Со[Единение]

Все тело ломило, но ломота эта была приятной. Тянущей, теплой, тлеющим угольком желания осевшей где-то внизу живота. Распалить тот вновь, чтобы сожгло до основания, в пепел, или бросить умирать? Вопрос остается без ответа: слышится знакомый голос - встревоженный, но непривычно мягкий. Перед глазами маячит яркое световое пятно. Стоит протянуть ладонь, как кожу приятно покалывает статикой. Хочется сказать какую-нибудь глупость, но кажется языковые пакеты слетели - о внятной речи на какое-то время придется забыть. Что не мешает попытаться. Свой голос царапает горло хрипом, выходит слишком глухим - таким, что почти не слышно. Однако, прямо на глазах белый сменяется ярко-красным, а следом и вовсе многоцветной сеткой. Рука его - такая, оказывается, маленькая - теперь в плену другой руки, куда более внушительной. Судя по качеству сигнала, звуковые драйвера тоже слетели: чужие слова будто проходят через слой толстого пластика, и распознать те почти невозможно. Славно ему поджарило электронные мозги, а? И как до такого вообще дошло? Размышлять и копаться в памяти слишком сложно - ведь намного, намного проще расслабиться и прикрыть глаза. Кожей почувствовать работу двигателя (или то мурчание?), ощутить нежное прикосновение на губах, на шее, и чуть болезненное - на плече. Но разве это важно? Нет. Как не важна странная, иррациональная паника, скребущаяся где-то на задворках сознания. Не важен липкий холод, змеей заворошившийся у сердца. Не важно эхо телефонного звонка, скрип двери - и последовавший гневный оклик тоже. Со всем этим можно разобраться позже, так? Последнее что он видит, перед тем как погрузиться в спящий режим - как руку подносят к все тому же сияющему белому полотну, и долго держат, словно пристально рассматривая. Бормочут невнятное: "...змер... добрать..." Но, заметив, что он вот-вот отключится, льнут ближе, дабы коснуться губами щеки. В дурацком жесте столько нежности, что хочется смеяться в голос. Однако, базовая программа оказывается сильнее и сознание уходит в сон. Глубокий и полный неги.