и она с силой вцепилась Нику ногтями в спину, плечи. Он же замер, давая ей привыкнуть, и его пальцы снова коснулись её, лаская. Боль стала отступать, уступая место тягучему, нарастающему жару. Она выдохнула ему в плечо и сама подалась навстречу. В голове у Элис что-то как будто взорвалось. Она и ждала сильной боли — но постепенно, на место дискомфорта, пришло тепло, разлившееся по венам. Она не знала, что так бывает. Николас смотрел на неё — растрёпанную, раскрасневшуюся, с влажными от слёз глазами — и чувствовал, как внутри ломается что-то, что он выстраивал годами. Стена, за которой он прятался от всех. Николас рукой нашёл её клитор, аккуратно провёл пальцами. Элис вскрикнула и сильнее вцепилась в него. Он продолжал, чувствуя, как она сжимается вокруг него, слыша, как она подавляет стоны.  У неё перед глазами всё поплыло. Элис вдруг выгнулась и вцепилась в его плечо зубами, заглушая крик. Николас, почувствовав это, задвигался быстрее и вскоре кончил, стиснув зубы и издав что-то среднее между стоном и рыком. Он всё ещё был в ней, тяжело дыша, уткнувшись лицом в её плечо. Она гладила его по спине, проводя пальцами по старым шрамам, о которых раньше только догадывалась. Молчание затягивалось, но оно не было неловким. Оно было нужным. Когда они разъединились, Элис откатилась чуть в сторону, чтобы он мог лечь — койка была небольшая. — А что… Теперь будет? — наконец спросила она.  Николас сначала не ответил. Он протянул руку, обнял её за талию и притянул к себе, прижал.  — Теперь, лейтенант… Элис, — сказал он. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Не хочу, чтобы после окончания контракта мы разошлись. Потому что я наконец-то нашёл в себе смелость… Не бежать от этого.  Элис молчала, прижимаясь к нему. Внутри всё дрожало — не от холода, от чего-то нового, чего она не могла назвать. Она только сильнее вцепилась в его руку, лежащую на её талии, и выдохнула: — Я тоже не хочу. Утром, когда Элис проснулась, его не было рядом. Она подумала, что впервые проспала смену, но тут увидела его — Николас подошёл к койке и протянул ей чашку кофе. Без слов.

* * *

      Корабль мчался к Земле. Вечерняя смена на мостике проходила как обычно — до момента, пока они не оформят брачный контракт, согласованный с Адмиралтейством, они на людях старались делать вид, что ничего не изменилось. Но с каждый днём это было делать всё сложнее. — Коммандер Адамс, вы можете быть свободны, — сказал капитан. — Корабль на автопилоте, а лейтенант Ок’Дэйл скорректирует курс, если понадобится. Альберта коротко кивнула и покинула мостик. Николас встал со своего кресла и подошёл к тактическому терминалу, где Элис работала над отчётом о миссии. — Вы всё ещё считаете, что я ошиблась? — не оборачиваясь, спросила Элис.   — Нет, — твёрдо ответил Хогаррт. — Вы поступили… По ситуации. И сделали выбор, в соответствии с уставом. Как и всегда. Но… Скорее всего, после этого инцидента вас и меня, как вашего командира, отстранят от научных миссий… Вы готовы солгать в отчёте? — Нет. Я напишу, что мы не смогли избежать войны даже в мире, — она слегка откинулась назад, чувствуя его спиной. Николас накрыл её руку на терминале своей и произнёс: — Мы пойдём ко дну вместе, Ок’Дэйл.