«Пятеро в Токио»

*** 21:10. — Я не стану это пить, но отказать будет слишком невежливо, поэтому я просто вылью. — Фаянсовая чашка медленно переворачивается и, мгновение спустя, на багровом ковре расползается темное пятно. Кэтсеро разглядывает чаинки на дне, узор которых напоминает ему раздвоенный язык, точно змеиный, и усмехается глазами. — Я надеюсь, ты не думала, что я поступлю по-другому? — Короткий смешок заставляет собеседницу вздрогнуть от неожиданности. Кэтсэро подносит руку к губам и прикрывает глаза, улыбаясь своим мыслям. — Мне так жаль, — начинает Аямэ, но тут же осекается, поймав на себе очередной хмурый взгляд. — Ты всё ещё думаешь, что я способен на прощение? Или что у меня нет срочных дел, что бы сидеть здесь с тобой? — Голос становится настойчивее и кажется, словно сейчас он достанет из дорожной сумки пистолет и резко прострелит потолок, заставив люстру, весящую над головой Аямэ, упасть ей прямо на голову. И это в лучшем случае. — Сынок, я правда пытаюсь искупить свою вину, я все для этого делаю. — Терзается женщина и Кэтсэро видит слёзы в уголках ее тёмных глаз. — Я знаю, что сделала неправильный выбор. — Выбрав не меня. — Заканчивает парень и смахивает чашку со стола. Однако, та не разбивается, лишь качается по все еще влажному от чая ковру. — Прости свою мать. — Выдыхает Аямэ и опускает глаза на место падения вещицы. — Она была дурой. — Сжимая длинную юбку вязанного бордового платья, женщина подавляет всхлипы. — Да, что ж, так оно и есть. Но, знаешь, — Осведомляется Кэтсэро. — я в курсе. Зачем мне слышать то, что я понял ещё много лет назад? Мне известно кем ты была, кем ты есть и кем будешь. Для меня это все уже давно не имеет значения. Так что прежде чем приглашать меня на чай, подумай, насколько это важно для меня, а не для тебя. — Парень встаёт с дивана и подняв чашку, со стуком ставит вещицу на стол. Мимолётный грохот заставляет Аямэ вздрогнуть который раз за этот вечер, однако, она быстро приходит в себя и смотрит на своего сына уже со спины. — Подожди, подожди, прошу! — Женщина шустро встаёт со своего места и вновь осекается. Кэтсэро медленно разворачивается и с пустым немигающим взглядом кланяется, сдержанно произнося: "До свидания, мама. Хорошего вечера". Парень исчезает так же быстро, как и всегда, оставляя за собой запах тлеющих церковных свечей и горький привкус разочарования во рту.