Идентификационный номер: Грейнджер

Гермиона как раз закрывала книгу, когда раздался звонок в дверь. Она быстро направилась в коридор, ожидая увидеть Блейза и услышать от него хоть какие-то новости, но на пороге стоял Лео. В руках он держал внушительный букет тёмно-красных роз. Слишком большой и демонстративный. — Добрый вечер, — сказал он с улыбкой, будто репетировал её перед зеркалом. — Я подумал, что раз вчера у меня не вышло, то я могу пригласить тебя сегодня в ресторан. Новый. Лучший в городе. Гермиона тяжело вздохнула, переминаясь с ноги на ногу. — Лео, это очень мило, но я… — она замялась, подбирая слова. — У меня сейчас немного сложный период, и я не очень бы хотела куда-то идти. Он уже открыл рот, чтобы возразить, когда в дверь снова позвонили. Гермиона выдохнула с облегчением, будто её только что спасли от необходимости объясняться. — Извини, — сказала она Лео и открыла дверь. На пороге стоял Блейз Забини. Спокойный, собранный, в тёмном плаще, с тем самым выражением лица, которое означало: у меня всё удалось. — Она здесь, — сказал он без прелюдий. — Моя мать приехала. И готова с тобой встретиться. Сейчас. Гермиона на мгновение закрыла глаза, собираясь с мыслями, а потом кивнула: — Хорошо. Спасибо. И только теперь Блейз заметил Лео. Он окинул его быстрым, оценивающим взглядом — от букета до слишком уверенной осанки, — и уголок его губ едва заметно дрогнул. — О, — протянул он. — У тебя гости. — Да, — Гермиона повернулась к Лео. — Лео, это Блейз Забини. Мой друг. Она подчеркнула последнее слово так отчётливо, что его невозможно было не услышать. — Друг, — повторил Лео, оглядывая Блейза с явным недовольством. — Ещё один? Блейз приподнял бровь, но промолчал. Гермиона сделала вид, что не заметила реплики. — Нам уже пора, — сказала она спокойно. — Так что ресторан сегодня не получится. Лео нахмурился. — Пора? — переспросил он. — Это что, знакомство с родителями? Она посмотрела на него внимательно — долго, оценивающе, впервые без мягкости. — Когда я сама во всём разберусь, — сказала Гермиона ровно, — я всё тебе объясню. Она шагнула к двери и жестом указала Лео на выход. На пороге Гермиона взяла Блейза за руку, Лео не успел сказать ни слова и уже в следующий миг пространство вокруг них сжалось, воздух рванулся — и они исчезли, оставив за собой только ничего не понимающего жениха с букетом роз в руках. Гермиона едва заметно качнулась, когда они с Блейзом оказались на широкой каменной террасе. Перед ними возвышалась резиденция Забини — не вычурная, не показная, но безупречно дорогая. Светлый камень, строгие линии, высокие окна, за которыми угадывались шикарные комнаты. — Добро пожаловать, — произнёс Блейз почти небрежно и повёл её внутрь. В холле было прохладно и тихо. Ни портретов, ни лишних украшений — только мраморный пол, тёмное дерево и запах старой магии, не агрессивной, но очень уверенной в себе. Она почувствовала её раньше, чем увидела. Женщина стояла у высокого окна, спиной к ним, и смотрела в сад. На ней было тёмное платье простого кроя — настолько простого, что его цена читалась без слов. Волосы собраны в гладкий узел, ни одного выбившегося локона. Ни одного лишнего жеста. Когда она обернулась, Гермиона на мгновение замерла. Мать Блейза была поразительно красива — не «для своего возраста», а вопреки самому понятию возраста. Это была холодная, отточенная красота, как лезвие, отполированное годами власти и безнаказанности. Тонкие черты лица, цепкий взгляд тёмных глаз, лёгкая, почти насмешливая линия губ. Красота женщины, которая привыкла, что её слушают. — Мама, — коротко сказал Блейз. — Это Гермиона Грейнджер. Гермиона, это моя мать — мисс Забини. — О, Блейз, я думаю, что мисс Грейнджер знают все, — ответила она сразу. Голос был ровный, низкий, с едва уловимой насмешкой. — Добрый день, мисс Забини. Очень рада, что вы согласились со мной встретиться. Я бы хотела задать вам несколько вопросов о квартире, которую приобрела у вашего сына. Мисс Забини перевела взгляд на сына. — Блейз. — Да? — Будь добр, сходи в оранжерею. Мне кажется, что на столе не хватает лилий. И принеси мне чай. Тот, что с синим настоем. Блейз закатил глаза. — Если вы хотите секретность, мама, — протянул он, — достаточно просто сказать. Не обязательно отправлять меня в ботаническую ссылку. Она улыбнулась — уголком губ, опасно и точно. — Иди, Блейз. Он посмотрел на Гермиону, словно беззвучно извиняясь, и направился к выходу. — Я рядом, — бросил он через плечо. — Если что… Когда двери за ним закрылись, тишина в комнате изменилась. Она будто сгустилась, стала ощутимой. — Прошу, — сказала миссис Забини, указав на кресло напротив. — Присаживайтесь. Гермиона села и почти сразу поймала себя на том, что выпрямляет спину и расправляет плечи, неосознанно подражая позе этой женщины. Мисс Забини сложила руки на подлокотниках и начала рассматривать её без спешки, словно предмет искусства или шахматную фигуру. — Блейз уже спрашивал меня о зеркале, — произнесла она наконец. — И я уже ответила ему: я не знаю о нём ничего особенного. Гермиона отвела взгляд — слишком быстро, слишком явно, будто ожидала совсем другого. — Но, — продолжила миссис Забини, — могу поделиться тем, что знаю. Потому что с этой квартирой действительно происходили… странные вещи. — Да, пожалуйста, — сказала Гермиона и чуть подалась вперёд. — Я именно за этим и пришла. Миссис Забини наклонилась к ней, понизив голос. Движение было минимальным — но расстояние между ними сократилось сразу. — Прежде чем я продолжу, мисс Грейнджер, вы должны понять одну вещь. Всё, что вы услышите дальше, я нигде и никогда не подтвержу. Она прищурилась, будто прицениваясь. — Я знаю, какие обо мне ходят слухи. И, учитывая мою репутацию, вашу карьеру и то, где работает мой сын, — это единственный возможный вариант. Гермиона кивнула, не колеблясь. — Мне нужна эта информация не для протоколов, — сказала она тихо. — А для себя. Несколько секунд миссис Забини молчала, словно взвешивая её на невидимых весах. Затем откинулась назад и тихо усмехнулась. — Хорошо, — сказала она. — Тогда слушайте. Она сделала паузу, словно собираясь с мыслями. — Я начну издалека, чтобы всё было понятно. Вы, наверняка, знаете, что я родом из Италии. Там я жила вместе с матерью. Я была… трудным подростком, хотела свободы, и на этой почве у нас возникали некоторые недопонимания. Её голос оставался ровным, но пальцы на подлокотнике едва заметно сжались. — Однажды, во время ссоры, мать сказала, что ей надоело терпеть моё поведение и что я позорю её имя. В общем, она меня выгнала, отправила в Лондон. Но, видимо, побоялась оставить меня на улице, поэтому дала адрес этой квартиры. Откуда она у нас — мне неизвестно. Всё это — дела давно минувших дней. Гермиона слушала, не перебивая, чувствуя, как в груди появляется странное, тяжёлое напряжение. — Когда я прибыла, мебель уже была расставлена. И я, окрылённая свободой, начала свою новую жизнь. Вскоре я познакомилась с парнем. Он был старше меня. У нас закрутился… роман, который привёл к поспешному браку. Мать была категорически против. В итоге перестала со мной общаться и закрыла мой счёт. Мисс Забини усмехнулась — без веселья. — Он был из обычной семьи. Дарил подарки, цветы, ухаживал как мог. Мне казалось, что я нашла своё счастье. Но это быстро изменилось. Её взгляд стал отстранённым. — Я никогда не вела домашнее хозяйство, и на этой почве у нас начались ссоры. Она говорила спокойно, почти буднично — и от этого становилось только страшнее. — Однажды во время уборки я попросила его подать мне мусорное ведро. Он просто кинул его в меня. Ведро было пластиковое, но удар был такой силы, что оно разлетелось. Я упала, расплакалась, на животе образовался синяк. Я кричала, что разведусь с ним. Он стал извиняться, говорил, что не думал, что так получится, что не хотел... Я простила его. Гермиона сжала пальцы на коленях. — Потом было затишье. Мы продолжили жить, будто ничего не случилось. Но одним вечером он пришёл домой с другом. Они пили огневиски. Позже он зашёл ко мне в спальню и попросил, чтобы я организовала им стол. Я сказала, что плохо себя чувствую. Он стоял и повторял, что неудобно перед гостями и что я всё-таки его жена… Голос мисс Забини стал тише. — Я пошла на кухню, где стала делать закуски, а потом взяла нож, чтобы нарезать апельсины. Он подошел сзади, обнял меня и стал целовать меня в шею. Я развернулась — естественно, с ножом в руках, — и он, увидев нож, выкрутил мне руку, выхватывая его. Я упала на пол, а он стал кричать, что я хотела его убить. Я снова расплакалась и начала говорить, что просто резала апельсины, но он стоял надо мной и не слушал, продолжая орать и размахивать ножом. Это услышал его друг. Он забежал на кухню, забрал нож и увёл моего супруга из дома. Я же закрылась в спальне и проплакала до утра. Она говорила это так, будто смотрела на сцену со стороны. — Потом он снова извинялся. Я снова прощала. Но его агрессия становилась всё сильнее, а объяснения — всё убедительнее. В какой-то момент я действительно поверила, что виновата сама. Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холод. — После каждой ссоры я запиралась в спальне и тихо плакала. И однажды… на мою кровать села моя тень. Она посмотрела прямо на Гермиону. — Не думайте, я не сошла с ума. Хотя тогда именно так мне и показалось. Гермиона сглотнула. — Тень спросила, долго ли я ещё буду это терпеть. Я молчала, тогда я его уже боялась. Не понимала, в каком он вернётся настроении. Не знала, что мне делать. Она сказала, что поможет мне. Но если я снова позволю так с собой обращаться — последствия будут необратимы. Пауза. — Я согласилась. Попросила помочь и достаточно быстро уснула. А утром решила, что это был сон. Мисс Забини медленно вдохнула. — Через несколько дней моего супруга нашли мёртвым. Подозревали меня. Были определенные улики, которые указывали на меня. Но потом проверили мою палочку, а там были только бытовые заклинания. А вскоре выяснилось, что в момент убийства я была у подруги. Обвинения сняли. Она чуть наклонила голову. — А потом ночью я снова увидела её. Себя. Она сказала, что он это заслужил, и спросила, договорились ли мы. Голос впервые дрогнул. — Я сказала, что никогда больше не позволю так с собой обращаться. И что мне его не жаль. Тогда она улыбнулась и шагнула в зеркало. Мисс Забини замолчала. — Утром я решила, что это снова сон. Но в квартире больше не осталась. Уехала в Италию. И до сегодняшнего дня считала, что это плод моего воображения. Она посмотрела на Гермиону внимательно. — Но раз вы спрашиваете о зеркале… возможно, вы знаете больше, чем я. Гермиона медленно опустила глаза в пол. — Я… нет, — тихо сказала она. — Простите, мисс Забини, но я ничего не знаю. Мне очень жаль, что это с вами случилось. Но мне… уже пора.